С другой стороны, последний, являясь настоящим профессионалом, попросту не позволит моральным принципам затмить полученную выгоду. В целом Генерал попал в XCOM в несколько неудачный момент, но добротный разговор по душам должен расставить все точки над i.

Брэдфорд наверняка не одобрял предпринятые действия, но в целом понимал их необходимость. Командиру даже показалось, что его больше волновал сам факт смены власти в стране на подобие тоталитаризма, нежели то, каким образом это было достигнуто.

Что насчёт Вален, тут следовало беспокоиться о её эмоциональном настрое. Хоть логически она полностью соглашалась с необходимостью активации протокола, банальные человеческие чувства никуда не делись, что может вылиться во что-нибудь неприятное, а также помешать её научной работе. — «Однозначно нужно осведомиться о её здравии…»

Что до Чжана — вообще никаких вопросов. Директор разведки в целом сильно смахивал на самого главу XCOM, так что тут даже думать было нечего.

И, наконец, Реймонд Шэнь. Вот о нём следовало беспокоиться больше всего. Глава инженерного отдела попросту не годился для войны, а также всё время фокусировался на самых негативных аспектах любого плана, причём с самого начала работы в XCOM. — «Во многом как и Совет Наций…»

Командиру всё казалось предельно простым: на войне задача одна — победить противника. Шэнь же, казалось, думал только о том, чтобы защитить мирных людей от этого самого противника, при этом мыслил узко. Командующий был другого мнения: защитить людей в глобальном плане можно только после устранения этого самого противника. Бороться с корнем проблемы, а не её симптомами.

И даже несмотря на то, что Реймонд был гениальным человеком в своей сфере деятельности, его настрой когда-нибудь поставит его перед выбором: наконец поддаться влиянию XCOM или же уйти. И глава XCOM на полном серьёзе рассматривал вторую возможность… и терялся в догадках, пытаясь найти способ не допустить этого. Самым простым способом было банальное извинение и поиск компромисса, но до такого командующий не опустится никогда, ведь сам факт подобного извинения будет означать, что он неправ. Но ведь он был прав. По его мнению, конечно же.

Следовало найти другой подход. Например, можно было убедить Шэня, что у Командира попросту не было другого выхода. И вне зависимости от того, был ли у главы XCOM упомянутый «другой выход», убедить в этом человека, который вряд ли поверит ему после всего, что уже случилось…

В общем, поиск общего языка с Шэнем был одним из самых насущных вопросов внутренней структуры XCOM. Именно поэтому Командир всегда изучал психологические профили людей перед тем, как набирать их к себе. Человек вроде Шэня был бы сразу сброшен со счетов независимо от того, насколько он сведущ в своем деле.

Послышался сигнал входящего звонка. Командующий принял его.

— Да?

— Командир, — в спешке проговорил Брэдфорд. — Мы засекли корабль противника. Самостоятельно приземлившийся.

Глава XCOM встрепенулся и принялся изучать всю известную информацию, постоянно дополняющуюся, посредством своего компьютера.

— Не вижу координат, отправь мне. Точное время приземления?

— Примерно час или два назад, — отозвался главный офицер связи. — Приземлился в Гаити.

— Странно… — задумчиво протянул командующий. — Там и людей-то особо не найдёшь. Зачем им туда?

— Сложно сказать, командир, — произнёс его заместитель таким тоном, что можно было отчётливо представить жест пожимания плечами. — Однако этот корабль отличается от прочих. Он… больше. Намного больше тех, что мы штурмовали ранее.

— Я подберу отряд, — заявил глава XCOM. — Думаю, у них руки чешутся отомстить за Гамбург и Германию в целом.

— Понимаю, — согласился Джон. — Я распоряжусь подготовить Рейнджер к вылету.

— Так и сделай.

— Принято. «Центр», отбой.

***

Цитадель, стрельбище

Сложно было поверить в то, что могло быть что-то хуже Гамбурга.

Но в реальности это «что-то» уже произошло.

За несколько часов до настоящего момента, Лиам, не веря своим ушам, наблюдал за речью Канцлера в прямом эфире. Боец в целом разбирался в немецком, но не так, чтобы мастерски, поэтому сперва даже засомневался, а не исказил ли он смысл сказанного. Но эмоции, показавшиеся на лице Люка, постепенно сменившиеся от удивления до отчаяния, дали понять, что смысл был понят верно: Германия сдалась пришельцам. Такого никто не ожидал.

Да, страх правительства был понятен, но предпринять такой шаг почти сразу после самой чудовищной террористической акции в истории…

«Должно быть», — подумал Лиам. — «Мы чего-то не знаем.»

Боец ни на минуту не подверг сомнению мысль о том, что Германия при этом всём также вышла из Совета Наций, ООН и всех прочих организаций.

«Но почему? Неужели после такого зверства они думают, что пришельцы будут преспокойно играть с ними в дипломатию?..»

Хоть это событие поразило всех до глубины души, но то, что произошло после, смогло его переплюнуть: новости о целых городах, вмиг оставшихся без электричества, террористические акции, слухи об исчезновении членов Парламента…

Чуть погодя было официально подтверждено, что да, атаки на мирных жителей действительно имели место быть, и да, члены Парламента действительно исчезли… навсегда.

В какой-то момент боец так устал от всех этих новостей, что был вынужден отвлечься на что-то более продуктивное. И вот он здесь, на стрельбище.

К несчастью, стрельбы по мишеням оказалось недостаточно для достижения полного забытия — различные мысли так и лезли в голову, пока боец работал на автопилоте, поражая смертоносными лазерами одну цель за другой.

Однозначно, по мнению Лиама, пришельцы должны были заплатить за содеянное. Как за Гамбург, так и за всё последующее — нападение на сдавшуюся страну. Оперативник поджал губы, продолжая обстрел.

Единственной трудностью был сам поиск пришельцев. Учитывая их технологическое превосходство, они могли спокойно попасть в любую точку планеты на своих НЛО, так что глупо было ожидать появления полноценной их базы на Земле в ближайшее время. Таким образом приходилось каждый раз выжидать их атаки, что не могло не раздражать.

Лиам не сомневался, что командующий XCOM делал всё возможное для того, чтобы перейти от обороны к контратаке, да и все бойцы это понимали… но тем не менее, они жаждали мести, причём как можно скорее. Бывший агент КТ даже почувствовал некую жалость к тем невезучим пришельцам, которых следующими отправят на убой.

Даже более сдержанные солдаты вроде Эбби были готовы заставить противника страдать. Что до самого Лиама… учитывая его опыт, боец не был столь разгорячён, а также понимал, что в будущем стоит ждать катастроф ещё большего масштаба.

Прочие ветераны XCOM, казалось, мыслили также, в особенности Мира Воунер и Кармелита. Хоть злость — прекрасный источник мотивации, слишком сильная ярость может затуманить рассудок. В конце концов, какой бы силой воли ты не обладал, она не делает тебя бессмертным.

Следующим логичным шагом, который следовало предпринять, было наведение порядка в Германии. Учитывая, что члены Парламента погибли, кто-то должен был занять их место. Этим кем-то были ООН и, соответственно, Вооруженные Силы Германии. Лиам бы предпочёл второй вариант.

Продолжая свои размышления, боец поразил ещё несколько целей.

Командир наверняка постарается наладить отношения с Министром Обороны Германии… если тот ещё жив, конечно — ходили слухи, что армия также попала под раздачу пришельцев.

По крайней мере из всего этого бардака вышло хоть что-то хорошее: настроения в казарме были сплочённей некуда: люди различных национальностей и мировоззрений готовы были отбросить свои разногласия и, стиснув зубы, идти в бой плечом к плечу. Конечно, смерть Шона вызвала самую сильную реакцию у бойцов, что и неудивительно: этот весельчак нравился, пожалуй, всем без исключения. Кармелита же, которая успела привязаться к нему в романтическом плане, была подавлена и озлоблена, а также избегала любых контактов с коллегами. Подобное поведение было поводом для беспокойства: чего-чего, а психического срыва посреди операции XCOM’у точно не нужно.