| Pulcheria Alexandrovna smiled faintly, but Raskolnikov laughed aloud. | Пульхерия Александровна слегка улыбнулась, а Раскольников громко расхохотался. | | "Where are you off to?" | - Да куда ты? | | "I must go." | - Я тоже... мне надо. | | "You need not at all. Stay. | - Совсем тебе не надо, оставайся! | | Zossimov has gone, so you must. | Зосимов ушел, так и тебе надо. | | Don't go. | Не ходи... | | What's the time? | А который час? | | Is it twelve o'clock? | Есть двенадцать? | | What a pretty watch you have got, Dounia. | Какие у тебя миленькие часы, Дуня! | | But why are you all silent again? | Да что вы опять замолчали? | | I do all the talking." | Все только я да я говорю!.. | | "It was a present from Marfa Petrovna," answered Dounia. | - Это подарок Марфы Петровны, - ответила Дуня. | | "And a very expensive one!" added Pulcheria Alexandrovna. | - И предорогие, - прибавила Пульхерия Александровна. | | "A-ah! What a big one! Hardly like a lady's." | - А-а-а! какие большие, почти не дамские. | | "I like that sort," said Dounia. | - Я такие люблю, - сказала Дуня. | | "So it is not a present from her _fiance_," thought Razumihin, and was unreasonably delighted. | "Стало быть, не женихов подарок", - подумал Разумихин и неизвестно чему обрадовался. | | "I thought it was Luzhin's present," observed Raskolnikov. | - А я думал, это Лужина подарок, - заметил Раскольников. | | "No, he has not made Dounia any presents yet." | - Нет, он еще ничего не дарил Дунечке. | | "A-ah! | - А-а-а! | | And do you remember, mother, I was in love and wanted to get married?" he said suddenly, looking at his mother, who was disconcerted by the sudden change of subject and the way he spoke of it. | А помните, маменька, я влюблен-то был и жениться хотел, - вдруг сказал он, смотря на мать, пораженную неожиданным оборотом и тоном, с которым он об этом заговорил. | | "Oh, yes, my dear." | - Ах, друг мой, да! | | Pulcheria Alexandrovna exchanged glances with Dounia and Razumihin. | - Пульхерия Александровна переглянулась с Дунечкой и Разумихиным. | | "H'm, yes. | - Гм! Да! | | What shall I tell you? | А что мне вам рассказать? | | I don't remember much indeed. | Даже мало помню. | | She was such a sickly girl," he went on, growing dreamy and looking down again. "Quite an invalid. She was fond of giving alms to the poor, and was always dreaming of a nunnery, and once she burst into tears when she began talking to me about it. Yes, yes, I remember. | Она больная такая девочка была, - продолжал он, как бы опять вдруг задумываясь и потупившись, - совсем хворая; нищим любила подавать, и о монастыре все мечтала, и раз залилась слезами, когда мне об этом стала говорить; да, да... помню... очень помню. | | I remember very well. | Дурнушка такая... собой. | | She was an ugly little thing. I really don't know what drew me to her then--I think it was because she was always ill. | Право, не знаю, за что я к ней тогда привязался, кажется за то, что всегда больная... | | If she had been lame or hunchback, I believe I should have liked her better still," he smiled dreamily. | Будь она еще хромая аль горбатая, я бы, кажется, еще больше ее полюбил... (Он задумчиво улыбнулся.) Так... какой-то бред весенний был... | | "Yes, it was a sort of spring delirium." "No, it was not only spring delirium," said Dounia, with warm feeling. | - Нет, тут не один бред весенний, - с одушевлением сказала Дунечка. | | He fixed a strained intent look on his sister, but did not hear or did not understand her words. | Он внимательно и с напряжением посмотрел на сестру, но не расслышал или даже не понял ее слов. | | Then, completely lost in thought, he got up, went up to his mother, kissed her, went back to his place and sat down. | Потом, в глубокой задумчивости, встал, подошел к матери, поцеловал ее, воротился на место и сел. | | "You love her even now?" said Pulcheria Alexandrovna, touched. | - Ты и теперь ее любишь! - проговорила растроганная Пульхерия Александровна. | | "Her? | - Ее-то? | | Now? | Теперь? | | Oh, yes.... | Ах да... вы про нее! | | You ask about her? | Нет. | | No... that's all now, as it were, in another world... and so long ago. | Это все теперь точно на том свете... и так давно. | | And indeed everything happening here seems somehow far away." | Да и все-то кругом точно не здесь делается... | | He looked attentively at them. | Он со вниманием посмотрел на них. | | "You, now... I seem to be looking at you from a thousand miles away... but, goodness knows why we are talking of that! | - Вот и вас... точно из-за тысячи верст на вас смотрю... | | And what's the use of asking about it?" he added with annoyance, and biting his nails, fell into dreamy silence again. | Да и черт знает зачем мы об этом говорим! И к чему расспрашивать? - прибавил он с досадой и замолчал, кусая себе ногти и вновь задумываясь. | | "What a wretched lodging you have, Rodya! It's like a tomb," said Pulcheria Alexandrovna, suddenly breaking the oppressive silence. "I am sure it's quite half through your lodging you have become so melancholy." | - Какая у тебя дурная квартира, Родя, точно гроб, - сказала вдруг Пульхерия Александровна, прерывая тягостное молчание, - я уверена, что ты наполовину от квартиры стал такой меланхолик. | | "My lodging," he answered, listlessly. | - Квартира?.. - отвечал он рассеяно. | | "Yes, the lodging had a great deal to do with it.... I thought that, too.... | - Да, квартира много способствовала... я об этом тоже думал... | | If only you knew, though, what a strange thing you said just now, mother," he said, laughing strangely. | А если б вы знали, однако, какую вы странную мысль сейчас сказали, маменька, - прибавил он вдруг, странно усмехнувшись. | | A little more, and their companionship, this mother and this sister, with him after three years' absence, this intimate tone of conversation, in face of the utter impossibility of really speaking about anything, would have been beyond his power of endurance. | Еще немного, и это общество, эти родные, после трехлетней разлуки, этот родственный тон разговора при полной невозможности хоть об чем-нибудь говорить, - стали бы, наконец, ему решительно невыносимы. | | But there was one urgent matter which must be settled one way or the other that day--so he had decided when he woke. | Было, однако ж, одно неотлагательное дело, которое так или этак, а надо было непременно решить сегодня, - так решил он еще давеча, когда проснулся. | | Now he was glad to remember it, as a means of escape. | Теперь он обрадовался делу, как выходу. | | "Listen, Dounia," he began, gravely and drily, "of course I beg your pardon for yesterday, but I consider it my duty to tell you again that I do not withdraw from my chief point. | - Вот что, Дуня, - начал он серьезно и сухо, - я, конечно, прошу у тебя за вчерашнее прощения, но я долгом считаю опять тебе напомнить, что от главного моего я не отступлюсь. | | It is me or Luzhin. | Или я, или Лужин. | | If I am a scoundrel, you must not be. | Пусть я подлец, а ты не должна. | | One is enough. | Один кто-нибудь. | | If you marry Luzhin, I cease at once to look on you as a sister." | Если же ты выйдешь за Лужина, я тотчас же перестаю тебя сестрой считать. | | "Rodya, Rodya! | - Родя, Родя! | | It is the same as yesterday again," Pulcheria Alexandrovna cried, mournfully. "And why do you call yourself a scoundrel? I can't bear it. | Да ведь это все то же самое, что и вчера, -горестно воскликнула Пульхерия Александровна, - и почему ты все подлецом себя называешь, не могу я этого выносить! | | You said the same yesterday." | И вчера то же самое... | | "Brother," Dounia answered firmly and with the same dryness. "In all this there is a mistake on your part. | - Брат, - твердо и тоже сухо отвечала Дуня, - во всем этом есть ошибка с твоей стороны. | | I thought it over at night, and found out the mistake. | Я за ночь обдумала и отыскала ошибку. | | It is all because you seem to fancy I am sacrificing myself to someone and for someone. | Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в жертву. | | That is not the case at all. | Совсем это не так. | | I am simply marrying for my own sake, because things are hard for me. Though, of course, I shall be glad if I succeed in being useful to my family. But that is not the chief motive for my decision...." | Я просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно, буду рада, если удастся быть полезною родным, но в моей решимости это не самое главное побуждение... | | "She is lying," he thought to himself, biting his nails vindictively. | "Лжет! - думал он про себя, кусая ногти со злости. | | "Proud creature! | - Гордячка! | | She won't admit she wants to do it out of charity! Too haughty! | Сознаться не хочет, что хочется благодетельствовать! | | Oh, base characters! | О, низкие характеры! | | They even love as though they hate.... | Они и любят, точно ненавидят... | |
