Пожалуй, кое-что он еще мог ей дать — его душа еще недостаточно умерла.

Сегодня он вел себя мягче… Его руки сновали по бархатной коже, а движения оказались медленнее и нежнее обычного. Перед ее глазами были только мириады звезд, усыпавшие небо.

А ведь, несмотря на все происходящее между ними, она доверяла ему, отметил Некрома — потому и позволила уложить себя на самый край высокого ограждения, в нескольких сантиметрах от пропасти. Она знала, что он удержит ее — что никогда не отпустит.

Когда девушка выгнулась, он еще целовал ее какое-то время — а потом рывком развернул спиной к себе.

Она почувствовала себя живой; теперь — его очередь.

Тихий вскрик пробудил его жажду…

…Закончив, он поднял ее на ноги — удерживая в объятиях: она практически не стояла.

Зарылся носом в рыжие волосы, вдохнул запах яблок и меда.

Некрома мертв всегда.

— Ты скотина, Бейбарсов. Нужно же тебе все испортить…

Ее тело ныло от былой истомы и привычной боли. Гроттер обхватила его за плечи, пытаясь удержаться, грея его могильный холод собственным огнем…

Королева Тартара, сердце Скаредо, мраморного кладбища рода Некрома — столицы необъятной империи под предводительством живого мертвеца. Следовало короновать ее императрицей — там, в склепе, когда он вместе с собственным отцом положил в ту гробницу все живое, что оставалось в темной проклятой душе…

***

Супруги разговаривали — слишком тихо, чтобы сын Востока мог разобрать слова.

Беседа велась чинно и неторопливо; лица императора и его жены были вежливы и бесстрастны.

Красавица, кажется, возразила — и мужчина в три прыжка пересек разделявшее их расстояние; схватив супругу за руку, он привлек ее к себе. Несмотря на наличие собственной жены, это зрелище Ургу не нравилось…

— Я Вас ненавижу, император Некрома, — донеслись до Урга слова, оставившие на его сердце след вящего удовольствия…

Пожалуй, он даже обрадовался, что вышел в сад в столь ранний час.

— О чем вы говорили с Некромой? — Медузия присела в соседнее кресло.

На мужа ее глаза всегда смотрели с добротой и вниманием…

— Ни о чем — и о многом, — помедлив, ответил Сарданапал, — он не сказал ничего конкретного, но кое-что я могу понять…

Все свободное время он проводит в архиве за Жуткими Воротами. Он что-то ищет — но что, не сообщает; это лишь его тайна. Смею предположить, ищет компромат на другие страны… Он что-то затевает — но ясно дал понять, что не новую войну. Ты будешь смеяться, но он намерен соблюдать соглашение с Троилом…

— Слова… — качнула головой правительница Востока.

— Меди, ты знаешь, я чувствую ложь — и, поверь мне, он не лгал.

— Тогда что тебя волнует? Более всего ты боишься очередного военного конфликта.

— Возможно, он хочет обезопаситься от него — не знаю… Он ведет игру. Понять бы, какую…

========== Часть 20. Исповедь ==========

Они пробыли на Востоке пять дней — а потом император спешно объявил о возвращении.

— Я много времени провел в ваших архивах, — произнес Бейбарсов, — и хотел бы забрать кое-какие документы, касающиеся Великого Кводнона, первого короля.

— Вы — император, и на все Ваша воля, — ответил ему Черноморов, — но могу я полюбопытствовать, что это за документы?

В черных очах монарха отразилось… довольство.

— Да, теперь можете. Теперь я отвечаю на вопрос, от которого ушел, переведя Вас на философские размышления. Помимо управленческих качеств, происхождения и духовного сана, Кводнон был неплохим изобретателем — и, несмотря на прошедшие столетия, его идеи ценны… Пусть и безумны. Я приехал за его записями.

— Изобретателем? — удивленно переспросила Меди, — и ради этого Вы… Вы могли просто послать весть! Мы выслали бы Вам весь его еретически-псевдонаучный бред…

Бейбарсов ухмыльнулся.

— И вызвать лишние вопросы… Нет, я предпочитаю самостоятельно решать свои проблемы. Тени становятся длиннее — думаю, теперь Вы поняли, что я имею ввиду, Сарданапал. Мы отбываем с самого раннего утра…

У самых дверей кабинета он обернулся.

— Надеюсь, это останется между нами, Сарданапал. Я уже сказал, что намерен соблюдать соглашение с Троилом…

Когда Бейбарсов вышел, Меди с удивлением отметила, что руки ее супруга начали трястись — мелкой, мелкой дрожью.

— Супруг… Да что это за бумажки такие?! Я видела их, еще в молодости… Это же бред!

— Дело не в том, что это бред, — качнул головой Черноморов, — а в том, что этот бред попал в руки ТАКОГО человека. Ты же помнишь, что так нравилось Кводнону, и почему некоторые его мысли считали безумными… Он писал о механизированном оружии… Намного лучше арбалетов и пушек! Все считали это недостижимым бредом, но этот… Этот свое получит.

А если ТАКОЙ человек получит такое оружие, ему больше не понадобятся никакие соглашения. Он сдержит обещание, данное моему другу — ему, и вправду, не понадобится нападать. Ему сами все отдадут и преподнесут на блюдечке…

Медузия покачала головой.

— Что мы будем делать, дорогой?

— То же, что и всегда, Меди — быть верными вассалами короны…

Три дня пути — и столица встретила их своим холодным мрамором, показавшимся раем после мучительно жаркого Востока.

Не успев вернуться, Таня моментально сбежала к сыну, а с ней и Эссиорх, до смерти соскучившийся по жене и детям.

Вот уж кто получил от поездки наибольшее удовольствие… Все, что делал Эссиорх — прислуживал императору. А поскольку император вечно шатался по делам, его никто не трогал: в качестве постоянного сопровождающего с Бейбарсовым был Шилов… И камергер наслаждался жизнью, как мог. Он читал высокоумные трактаты о благе и духовности, фехтовал с гвардией императора, выискивал на базарах редкие ткани для Улиты и развивающие игрушки для детей… Любовался архитектурой, изучал систему ирригации, брал уроки рисования у хранителя Сторожки Древнира.

…Она сама уложила сына на дневной сон — и, поцеловав, осторожно вышла из детской.

— Ваше Величество, — родная, милая Дафна шла рядом, — я жду ребенка.

Татьяна улыбнулась.

— Это же отлично. Я очень рада за тебя…

— Нам нельзя иметь детей, — покачала головой девушка, — это противоречит кодексу.

— Я королева. Если я говорю, что отпускаю тебя… Значит, такова моя воля.

— Кодекс, Ваше Величество. Кодекс.

— Кодекс, мною созданный, был нарушен мной же, — раздался за ними низкий мужской голос.

С ними разговаривал Арей.

— Если Ее Величество даст согласие, я отстраню тебя от ее охраны — на два года, потому как дольше Прасковья попросту не выдержит.

— Два года? — переспросила Даф, — но потом…

— А потом ты вернешься к своим обязанностям.

— Но…

— Если ты родишь и выкормишь, ребенка заберем мы, — отозвался стоящий рядом с мечником Эссиорх, — Улите без разницы, трое или четверо.

Дафна благодарно улыбнулась… А где-то в другом конце коридора громко хлопнула дверь.

…Прасковья отчаянно разбивала кулак о каменную стену.

Она всегда завидовала Дафне. Ее спокойной красоте, ее такту и милосердию, ее красивым и романтичным отношениям с Мефодием — к которому, некогда, сама питала интерес… А вот теперь добавилась еще одна причина. Почему?! — чуть ли не кричала девушка, — почему некоторые получают все, а она…

— Хватит, — услышавший напряженную возню и гневное рычание, в комнату вошел Шилов.

Парень оттащил ее от стены и схватил за плечи.

В светло-голубых глазах он прочитал отчаянную, жуткую, печальную зависть.

— Потерпи. У нас тоже это будет. Даю слово.

Помедлив, Прасковья кивнула.

— Кажется, больше в Тайную Стражу женщин набирать не стоит, — раздался за их спинами голос вездесущего Арея, пришедшего на шум.

Мечник рассматривал их с вежливым зоологическим интересом.

— Мешают работе. Даже лучшие из лучших не в силах сопротивляться — да, Шилов?

***

— Чего ты хочешь, Гроттер? — вопросил Бейбарсов, едва она возникла на пороге, — я не звал тебя для интриг, а до отхода к постели еще далеко.