- Милая, когда с этой семьёй ты проведёшь столько же лет, сколько и я, то волей-неволей научишься терпеливо ожидать и верить, - Елена замолчала и повернула голову: на периферии зрения она заметила, как у пригородной часовни мелькнул янтарно-золотистый, искрящийся всполох, однако тут же скрылся за лиственной рощей. - … Сейчас мы с тобой для них, как для собаки пятая нога. Так что давай-ка спокойно перекусим, побеседуем и подождём, пока мужчины справятся со своей работой. Уверена – к рассвету они уже закончат.

Триш поверила словам женщины, но лишь частично – подозрение и волнение из её взгляда так и не пропали. И Елена не собиралась её за это осуждать: ещё пять лет назад она и сама бы не смогла всецело довериться подобным суждениям.

- А жители… - ведьма всё же не спешила расслабляться.

Нельзя сказать, что безопасность местных стояла у неё в приоритете, однако в то, что она не была таковой у Примо, колдунья не верила. От слова «совсем».

- Разумеется, если бы это было опасно для них, я бы не стала здесь спокойно сидеть. Однако Деймон и Лампо уже позаботились об этом.

- Они могут работать в паре? – выразительно выгнув бровь, поинтересовалась Терри, не припоминая, чтобы Спейд, за исключением редких случаев, вообще принимал во внимание существование трусоватого мсье Лампо.

- Когда очень нужно – вполне, - рассмеялась дочь принца, прекрасно понимая скептичное отношение к совместной деятельности этих двоих. – Триш, я знаю, что сейчас это не в моих силах – убедить тебя довериться мне – однако попробуй просто спокойно подождать. Джотто непременно отправит нам весточку, и сделает это до заката.

- Ты его попросила?

- Я ему угрожала.

Не скрывая своего смешка, Триш выдохнула значительно ровнее и спокойнее, нежели раньше, и только теперь немного расслабила напряжённые плечи.

В дверь нарочито громко постучали.

- Не знаю, что принесли нам Данте и Беатриче, но будем надеяться, что это что-нибудь сладкое, - Елена оставила Триш у окна и позволила близнецам войти. Вернее будет сказать, что вошёл один лишь юноша, очевидно, потеряв сестру где-то в пути.

Он держал в руках поднос с двумя чашками пахучего ягодного чая и объёмной корзинкой разнообразной выпечки.

- А твоя сестра? – женщина присела в мягкое кресло, пригладив сзади юбку, чтобы та не примялась, и аккуратно поддела двумя пальцами сладкий коричный рулет, обсыпанный сахаром.

- Мисс Грация задержала её на кухне, - вежливо откликнулся Данте. – Вас оставить?

- Да, пожалуйста, - вместо Елены ответила Триш, присоединившись к подруге и подарив мальчишке ослепительную улыбку. – Если тебе не трудно. Уверена – Саверио уже приготовил для тебя какую-нибудь непыльную работёнку.

Юноша неловко рассмеялся и кивнул – по правде говоря, дворецкий и впрямь дал ему на этот день несколько поручений, и Данте был бы рад выполнить их до захода солнца, чтобы старик, которого мальчик считал жутко ворчливым, не читал ему дотошных нравоучительных лекций.

- В таком случае, если позволите, я откланяюсь, - он вежливо склонил голову перед дамами и скрылся из библиотеки, оставив дверь чуть приоткрытой.

В помещении возникла ненавязчивая тишина, во время которой и Триш, и Елена предпочитали не вести беседы, а заедать тоскливые мысли вкусными десертами домашнего приготовления.

- … Скажи, Елена, - покончив с третьим по счёту эклером, Холмс слизала с пальцев воздушный белковый крем. – Данте и Беатриче… им, кажется, по шестнадцать?

- Семнадцать, - женщина ошеломлённо кивнула, искренне недоумевала по какой причине Патрисия вдруг заговорила об этих детях.

- Почему их, таких маленьких, взяли в прислугу?

Пожав плечами, дочь принца умиротворённо отпила из своей чашки и поставила её на блюдце. Звонкий стук фарфора разнёсся по тихому помещению, тут же затерявшись среди книжных стеллажей и полок.

- Это было… лет двенадцать назад, кажется, - сказала она. – Ребята остались сиротами и погибали от голода в обнищалой рыбацкой деревушке. Джотто спас их и взял к себе, обучая всему, чему учили его самого.

Те исхудавшие, голодные и плохо одетые волчата ни в какое сравнение не шли с собой нынешними.

Сейчас у них была работа, которой они и зарабатывали себе недурное пропитание, а также имелась крыша над головой, и им давали хорошее образование. Данте и Беатриче росли в искренней доброте своих хозяев и старались угодить не потому, что им за это платили, а потому что были бесконечно благодарны за своё спасение и свои теперешние жизни.

- Он учил их лично? Мне казалось, что этим занимался Саверио, - Триш отчего-то сильно заинтересовалась этим.

- … Тогда – нет. Да и были они вместе с ним лишь первые полгода. И это при том, что за душой Джотто не имел ни гроша, а жил в маленькой комнатке, которую снимал на деньги, заработанные в бытность грузчиком в порту.

- Как это? – Триш удивлённо моргнула. – А как же… вот это всё? – она обвела ладонью всё обширное пространство библиотеки.

- А это наследство от деда, - ответила ей дочь принца, а затем добавила: - Разумеется, реконструированное.

- Но почему… - получая поток такой удивительной информации, ведьма не успевала сформировывать нормальные вопросы.

- Смешная и на самом деле очень глупая история, - фыркнула женщина. – Он взбунтовался, потому что не мог взять нужную сумму денег, чтобы отдать её нищему работнику фабрики. Дед – очень мудрый и умный, между прочим, синьор – выгнал его из дома, пригрозив лишить наследства. Просто выставил посреди ночи с одним-единственным чемоданом и сказал не возвращаться, пока не поймёт всю ценность каждой заработанной лиры. Хотя Джотто утверждает, что сам ушёл.

Елена со смехом вспоминала то время, когда в глазах других её друг оставался лишь многообещающим юнцом и ему – совсем молодому – было по-настоящему невдомёк, чем руководствовался его опекун, ведь сам всегда учил помогать нуждавшимся и попавшим в беду.

- И как он вернулся? – ведьма с любопытством уставилась на подругу.

- Тот работник оказался пьяницей и был нищ не потому, что так сложились его обстоятельства, а потому что все деньги тратил на выпивку в трактирах. Именно этому Джотто должен был научиться – выяснять обстоятельства прежде чем бездумно разбрасывать кошельки с деньгами направо и налево… До сих пор никак не пойму – глупец он, наш Примо, или просто искренний добряк, - с усмешкой рассказала Елена.

- Робин Гуд, - уверенно, будто бы ставила диагноз неизлечимо больному пациенту, заявила колдунья.

Елена не стала возражать – это амплуа подходило ему почти идеально.

II.

Солнце лишь начинало клониться к линии горизонта, а непонятное серо-голубое небо, слегка орошалось светлыми лучами, оттенка жидкого янтаря. Почтовый голубь от Джотто и ко всё никак не стучался в окно, но и пожары в городе прекратили своё существование, оставив после себя лишь разруху и слабый запах гари.

Удобно расположившись в широком кресле, в гостиной, Елена умиротворённо перечитывала Сирано де Бержерака, изредка скрывая за напечатанной пьесой полуулыбку. И в то время, как она наслаждалась комедией Эдварда Ростама, Триш, укрытая пледом, беспокойно дремала, уместившись на диване напротив дочери принца и держа у себя под боком сопящего в обе дырочки Рено.

Ведьма всё время хмурилась и морщилась, поджимала губы и периодически сминала одежду в районе грудной клетки. Елена могла лишь гадать, что снилось её подруге, ибо даже если сон её был тревожен – отдых был отдыхом – и будить девушку женщина не решалась.

Тем временем Холмс усиленно боролась собственными эмоциями в покоях мойры Клото.

В этот раз, точно так же, как и во все предыдущие, она очнулась на прохладном мраморном полу, пытаясь отгородиться от света, заливавшего весь круглый зал с колоннами вместо стен.

- Клото, мне, честно, сейчас не до тебя, - устало вымолвила ведьма, поднявшись на ноги и пальцами протерев заспанные глаза. – Оставь меня. Хуже горькой редьки каждая встреча здесь.