Уже вторая женщина, к которой он когда-то испытывал теплые чувства, за последнее время говорила ему подобное. Первая в юности была ему интересна из-за своего коварства; другая вызывала страсть, граничащую с нежностью, — и бесконечную жажду обладания…

— Тучи сгущаются, Гроттер. Если ты хочешь защитить империю для собственного сына — ты сделаешь все необходимое.

— Вы спекулируете моими чувствами как матери.

— Да. Но я однажды послушал тебя, и проявил милосердие, дав сбежать бывшему правительству Пустошей. Ты видишь, к чему это привело.

— Милосердие, Глеб… Император. Твое милосердие еще ни к чему плохому не привело…

— Я смотрю вперед, Гроттер! Престол — не то место, где говорят о милосердии. Милосердие к подданным — одно, но врагов нужно уничтожать без капли сожаления, потому что не успеешь отвернуться — и они нанесут тебе удар в спину. Очнись уже, Гроттер. Грядет что-то темное. Тени становятся длиннее…

Таня только прикрыла глаза.

— Сколько она еще пробудет в таком состоянии? — вопросил Бейбарсов, — мне нужна королева Тартара, а не слезливая девчонка, бормочущая о милосердии.

Прасковья медлила с ответом. Она ненавидела разговаривать, и все об этом знали.

— Нескольких часов мало. Мои зелья действуют лучше, когда она спит. Сутки такого сна, несколько часов на то, чтобы прийти в себя — и можем ехать. Не послезавтра.

— Хорошо. Дополнительные сутки — и она должна стоять на ногах.

Адская Праша окинула его презрительным взглядом.

Бейбарсов усмехнулся; возможно, не будь он влюблен в собственную жену, и не будь Шилов очарован этой особой… Он бы плюнул на свои принципы и выбрал фаворитку.

Шилов и компания вернулись к вечеру.

Страж опустил перед Бейбарсовым ворох медальонов, крестов и других нательных украшений — все в крови. Он всегда давал материальный отчет о своих действиях — так учил Арей. Так было правильно… По Кодексу.

— Бывшее правительство Пустошей. Вернее, половина его часть. Шелуха.

— Бессмертник? — разомкнул уста Глеб.

— Бессмертник пребывает в объятиях озерийской королевы, — сообщил Виктор, — остальные также в Озерии.

Настурция, Настурция…

Похоже, не я один пренебрегаю нашим договором, усмехнулся Глеб.

— Волновать местный люд более некому. Теперь я уверен в этом. Если кто и будет появляться — местные силы вполне справятся.

Император кивнул.

— Благодарю.

Шилов легко поклонился и вышел из покоев.

Поморщившись, он коснулся предплечья — и, что-то решив, поспешил к Прасковье.

Адская Праша валялась на кровати в выделенной ей комнатушке, и лениво созерцала потолок. Шилова она встретила безразличием — сменившимся, однако, легкой тревогой, когда заметила, что тот держится за плечо.

Скинув камзол и рубаху, Виктор молча опустился на стул. Моментально соскочив с ложа, Прасковья вытащила свой дорожный сундучок с зельями — и теперь деловито промывала рану.

Оба молчали: они никогда не испытывали потребности в разговорах…

Ее движения были ловкими и быстрыми; облитый очередным снадобьем, страж практически не чувствовал боли. Глаза Шилова внимательно следили за девушкой…

На мгновение Виктор прикрыл глаза — и блаженно вздохнул, потому как на его разгоряченный лоб опустились тонкие прохладные пальцы…

На лице Прасковьи отражалась… забота.

Плюнув на собственные моральные установки, на Кодекс Тайной Стражи, он притянул к себе адскую Прашу, и впился в ее губы требовательным поцелуем.

Девушка не отвечала; на ее лице застыло выражение крайнего изумления; она даже не сопротивлялась. Руки его скользнули по ее талии…

— Прости, — внезапно произнес Виктор, отстраняясь, — давно хотелось.

В светло-голубых очах сверкнуло пламя.

Прасковья осторожно коснулась своих губ. Затем медленно провела тыльной стороной ладони по щеке Шилова — и, к его огромному удивлению, опустилась ему на колени.

Когда, через час, в комнатушку Праши влетел деятельный Аспурк, он только присвистнул.

Адская Праша мирно лежала в объятиях самого больного на всю голову, на взгляд мужчины, Тайного Стража — а тот гладил ее спину.

— А можно и меня так же полечить? — хмыкнул подданный Гломова.

Уворачиваться пришлось сразу и от метательного ножа, и от секиры.

— А если будет ребенок? — поинтересовался Шилов, наблюдая, как «коллега по цеху» спешно натягивает свою ярко-алую одежду.

Алый цвет присутствовал и на простыни, расстеленной на кровати «адской Праши».

Прасковья продемонстрировала маленький пузырек с мутной зеленоватой жидкостью и залпом осушила его.

Разумеется… У нее же всегда есть зелья на все случаи жизнь. Это правильно — по Кодексу, — ответил себе Шилов, но слух произнес другое.

— Если бы так случилось — могли бы пожениться.

Девушка смотрела изумленно. Медленно подойдя к ложу, она осторожно присела рядом с тартарианским стражем — и осторожно взяла его в лицо в свои руки.

Комментарий к Часть 16. Прасковья

Продолжение после 24 декабря.

Спасибо всем, кто меня читает…

========== Часть 17. Тибидохс ==========

Вы ненавидите меня — до плача,

И мне от этого смешно…

Ваши глаза так сверкают желаньем мести,

Против и за: ваша Честь и мое бесчестье,

Как же давно размотали боги эту нить,

Только вино одно это велит забыть.

…Когда б на то случилась ваша воля,

Гореть бы, верно, мне на медленном огне…

Вы ненавидите меня — до боли,

И это весело вдвойне.

…Вы столь близки, и это так опасно,

Но разум, верно, утонул в «Дурной крови»!

Вы ненавидите меня, так страстно —

В полшаге стоя от любви.

(Канцлер Ги)

С тех пор, как к власти на Востоке пришел Сарданапал Черноморов, эта область стала наименее проблемной для рода Некрома. На Востоке не было недовольств или бунтов; налоги поступали исправно. Восток не доставляли беспокойств. Там сидели тихо — настолько, что правители страны периодически забывали, что такая область в их государстве вообще существует…

Восточной «столицей» империи стал Тибидохс — маленький, уютный, красивый городок, цветущий и древний: помнится, некогда он даже какое-то время был резиденцией еще первого короля Скальелесья — Кводнона, кардинала Священного Града, соблазнившегося властью и отрекшегося от духовного сана.

Тане здесь понравилось.

Ее родной Север не был един: «Северной столицей» там именовался уединенный замок отшельников-Гроттеров. Там вообще не было городов — многочисленные населенные пункты располагались вокруг замков баронов, из века в век блюдущих верность высокому лорду Севера… Тибидохс же представлял собой типичный город. С теплого цвета каменными стенами, цветущими садами, многочисленными фонтанами… Это оказался город-сад: растительность тут красовалась повсюду, даже на крышах — способствовала идеально налаженная система ирригации. Насколько теплым и домашним был Тибидохс, настолько строго, величественно и холодно смотрелась выложенная белым и серым мрамором столица империи — Скаредо…

Императорская чета в сопровождении Шилова, Прасковьи, Эссиорха и отряда гвардейцев прибыла в Тибидохс ближе к вечеру; и встречать императорскую чету вышла вся знать Востока…

Сарданапал Черноморов являл собой почтенного дедушку с длинной седой бородой; его супруга Медузия оказалась женщиной средних лет, с мелко вьющимися медными волосами и ледяным взглядом… А вот их сын, темноволосый коротко стриженный Ург, видимо, стал местным аналогом Ярояра в юности — разве что взгляд имел еще более наглый и хамоватый…

Наследник Востока с нескрываемым интересом рассматривал жену императора — и так внимательно, что его драгоценная супруга Рита Шито-Крыто закатила глаза и продемонстрировала ему кулак. Вздохнув, юноша отвел глаза… и вперил их в другой объект. «Адскую Прашу».

— Мы рады приветствовать Вас, император Некрома, и Вашу прекрасную королеву.

По традиции, начались церемонные расшаркивания… Пользуясь случаем, к Гроттер подскочила Шито-Крыто — и девушки тепло обнялись.