— Сначала ответь, так ли это, — настойчиво попросил он, стараясь держать себя в руках. Даае неловко теребила край юбки, глядя в своё отражение.

— Ты не прав, — твёрдо произнесла Кристина, — но я хочу поговорить с тобой.

Тяжелый груз упал с его плеч, и он смог, наконец, выдохнуть. Одно ловкое движение и зеркальной преграды между ними не существует. Отчего-то Кристина делает небольшой шаг назад, нервно покусывая губы.

— Это был ты? — подавленно спросила она, протягивая Эрику свой смартфон, на дисплее которого высвечивалась та самая статья из утреннего выпуска новостей.

Его глаза бегло проходятся по строкам. Призрак был обеспокоен. Всё, что он прочёл, так и кричало о его вине. Взгляд Кристины судорожно перемещается с Эрика на телефон и обратно, она вся напряжена.

— Он умер от удушья, Эрик, — надломленно проговорила девушка, — ты вчера едва не задушил человека на моих глазах.

Абсурд — казалось Призраку. Он ясно помнил, как, скрывшись из вида Кристины, отправился к себе домой, в свои родные подземелья. Однако в состоянии аффекта он был способен на ужасающие вещи, о которых в последствии и вовсе мог позабыть. Такое бывало редко, но всё же…

— Кристина, — прошептал Эрик, виновато отводя глаза, — я не помню.

Боль от признания ранила его самого, но он не мог сказать ей «нет» наверняка. Она отступила еще на шаг, и Эрику показалось, что точно то же происходит сейчас в их отношения — пропасть между ними становится больше.

— Буке? — ужас сквозит в её голосе, она уже знает наверняка.

И впервые Призрак раскаивается.

— Я его ненавидел, — на выдохе отвечает он девушке, подрагивающей от страха, — он был тем, кто каждый день напоминал мне, кем я являюсь на самом деле. Каждый божий день, Кристина, он говорил всем в этом театре о том, какой я омерзительный монстр подземелий.

Опираясь на стену, Кристина прикрывает глаза и сама не замечает, как по щекам её скатываются слёзы.

— Я не могу остаться, Эрик, — смахивая слёзы, шепчет она, рискнув подойти к нему ближе, — не сегодня. Вчера погиб ни в чем неповинный человек, ты словно машина для хладнокровных убийств, — девушка осторожно тянется рукой к его маске, а Призрак резко отшатывается от её решительных пальцев, — я знаю, что за ней прячется совершенно другой человек, — закончила она, Эрик согласно качнул головой.

— Прости… — ему больше нечего сказать, Кристина бесконечно права.

Всего лишь машина для хладнокровных убийств, недостойная любви и человеческого счастья.

Она больше не могла здесь оставаться, не могла сдерживать слёз обиды и разочарования. Он был для нее столь возвышенным и светлым, а теперь… Кристина не знала, кем он стал в её глазах теперь. Виноватый и такой жалостливый взгляд Эрика давил на девушку, она готова была разрыдаться. Не выдержав, она сорвалась с места и торопливо покинула гримёрную. Звук оглушительно громко хлопнувшей двери отрезвил Призрака. Он монстр. Убийца. Он сам разрушил всё своими руками, но даже не мог вспомнить об этом.

Теперь он остался наедине с собой и своими мыслями. Сегодня они съедят его живьем.

========== Глава 7 ==========

Солнце уже выглянуло из-за туч, когда Кристина пришла к себе домой. Сейчас ей хотелось побыть одной наедине со своими мыслями. Непроизвольно она взяла в руки пульт и включила новостной канал, девушка сама не знала, что хотела бы услышать. Полная апатия навалилась на неё сейчас, ей не было дела ни до чего. Скорая премьера, Дориан, ожидающий её дома, Рауль, пропавший в никуда, — всё потеряло значение. Её мысли были только об одном.

Он убийца. Преступник. Палач, вершащий судьбы невинных.

Принять всё это было слишком тяжело, она привыкла быть справедливой и осуждать тех, кто поступал иначе. Но сейчас… Сейчас она искала оправдания для карателя. Оправдания ужасным злодеяниям. Скольких он погубил той удавкой?

Её размышления прервал голос ведущего:

— С тела жертвы убийства у Оперы Гарнье сняты отпечатки, оставленные, по предварительным данным, убийцей, — Кристине вдруг стало не по себе, — в настоящий момент, идёт проверка.

Что если её Ангела вычислят? Мог ли он так наследить? Ведь расследование убийства Буке всё ещё шло, а ни одной улики не было найдено. Ей не хотелось думать о нём и его безопасности, но как бы она ни старалась выкинуть это из головы — ничего не получалось.

— Милый Эрик, что же ты натворил… — шепчет она и поджимает губы.

Кристине казалось, она теперь понимает смысл слов, сказанных им после их поцелуя:

Ты пожалеешь. Ты возненавидишь. Я вовсе не такой…

Ненависть? Нет. Кристина не смогла бы его возненавидеть. Сожаление? Это не то. Верни её сейчас в то же время, она бы всё равно сделала это. В одном он был прав — он не был таким, каким казался. В душе Эрика таилось гораздо большее, чем он позволял увидеть. В нём сражались тьма и свет, и борьба эта была бесконечной.

Внимание привлёк тихий звук, и она обернулась. Где-то в сумке вибрировал мобильный. С большой неохотой она направилась к нему, чтобы ответить.

— Ты очень занята? — приняв вызов, услышала Кристина.

— Нет, милый, но репетиция уже скоро, — Даае решила, что сегодня она будет петь вместе с остальной труппой, — я сегодня останусь у тебя, но жди меня поздно.

— Наконец-то, — счастливо проговорил он, — я так соскучился по тебе, родная.

— Я тоже, — мягко улыбнувшись, отвечает девушка, ей и правда хотелось скорее оказаться с ним и забыться.

— Что ж, я встречусь с Убальдо, если получится, — добавил он. — Удачной репетиции сегодня. Я тебя очень люблю, Кристина.

— И я, — кратко ответила она, опуская глаза в пол, и скинула звонок.

Зачем было говорить то, в чем сама не уверена? Дура.

***

Настроение было, безусловно, прекрасным. Сердце Дориана ликовало.

Она сказала это. Сказала!

Он быстро поднимался вверх по лестнице, спеша поделиться своей радостью с Убальдо. Оказавшись на нужном этаже, парень стучит в дверь, надеясь, что мужчина дома.

— Какими судьбами! — воскликнул Пьянджи, наконец, отворив дверь.

— Не отвлекаю тебя? — улыбнулся Дориан, протягивая руку мужчине.

— Нет-нет, проходи, — кивнул хозяин квартиры, быстро пожимая руку парня, — я тут как раз испек отменный пирог, зацени! — проговорил Пьянджи, удаляясь на кухню, откуда доносились сладкие ароматы свежеиспеченного теста.

Оглядывая милую квартиру, Дориан вновь восхищался вкусом приятеля. Готье неторопливо последовал за ним на кухню, где устроился у стола.

— Ну, рассказывай, — обратился к парню Пьянджи, доставая из духовки румяную шарлотку. — У тебя всё так и написано на лице, — усмехнулся мужчина, а Дориан рассмеялся.

— Кристина любит меня, — первым делом заявил Готье, растекаясь в широкой улыбке, — она буквально только что сказала мне это.

Мужчина едва не выронил из рук горячий лист и, охнув, обернулся к Дориану.

— Боже! — вскрикнул он. — Я так рад за тебя!

— Ты был прав, — признался парень, — стоило дать ей еще один шанс, и я не пожалел.

— Еще бы, — усмехнулся тот, нарезая пирог на большие кусочки, — старина Пьянджи не скажет ерунды! А как же Рауль? — поинтересовался Убальдо, глянув через плечо на парня.

— Ах, Рауль, — Дориан даже и не вспоминал о нём всё это время, — он уехал из города, вроде как. И знаешь, я бы сказал, что мы отпустили друг другу прежние обиды.

— Стоп, стоп, — взмахнул руками мужчина, — погоди, ты мне не рассказывал ничего о том, что произошло между вами!

— Да если бы я знал, что произошло, — горько усмехнулся Дориан, должно быть, ему всегда будет тяжело говорить об этом. — Он был мне самым близким человеком в детстве, ближе, чем родители, чем кто-либо ещё, но в какой-то момент всё пошло не так. Я видел осуждающие взгляды его родителей, когда я бывал у них. Чувствовал и то, что мы отдаляемся друг от друга стремительно и быстро, — Готье вздохнул и продолжил рассказ:

— В конце концов, Рауль оказался в компании, где над такими как я принято смеяться и унижать. По началу он не участвовал в этих стычках, но влияние его новых друзей было сильнее, видимо.