В момент пробуждения девушка испытала леденящий душу ужас, вспомнив, что вакханалия, которую она устроила, вовсе не являлась дурным сном, о чем свидетельствовало тело мертвого мужчины. Оно по-прежнему было привязано к стулу, напоминая о грехе, который она свершила, поддавшись ненависти.

Но боялась Лиза не пути убийцы, а того, что находилась под рукой у демона. Борясь с обездвиживающим тело страхом, девушка, пытаясь не делать резких движений, приподняла голову и присмотрелась к Стефано. Его грудь медленно вздымалась и опускалась, он спал или дремал, что несколько успокоило брюнетку, поскольку она не хотела встречаться с ним взглядом.

Что я наделала, зачем я это сделала?!

Ответ ей известен – чтобы выжить, иначе бы Стефано убил бы и ее. У нее складывалось двоякое чувство, поскольку, несмотря на утробный страх перед художником, желание не пропадало. Коснуться, поцеловать, вдохнуть его запах. Вновь ощутить, как его руки скользят по бедрам, сжимают грудь и плечи, оставляя синяки, спрятавшиеся за следами крови. Столь горячего и страстного секса у нее давно не было – да что там, никогда! Лиза хотела бы повторить это вновь, но…

Но я для него не девушка, не любовь и даже не человек, а… нечто, что он хотел сотворить, слепить заново, создать, как если бы высечь из мрамора статую. Он был опьянен желанием, мыслью, что нашел свою музу, приступил к созданию творения, которое может стать шедевром.

Мои мысли, желания, поведение… Он будет убивать меня, ломать, истязать, в то же время обожать сильнее, страстнее, пока не доведет творение до конца. Ты обрадуешься шедевру, верно? Но что будет в случае провала? Или, когда я тебе надоем?

Ты от меня избавишься… рано или поздно.

Побег для нее стал единственным выходом, поэтому Лиза, не задумываясь, отмахнулась от тепла и дремы, принявшись в скором порядке натягивать на себя сброшенные вещи.

«Ты куда собралась?»

Он наблюдал, следил, как девушка лихорадочно собирается бежать от него, как от самого большого разочарования в своей жизни. Застыв от страха, Лиза медленно обернулась и увидела то, чего так опасалась – блеск недовольства, промелькнувшее осознание, что под громким названием шедевра пряталась очередная дешевка.

– А ну остановись, что б тебя!

Под знаком господа ей также не удалось найти спасения; Лиза понятия не имела, на кого набросилась, когда их с Илоной зажали с двух сторон. По правде говоря, она и не хотела знать, для нее этот человек не представлял такой опасности, как Стефано.

Пока мужчины сцепились друг с другом, она ввалилась в коридор за небольшой деревянной дверью на скрипучих петлях. Предрассветная тьма не спрятала бы девушку от охотника, преследовавшего ее по пятам. Она пыталась открыть смежные двери, но забрела лишь в каморку с кроватью – тупик.

– Элайза!

Застыв в узком коридоре, из которого ей не выбраться, девушка бросила тоскливый взгляд на замыленное окно, сквозь которое едва пробивался первый солнечный свет. Глаза привыкли к темноте и, обернувшись, брюнетка увидела Стефано в дверях. Отблески свечей освещали его профиль, искажений злостью, какую обычно испытывают хозяева шкодливых питомцев.

– Я не понимаю… зачем ты бежишь от меня? – Не столько с раздражением, сколько в попытке понять, спросил мужчина. – Ты же… ты же ведь поняла меня, не разочаровала, пусть и… пришлось постараться.

Он сделал шаг вперед, позволяя хрупкой двери захлопнуться за собой. Тьма поглотила его силуэт, а затем очертила грубыми линиями, отчего сходство с демоном стало действительно оправданным.

Лиза отступила назад.

– Неужели ты возьмешь и уйдешь? Откажешься от меня? Хм, – несмотря на царивший мрак, Лиза была уверена, что мужчина хищно улыбался. – Я ведь знаю, ты хочешь быть со мной, тебя так и тянет ко мне, и не пытайся скрывать.

– Иногда не все то хорошо, чего мы желаем…

– Да брось, – рассмеялся Стефано, – меня не обманешь, твое тело говорило за тебя, как ты прогибалась, тянулась ко мне. Ты буквально рассыпалась в моих объятиях, одно лишь слово, один поцелуй – и ты вся горела. Я знаю. Я это чувствовал. И ты тоже.

Благо, что мужчина не видел ее лица, залившегося краской. На каждое его слово у Лизы вспыхивали воспоминания, и она будто возвращалась в прошлое, переживая заново моменты наслаждения. Хотя вряд ли Стефано требовалось увидеть ее реакцию, чтобы догадаться о мыслях. Ведь все, что он говорил – правда! Чертова правда!

– Тебе, возможно, страшно и не по себе, – предположил мужчина, не прекращая наступать: шаг за шагом, неторопливо, поскольку девушке все равно некуда деться. – Это пройдет. Мы выберемся отсюда, и тогда я смогу в полной мере открыть твой талант. Ну же, вернись ко мне.

Протянутая рука означала последний шанс, выбор, который предстояло не просто сделать. Дальнейшие действия решат ее судьбу, и девушка едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Когда в последнее время ей хоть кто-нибудь протягивал руку, предлагал пусть и в извращенном понимании, но помощь – нет, не просто помощь, а настоящий союз.

С ним я хотя бы буду знать, куда идти и что делать. Боже, разве нужно отказываться? Ведь он, он… он пробудил во мне ту страсть, огонь, который побуждал меня творить. Я начала рисовать… освободилась.

Освободилась, чтобы вновь стать пленницей?.. Нет, не пленницей. Шедевром. Принадлежать только ЕМУ.

Закусив до боли губу, Лиза еще раз обернулась, бросив тоскливый взгляд на небольшое окно, за которым разгорался рассвет, а затем вернула взгляд к мужчине. Сердце в груди шумно застучало, разгоняя по телу нервную дрожь, и Лизе невероятно захотелось броситься в объятия убийце. Он не оттолкнет ее, никогда больше не отпустит, вцепится мертвой хваткой и обрадуется маленькой победе.

Набрав полные легкие воздуха, брюнетка шумно выдохнула и протянула руку навстречу. Их разделяло несколько метров – так близко, и так далеко. Стефано тихо засмеялся, будто не своей радости, а тешился над слабостью девушки, пока она неожиданно не сжала кулак и не добавила:

– Прости, Стефано, но я никогда не смогу отдать себя кому-то.

Давать время на размышления Лиза посчитала опасной роскошью, поэтому, пока безрассудное желание оставалось при ней, она развернулась и побежала по коридору, с разбегу бросившись в окно.

Звук бьющегося стекла болезненно ударил по ушам, как и острые осколки – по рукам и плечу. На короткий миг она воспарила в воздухе, от ощущения невесомости у нее перехватило дыхание, быть может, к лучшему, поскольку в следующий момент соприкосновение с землей выбило из нее дух.

Трава и пропитавшая сыростью земля смягчили падение, и Лиза искренне надеялась, что спину подмяли мелкие камни, а не осколки битого стекла. Но вот чего она не ожидала, так это склона, по которому кубарем покатилась вниз, собирая за собой ледяную росу и грязь. Крича от боли и страха, девушка молилась, чтобы она уцелела, но, когда падение закончилось, уверенности в этом поубавилось.

– Ааа…

Страдальческий стон вырвался у нее непроизвольно. Тело ломило и сковывало от малейшего движения, во рту стоял привкус горькой глины и крови, и Лиза невольно порадовалась, что пришлось сплевывать только слюну, а не зубы. На трясущихся руках она попыталась приподняться, но ладони тонули в холоде, от которого сводило пальцы. Задрав голову, девушка обнаружила перед собой небольшое озеро, возможно, являющееся сточной канавой, от которой поднимался слабый пар.

На фоне светлеющего неба и леса, охваченного подозрительной тишиной и спокойствием, открывшийся вид показался Лизе достойным пейзажа, запечатленного на полотне.

Красота и безумие… Красота в безумии, безумие в красоте. Черт, если выберусь отсюда, буду осаждать выставочные галереи своими картинами.

Из порезов на руках сочилась кровь, благодаря холоду не так сильно, однако такими темпами Лиза рисковала окоченеть насмерть. У нее и так была самая неповторимая ночь за всю жизнь, так что не хотелось бы завершать все на праздной ноте.

Собравшись с духом, девушка поднялась на колени, дрожа от слабости и холода. Похоже, организм недолго будет терпеть издевательства и в любой момент откажет, так что стоило поторопиться и найти теплое место, пока…