А спустя мгновение она резко опустила голову и часто-часто задышала от ледяного ужаса, пробравшего до самых костей.
Из-за шторы вышли двое мужчин: высокий широкоплечий итальянец с суровым лицом и, противоположный ему, сияющий своей обольстительной улыбкой светловолосый англичанин с худым чуть вытянутым лицом.
Они, почему-то, так сильно выделялись среди разномастной толпы. Вокруг них словно витало нечто неприятное, подозрительное и совсем не хорошее.
Если бы только Триш могла передать, что конкретно она видела. Но она не могла даже слово из себя выдавить.
Мысли спутались в один момент.
Лёгкие окаменели и становилось невыносимо трудно дышать. Ошейник словно сдавил ей горло.
Плечи то и дело дрожали, но на краю почти обезумевшего от страха сознания Триш понимала, что лишь подставит себя, если не успокоится сейчас.
Это чувство – оно было чертовски знакомым ей. Настолько же, насколько вызывало искреннее отторжение и первобытный страх.
Она знала, что рано или поздно столкнётся с этим – от реальности так просто не уйдёшь, а Триш, как бы там оно ни было, всё равно слишком хорошо жила. Безмятежные дни, проведённые в спокойствии и безопасности, притупили её чувство самозащиты.
Колдунья не собиралась задаваться вопросом, кем являлись эти двое и почему находились здесь. Ей было совершенно не до этого.
Факт оставался фактом: бог весть зачем, но на этом приёме гостями, помимо неё, стали те, кто вполне могли лишить её, потомственную ведьму, жизни. Просто за то, кем она являлась.
Напуганная до дрожи в коленях, Триш вцепилась в руку Примо. И как только он почувствовал боль от ногтей, что впились в его запястье, посеревшая от ужаса девушка подняла на него округлившиеся глаза, чтобы дрожащими губами прошептать:
- Охотники… Здесь.
========== Часть двадцать третья. Триггер и демон внутри ведьмы. ==========
I.
Триш совсем перестало интересовать всеобщее веселье и атмосфера праздника, царившая в каждому уголке зала: её совсем не волновала чужая радость, граничившая с массовым алкогольным опьянением.
Хрупкий гранёный фужер в руке и тяжёлый, терпкий привкус неправильно выбранного вина на языке немного отвлекали от дурных мыслей, но ничто уже не могло заставить Терри полностью забыть об этих ощущениях, что она испытала, увидев на этом приёме тех, кого не пожелала бы увидеть, даже под пытками.
Каждый раз, когда к ней кто-нибудь подходил, Холмс приходилось изо всех сил делать вид, словно она пребывала в своём наилучшем расположении духа, хотя внутри всё сжималось в холодный комок, а внутренности словно прилипали друг к другу.
Но зная, чем могло обернуться лишнее подозрение со стороны мужчин-охотников, Триш каждый раз убеждала себя в том, что либо ей придётся благоразумно играть вежливость и веселье до самого конца, либо гореть на костре инквизиции, да ещё и не в своей родной среде обитания. Пан или пропал. Хочешь жить – умей вертеться… или как-то так.
От волнения и переживаний желудок скручивало в спираль. Некоторые даже нарочно подмечали изрядную бледность девушки.
Нужно было отдать должное Джотто. Не подавая другим виду, что был насторожен и напряжён, он пытался оградить Триш от ненужного общения и постоянно беспокоился о её самочувствии. Такое внимание, естественно, не укрылось от чужих глаз, и оставалось лишь предполагать: к какой из многочисленных догадок пришли разношёрстные умы «современного» общества.
- … Синьорина, вы нехорошо себя чувствуете?
Едва заметно вздрогнув от лёгкого испуга и неожиданности, Холмс натянуто улыбнулась незнакомому синьору, который совершенно точно представлялся в самом начале беседы, но Триш, к своему позору, этот момент пропустила.
- Думаю, я немного переусердствовала с алкоголем, - понадеявшись на то, что собеседник не услышал, как дрогнул в самом начале её голос, отозвалась ведьма. – Вы не будете против, если я отлучусь на пару минут и подышу свежим воздухом, а затем вернусь к вам?
Мужчина расплылся в улыбке так, словно бы Терри только что изрядно польстила его самолюбию, и жестом подозвал к себе официанта, после чего водрузил на поднос полупустой бокал, согласно кивнув:
- Разумеется, синьорина, как вам будет угодно. Смею надеяться, что мы продолжим нашу беседу чуть позже, - он уважительно склонил голову перед кем-то, кто находился за спиной девушки и скрылся в толпе вальсировавших пар.
Хорошо, что никто не заметил, с каким облегчением Триш выдохнула, стоило ей покинуть зал и остаться в одиночестве на безлюдной террасе. Видимо, всем было настолько весело, что никто не спешил покидать торжество. Как же Терри им завидовала в этот момент, желая иметь хоть каплю той неосведомлённости. Например, не знать, что вместе со знатью этот приём решили посетить ещё, как минимум, два охотника.
Выбрав себе уголок, где её не было бы видно из зала и присев на скамью у мраморной ограды, Триш положила локоть на холодные перила, после чего медленно взболтнула вино в бокале и пригубила немного, возобновляя его не самый лучший привкус и неприятно морщась от него.
Разумеется, отговорка, которую она сказала безымянному синьору, являлась чистой ложью. Терри даже не была пьяна. Похоже, отец Елены не очень хорошо разбирался в таких вещах, как выбор хорошего вина… Или же это просто от волнения все ощущение вкуса притупилось?
- Надеюсь, что со стороны это не будет выглядеть, будто я скучаю, - глухо пробормотала Триш и, чтобы отвлечь себя от глупых размышлений, взглянула на вид, который открывался с террасы.
Но вместо сантиментов её охватила жуткая дрожь от страха: там, за искусственными огнями городского освещения, где начинался морской берег, было темно и жутко. Словно ничего живого не было и в помине. Это не приносило никакого умиротворения и не давало повода для мыслей о романтике.
Лишь единожды представив, что она могла так же оказаться в этой темноте, Холмс становилось дурно до такой степени, что даже сердце начинало болезненно ныть и сжиматься в груди.
Минуты одиночества и спокойствия продлились совсем недолго: тяжёлая занавесь всколыхнулась и на террасе появился взволнованный и так неочевидно обеспокоенный Джотто.
- Мадонна… Триш, я тебя обыскался! – тут же возмутился он, едва завидев ведьму, которая встретила его безрадостной улыбкой и лениво отсалютовала бокалом.
- Могу поклясться, что Джи видел, куда я ушла, - даже пожать плечами Терри умудрилась так, что в этом жесте была видна сплошная усталость. – Только не говори, что ты подумал, будто меня уже повесили на дереве в саду или прибили к распятию?
- Ты знаешь, что я подумал! - огрызнулся в ответ на её слова Примо, но затем, словно опомнившись, мысленно одёрнул себя, потёр шею сзади ладонью и виновато посмотрел на девушку. – … Прости. Я тоже немного устал.
Отрицательно качнув головой, тем самым показывая, что её это ничуть не задело, Терри поставила фужер рядом с глиняным цветочным горшком и похлопала ладонью по свободному месту на скамье, рядом с собой. Ни секунды не потратив на раздумья, Джотто сел рядом и уже было потянулся пальцами к шее, чтобы ослабить галстук, но Триш остановила его, молчаливо напоминая, что для этого жеста было ещё слишком рано.
- Ты скажешь мне, куда отлучался? – понизив голос, спросила она.
- Чуть позже и не здесь, - с точно такой же интонацией ответил ей мужчина, однако после того, как увидел переменившееся выражение лица девушки, поспешил добавить: - Я просто попросил Алауди разузнать о тех джентльменах, на которых ты указала.
Шумно втянув в лёгкие воздух, словно только что было вслух произнесено то, о чём даже думать было опасно, Холмс понятливо кивнула и замолчала, не желая больше обсуждать эту тему там, где их могли услышать.
- … Как думаешь, мы сильно огорчим всех, если сбежим отсюда? – спросила ведьма, попытавшись перейти на другую, менее щекотливую тему и тем самым вызвав у Примо измученный смешок.
- Хорошая идея, но куда будем бежать? – поддержав её желание, поинтересовался он. - В свои спальни?
