Меня напугало то, что я так просто взял на себя вину за убийство, совершенное Диего. Пугало то, что я не помнил оставшейся половины ночи после расставания с Кристиной, я действительно мог сделать в этот промежуток времени что угодно, тем более с моим ужасным темпераментом. Но теперь Кристина знала — я не виновен.

— Кристина… — сорвалось с моих губ, и я блаженно прикрыл глаза. Теперь, когда она знает, что я не тот убийца, у меня есть шанс, пусть и маленький, но он есть.

Я прислушался к звукам: тишина, Кристина всё ещё спит. Маска доставляла ужасный дискомфорт, оттого как я долго носил её не снимая. Она плавно сползла вбок, когда я неторопливо потянул за ленты на моём затылке. Легкая прохлада коснулась кожи лица, мягко её лаская. Проведя ладонью по лицу, я не мог сдержаться — слёзы подступали к глазам. Она не сможет принять это. Точно, не сможет. Почему я так надеюсь на её милость? Сейчас я был для неё загадкой, которую Кристина стремилась разгадать любым способом. Не знаю, что она ожидала увидеть под маской… Не принца уж точно. Нет, конечно. Я точно дал ей понять, что скрываю нечто страшное, если это возможно описать таким мягким словом. Смогу ли я выжить, когда она уйдёт, когда её лицо исказится ужасом? Не думаю.

Самым страшным было то, что у меня не было права распоряжаться своей жизнью, точнее даже своей смертью. Всё было подвластно ему. Только он мог распорядиться мною, как хотел. Раньше мне было всё равно, а сейчас я боялся. Боялся, что он отнимет у меня жизнь, которую я, кажется, начинаю любить. Ведь дьяволу чуждо чувство любви, и он сделает всё возможное и, пожалуй, невозможное, чтобы меня искусить, чтобы я своими руками убил то, что сейчас имею.

Шелест донесся из спальни, где находилась Кристина. Быстро расположив маску на лице, я завязал ленты и обернулся на звук. Она медленно шла навстречу ко мне. Её сонные глаза с нежностью смотрели на меня, и я невольно таял под этим взглядом.

— Как спалось, дитя моё? — ласково спросил я, глядя на неё снизу вверх, словно на Ангела, сошедшего с небес.

— Прекрасно, — прошептала она, опускаясь на колени передо мной, — но я не могу спать спокойно, пока знаю, что то же время могу провести с тобой наедине.

Глядя на неё, я не смог сдержать улыбки. Кристина осторожно коснулась моей шеи, почти невесомо проводя по ней пальцами вверх к лицу. Затем она погладила меня по волосам, почти убаюкивая этим простым жестом. Её рука замерла на моём затылке, и, медленно приблизившись, она коснулась моих губ в поцелуе.

Абсолютно всё в этом прогнившем мире не имело сейчас никакого значения в сравнении с её влажными губами, бережно касающимися моего лица.

========== Глава 11 ==========

По окончании оперы Убальдо быстро переоделся в наряд, хорошо подобранный Дорианом, и смыл весь грим, спеша скорее оказаться с Карлоттой. Та уже ждала Пьянджи у главного входа.

Когда он спустился, так и застыл в оцепенении: она была великолепна. Мисс Джудичелли была одета в чёрное бандажное платье, красиво подчеркивающее все её пышные формы, а россыпь огненно-рыжих волос сияла в свете уличных фонарей.

— Как же ты красива, — восторженно проговорил Убальдо, протягивая Карлотте букет из нежно-розовых пионов, та с радостью приняла его, прижимая к своей груди.

— Grazie*, Убальдо! — поблагодарила она, взяв его под локоть. — Куда мы пойдём?

— В Эпикур, моя дорогая, — он ей задорно подмигнул и повёл за собою по бульвару Капуцинок.

***

Рука Кристины замерла на затылке Эрика, и, медленно приблизившись, она вовлекла его в поцелуй, он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, а девушка быстрым, неуловимым жестом распустила наспех повязанные ленты. Призрак даже не почувствовал подвоха.

Разорвав поцелуй, она отстраняется, и маска моментально спадает, обнажая лицо Эрика. Он успевает отвернуться гораздо быстрее, чем она могла бы разглядеть его. Призрак вскакивает на ноги, взвыв словно раненный зверь.

— Демон! — воскликнул Эрик, падая на колени и дрожа всем телом. — О, любопытство Пандоры! Скажи мне, это ли хотела узреть? — он резко оборачивается к ней, и теперь она видит, а её лицо застывает в беззвучном крике, но Кристина никак не может это контролировать.

— Дьявол! С душою лживой Дилайлы, с душой змеиной, — продолжал кричать Призрак, отступая в самый дальний угол, — воли не увидишь ты впредь, — голос срывается, и он может лишь осипло шептать.

Её потряхивает от сковавшего тело страха, когда Кристина решается оторвать глаза от пола и взглянуть на Эрика. Он неподвижно сидит всё в том же углу, подтянув колени к груди и пряча лицо в ладонях. Кристине казалось, что он даже не дышал. Она видела такое только в фильмах ужасов, а теперь этот кошмар происходил с ней. Ей было страшно лишь потому, что Эрик кричал. Его крик был пропитан невероятной болью, и она бы отдала всё, лишь бы её Ангел никогда себя так не чувствовал больше. Его состояние — её вина.

Кристина считала, что он прятал что-то вроде ожога или, может быть, какой-то асимметрии лица, но то, что она увидела, привело её в шок — лицо Эрика выглядело, будто оголенный череп: губы являли собой тонкую полосу, к которой она уже более, чем привыкла, глубоко запавшие глазницы, свет внутри которых заставлял её сердце биться быстрее, но всё это было ерундой в сравнении с полным отсутствием носа, на месте которого зияла лишь дыра.

Она очнулась от мыслей, услышав рыдания Эрика, плач её Ангела. Он непрерывно повторял дрожащим голосом:

— Кристина ненавидит Эрика, боится, Эрик монстр…

Девушка тихонько стала двигаться ближе к нему, заметив это, Призрак весь сжался и отвернулся к стене, тяжело вздыхая. Он не решался посмотреть на неё.

— Эрик, — она старалась звучать как можно нежнее, — прости.

Она постаралась взять его руки в свои, но он упорно удерживал их у лица, боясь опустить хоть на секунду.

— Маску… — подавленно пробормотал Эрик, опуская голову всё ниже.

— Я ненавижу то, что ты вынужден скрываться, — Кристина остается на месте, она не хочет видеть на нём чёртову маску. Это было её решением — вот так сорвать её с него, её решением было раскрыть эту тайну — она не в праве теперь отказаться от него, оставить его такого слабого и беззащитного в одиночестве и просто уйти.

Девушка осторожно его обняла, а Эрик тут же упал в её ноги, срываясь на истерику.

— Эрик не достоин даже жалости Кристины, — прошептал он сквозь слёзы, — Эрик исчадие ада, живой труп и отвратительный лжец.

Она резко обхватила его острый подбородок пальцами и заставила взглянуть в её глаза.

— Позволь мне остаться, — тихо просит Кристина, вглядываясь в золотистые искры в его намокших глазах, а Эрик пытается безуспешно прикрыть своё уродливое лицо, — я хочу помочь.

Девушка подносит руку к его лицу и медленно проводит пальцем по каждому шраму: на впалой щеке, прямо у глаза и на виске. Его лицо всё мокрое от слёз. Она подтягивает рукав платья и бережно промокает им слезинки. Слишком много боли он вынес, слишком много, чтобы Кристина посмела оставить его. Она самовольно начала игру с демоном, бросила ему вызов, а за свои действия нужно отвечать.

— Кристина не боится…? — волнительно спросил Призрак, взгляд его внимательно вглядывался в спокойное лицо девушки.

— Я же обещала, — она мягко целует его в лоб, обняв крепко за шею, — ты не потеряешь меня.

Даже оказавшись трупом, сотканным из смерти, он заставлял её чувствовать себя неотъемлемой частью адского приключения, называемого его жизнью. И ей, кажется, это нравилось.

***

На входе в ресторан пару встретила улыбчивая хостес, готовая проводить их к забронированному столу у изящного французского окна и горящего камина. Убальдо подвинул стул перед Карлоттой и, только усадив ее, устроился в своем кресле. Они с интересом изучали поданное им меню.

— Пожалуйста, голубого лангуста, — сделал свой заказ Пьянджи, — и бутылочку вина Петрус шестьдесят четвёртого года.

Женщина напротив одобрительно улыбнулась ему, игриво подмигивая.