— Я ведь буду рядом, — быстро отвечает де Шаньи, зло ударяя по стене кулаком, — каждую секунду, если это необходимо.
— Никто не станет Вас разлучать, — поясняет врач устало, — Вы точно так же можете быть с ним там.
— Правда? — чуть успокаиваясь, спрашивает Филипп.
— Думаю, что там будет даже проще договориться, учитывая, что все пациенты обособленны друг от друга.
— Боже… Это же совсем другое дело, — выдыхает он и облокачивается на стену, — а можно мне сейчас к нему? Пожалуйста, я себе места не нахожу.
Доктор повержено выдыхает и кивает в сторону двери. Не секунды не медля, Филипп врывается в палату. Он замирает на пороге, когда замечает на лице Рауля, наконец, освобожденном от громоздкой маски, слабую улыбку.
— Братишка, — выдыхает Филипп, бросаясь к кровати младшего де Шаньи и опускаясь аккуратно перед ней на колени, — ну, как ты?
Он протягивает Раулю свою руку, и тот моментально обхватывает её дрожащими от напряжения пальцами, глубоко вдыхая, несмотря на мешающую назогастральную трубку, прежде, чем ответить:
— Прости меня, — севшим, хриплым голосом говорит Рауль, поглаживая аккуратно ладонь брата, — я совсем не подумал о тебе…
— И ты прости, — шепчет он, прижимая руку брата к своей щеке, — прости, что был так холоден к тебе все эти годы.
Младший де Шаньи медленно моргает, грустно улыбаясь брату. Он почти ничего не может вспомнить, кроме отчаянных слов брата, пропитанных страшной, обжигающей болью, звучащих в тишине палаты, нарушаемой лишь мерзким пищанием монитора пациента.
— Мы скоро уедем в Шато де Гарш, — обращается Филипп к нему, ласково улыбаясь, — ты только не переживай, там тебе очень помогут, а я буду всё время рядом.
— Куда угодно, — дрожащим голосом говорит младший де Шаньи, прикрывая глаза, — я всё равно не буду рядом с ним… А я обещал, Фил, понимаешь? Обещал и большую часть жизни провёл порознь. Я так себя ненавижу…
Горячие слёзы быстро сбегают с бледного лица Рауля, и он до крови прикусывает пересохшую губу, издавая глухой стон, пропитанный болью.
— Главное, ты в последние секунды был рядом, Рауль, — шепчет Филипп мягко в надежде успокоить, — что может быть важнее?
Младший де Шаньи только мотает головой, рвано выдыхая. Может быть, Филипп и прав, может быть, не было ничего важнее последних мгновений его жизни, но, как избавиться от щемящей сердце боли, если слово, то самое слово, данное совсем ещё мальчишкой Раулем, оказалось пустым, бессмысленным трёпом?
— Я предал его, — сквозь горькие слёзы шепчет де Шаньи младший, глядя на брата раскрасневшимися глазами, — предал, оставил его одного наедине с жестоким миром, полным издевок и ненависти к нему, такому безобидному и доброму…
Монитор, стоящий сбоку от Рауля, начинает пищать чересчур часто, а сам он непроизвольно тянется к пустившему в бег сердцу и крепко сжимает слабыми пальцами ткань легкой рубашки на груди.
— Боже, малой, — шепчет Филипп мотая головой, когда бригада врачей вбегает в палату по тревоге аппарата, — что же с тобой…
Он отступает на ватных ногах в сторону, освобождая для работы персонала больше пространства. В этот раз никто не спешит его выставлять за дверь, напротив, всё делают на глазах опешившего Филиппа. Напряженную руку Рауля резко выпрямляет юный интерн, а доктор вводит глубоко длинную иглу, чтобы затем впрыснуть в пульсирующую вену необходимый препарат.
В глазах старшего де Шаньи внезапно темнеет и палата с командой врачей плывет, ноги вдруг становятся очень слабыми и не выдерживают его веса, роняя Филиппа на кафельный пол. Последним, что он слышит становится размеренное пищание злосчастного аппарата.
***
Пока Кристина ходит с Мэг ходит по магазинам, у Эрика остается ничтожное количество времени, и его обязано хватить на конечную проработку самых ярких деталей их свадьбы. Он желает, что бы происходящее стало для любимой сюрпризом, желает, что бы с её лица ни на секунду не сходила улыбка в этот ответственный день, желает, что бы ничто, никакая мелочь, не испортила их праздник.
Они усаживаются с месье Леруа в изящные кресла, расположенные напротив друг друга, и начинают еще раз детально разбирать каждый пункт, один за другим.
— А что, собственно, осталось? — задумчиво спрашивает Эрик, когда они доходят до конца списка. — Похоже, мы разобрали в прошлый раз почти всё.
— У нас не забронирован автомобиль, — уточняет мужчина, обводя красной ручкой названный пункт, — у меня есть несколько вариантов, посмотрим?
— Автомобиль… — выдыхает Эрик и хмурится, — машины пусть будут для гостей, а для нас конный экипаж, в конце концов, что лучше может подойти под тематику свадьбы?
— Экипаж, — кивает Леруа, торопливо делая запись в блокноте, — прекрасная идея, месье!
— Это всё? — чуть взбодрившись, спрашивает Эрик, ерзая в кресле, и мужчина отрицательно качает головой.
— Тогда мы не решили вопрос с видео-съемкой и фото-съемкой, — говорит монотонно он и переводит взгляд на Эрика, в напряжении поджавшего губы.
— Кристина убьет меня, если всё не будет отснято, — усмехнувшись, отвечает Призрак, — съемка пусть идёт в течение всего времени, хорошо?
— Это без проблем, — соглашается Леруа, — а по тематике изменений нет? Невесте понравился Ваш вариант?
— Очень, — мягко отвечает Эрик, расплываясь в улыбке, — я ещё внесу некоторые поправки, но они не особо значимые.
— А что с сюрпризом? — лукаво улыбнувшись, уточняет он.
— Просто оставьте мне где-нибудь в середине минут пятнадцать времени, я знаю, что ей нужно.
— Прекрасно! — весело отвечает мужчина и поднимается из кресла. — Тогда, я пойду, возьмусь за оставшиеся вопросы, а Вы, если что, знаете, как меня найти.
Призрак согласно кивает, так же выпрямляясь, и следует за мужчиной в коридор, чтобы поскорее его проводить, незаметно для почему-то ещё не вернувшейся Кристины.
— До встречи, месье, — учтиво говорит Эрик, закрывая дверь за удовлетворенным проделанной работой мужчиной.
Он остается стоять в коридоре, аккуратно облокотившись на резной комод, и задумывается. Всем сердце он жаждет избавиться от мрачных мыслей, витающих в его голове уже который день. Гнетущее ощущение, будто что-то пойдет не по плану, не отпускает — вся его жизнь раньше состояла из сюрпризов, выкидываемых Самаэлем.
Теперь же Эрик не может избавиться от страха, что он явится вновь — явится и разрушит всё самое ценное, что Призрак совсем недавно обрёл, что с таким трепетом хранит в самых потаенных уголках своей души.
Тихий стук в дверь заставляет Эрика оторваться от шкафа и спешно отворить замок. На пороге замирает счастливая, разрумянившаяся от холодного ветра Кристина с увесистым чехлом в руках.
— Боже, ты обязан увидеть, как оно прекрасно, — восторженно говорит девушка, падая в бережные объятия жениха, — спасибо тебе большое, я никогда ещё не примеряла нечто более красивое!
— Постой, — тепло улыбаясь, отвечает Эрик, трепетно прижимая её к себе, — я не должен ничего видеть до свадьбы, пускай это будет сюрпризом.
Она кивает, не прекращая улыбаться, и прикрывает в забвении глаза, отдаваясь нежным губам Эрика, скользящим вдоль её скулы вниз к шее и покрывающим невесомыми поцелуями кожу, покрытую от холода мурашками.
От его внимания не укрывается тот факт, что кольцо, подаренное Дорианом и надетое ей на шею самим Эриком, не на месте.
— Ты сняла его? — тихо спрашивает Эрик, аккуратно проводя пальцами вдоль голой цепочки.
— Да, — выдыхает девушка, кладя голову на грудь мужчины и вслушиваясь в частые удары его любящего сердца, — знаешь, я не хочу зацикливаться. У меня есть ты — единственный любимый, заменивший мне всех, и лишь твоё кольцо я буду носить до самой своей смерти, ничьё больше.
— Милая… — шепчет Эрик, сжимая в своей руке её тонкую ладошку.
— Это так, — кивает она, чуть улыбаясь, — я не хочу упускать счастье, которое сейчас кружит вокруг меня, Эрик, не в этот раз.
Он расплывается в улыбке и ласково целует её в холодный лоб. Слова девушки приятно ласкают его душу.
