- И я тебя, малыш, - ответил Джордж, крепче прижимая его к себе.

Краем глаза Джордж заметил, что во время их разговора Артур незаметно выпроводил всех из комнаты. Осталась только Молли, её глаза были подозрительно влажными. Она положила дрожащую руку на плечо Джорджа, - Ты простишь меня, милый? – спросила она, - За то, что наложила на тебя проклятье?

Джордж с удивлением обернулся к ней, - Простить? Да я тебя благодарить должен! Я… запаниковал. Я не должен был сбегать.

Молли, кажется, хотела что-то сказать, но со вздохом промолчала, - Тебе нужно хоть немного поспать, Джорджи. Флёр останется наблюдать Альфа, если понадобится.

- А ты не можешь остаться, мам? – попросил Джордж, думая, что такой вопрос ему бы и в голову не пришёл до сегодняшнего дня, - Я бы хотел, чтобы ты была рядом.

Лицо Молли просветлело, - Правда?

Он улыбнулся ей, - Правда, мам.

Молли наклонилась и поцеловала его, и слегка его подтолкнула, так что он оказался в кровати с Альфом и накрыла их обоих одеялом. Я буду в гостиной, если что понадобится, сынок. Думаю, вам обоим не помешает вздремнуть на несколько часов.

Джордж ей улыбнулся, - Спасибо, мам, - и чуть более напряжённо добавил, - Я люблю тебя.

Плечи Молли напряглись. Джордж заметил странное выражение в её взгляде. На какую-то долю секунды он боялся, что она не ответит, но затем последовал ответ, - И я тебя люблю.

Казалось, тяжёлая незримая ноша, которую он чувствовал более десяти лет, исчезла в тот же миг. Всё будет хорошо, не важно как, но всё теперь будет замечательно.

**********************************************************************************

Джорджа разбудил запах кофе и свежеиспечённых булочек с корицей. Осторожно, стараясь не разбудить племянника, чей цвет лица стал намного лучше, а дыхание было ровным, он выскользнул из кровати, чтобы присоединиться к матери.

- Доброе утро, милый, - Молли улыбнулась ему, немедленно отлевитировав ему тарелку, - Я знаю, ты всегда любил булочки с корицей, не уверена на счёт Альфреда, но… я их давно не пекла.

«Десять лет» - подумал Джордж. Они были любимыми не только у него, но и у Фреда.

- Господи, мама! – воскликнул он, борясь с сильнейшим аппетитом, - Я как будто неделю не ел!

Молли только хмыкнула, - В этот раз я сделала в два раза больше.

В комнате воцарилось молчание, не считая поющей Селестины Уорлок по старой волне колдорадио. Джордж не мог говорить…только не с полным ртом, набитым слоёными булочками с корицей, намазанными маслом и сочащимися глазурью. Молли, казалось, хотела что-то сказать, но колебалась. Наконец, когда она достала из духовки второй поднос с готовыми булочками, и делать было больше нечего, она села напротив Джорджа с кружкой в руке.

Джордж вытер рот салфеткой и сделал большой глоток кофе, - Всё в порядке, мам?

Она слабо ему улыбнулась, - Не совсем, Джордж, дорогой. Я должна тебе рассказать одну историю…, - она замолчала, - Не думала, что когда-нибудь расскажу тебе её, - она снова замолчала, - Но, думаю, Джордж… Я впервые вчера вечером позволила себе быть по-настоящему честной с тобой, впервые за десять лет. И я должна объясниться.

Джордж сжал её руку, - Послушай, мам… Тебе не обязательно что-то мне объяснять. Если ты считаешь нужным, то, пожалуйста… Но я, просто хочу жить и двигаться дальше, - он улыбнулся, заметив висевшую куртку Альфа на спинке стула, - Я решил не оглядываться на прошлое ещё два дня назад.

Молли кивнула, - Да, дорогой… но для меня, понимаешь, я думаю, что это нужно, прежде всего, мне… рассказать тебе эту историю. Это история одной глупой женщины, которая в свою четвёртую беременность обнаружила, что у неё будут близнецы, - видя, что Джордж готов её перебить, она сжала его руку, - Милый, пожалуйста… Я была очень глупой, и мне потребовалось почти тридцать лет, чтобы понять это. Дай мне закончить, Джордж. Иначе мне так и не хватит духу рассказать.

Джордж молча кивнул, ему стало любопытно, и она продолжила.

- Незадолго до того, как я обнаружила, что беременна, мы узнали, что твои дяди были убиты. Ты знаешь, ты слышал много историй о них, о Гвидеоне и Фабиане, мои единокровные братья-близнецы и те ещё хулиганы. Я очень сильно переживала их утрату… и времена тогда были неспокойные, все жили с оглядкой на Волдеморта, я не знала, что и думать. Пока доктор не сообщил мне, что у меня будут близнецы… Это было чудом, Джордж. Это единственное, что делало меня счастливой и примиряло с утратой братьев.

- Именно твой отец предложил мне в случае рождения мальчиков назвать их в честь них…И я была уверена, что так и сделаю… Что мы назовём их в честь дядюшек. Но я слишком хорошо их знала… Фабиан ВСЕГДА ненавидел своё имя. Это произошло из-за того, что он не любил родственника, в честь которого его назвали, и он отказывался даже отзываться на него… Так что в итоге он сократил его, ты не поверишь, до КЛЫКА (1), - Молли тихо рассмеялась, а Джордж улыбнулся шутке.

- Понятно, что называть своего ребёнка КЛЫКОМ я не собиралась. Так что на тот момент мы решили назвать вас Фредом и Гидеоном. И так я начала вас воспринимать и разговаривать с вами ещё до вашего рождения… Фред и Гидеон. Даже Билл, которому было на тот момент уже семь, горячо меня в этом поддерживал. Даже не знаю, что бы было, родись вы девочками.

- Но на восьмом месяце беременности у доктора при очередном осмотре вытянулось лицо, он долго откашливался и пыхтел, прежде чем сообщить мне плохие новости, - Младенцы были впереди и сзади в моём чреве, - так он объяснил. Он подумал, что вы могли быть сиамскими близнецами. То, что он мог точно сказать на тот момент мне и твоему отцу, так это то, что один ребёнок был жизнеспособным и здоровым, в то время, как другой был слишком мал, чтобы выжить. С Фредом прогноз был благоприятным, но Гидеон хоть и был жив, но будущих родов скорее всего не переживёт. И был всё равно, что мёртв.

- Ты можешь себе представить, что творилось тогда со мной, милый Джордж. Мы не сказали ничего твоим братьям, да и как мы могли. Но это было постоянно в моей голове и грызло меня изнутри всё время… За три недели до родов доктор предложил нам оперативные роды. И в глубине души, и я, и твой отец уже заранее оплакивали нашего второго ребёнка. Но я продолжала с вами разговаривать всё время, пока вы были в моей утробе. Понимаешь, я очень хотела, чтобы Гидеон знал, как сильно его любят, если ему будет не суждено узнать свою семью. И я хотела, чтобы Фред знал, что у него был брат-близнец. Глупо, наверно. Но так мне было легче.

- Потом, когда дело дошло до операции… Я отказалась от снотворного. Я была накачана обезболивающими зельями, но была в сознании и в здравом уме. Доктор хотел усыпить меня, но я отказалась. А потом произошло нечто удивительное…

*************************************************************************************

Молли сжимала руку Артура, её голова оставалась ясной. Молли никогда не была трусихой. Она уже родила троих, и, раз уж в этот раз, роды пойдут по-другому, раз детей необходимо родить раньше, так тому и быть. Но она будет в сознании.

- Молли, ты уверена? – сочувственно смотрел Артур.

- Артур, - твёрдо ответила она, - Если Гидеон ещё будет жив, я не хочу пропустить это. Я хочу подержать его столько, сколько смогу. Я не прощу себе, если он в своей недолгой жизни так и не побудет на руках у матери.

Артур только грустно посмотрел на неё, затем началась операция. Молли понимала, как тяжело Артуру смотреть на это, но сама она ничего не чувствовала, а что такое немного крови для рожающей женщины? Наконец, доктор вынес вердикт, - Они не сиамские близнецы… хороший знак, - проговорил он, протягивая ей ребёнка. Он был здоровенький и розовый, не прошло и секунды, как он громко закричал демонстрируя отличные лёгкие и явное недовольство тем, что его вытащили из приятного тепла. У Молли на глаза навернулись слёзы, где-то подсознательно жил страх, что она потеряет обоих.

- Это наш Фред, да? – спросил Артур, наблюдая, как медсестра одним взмахом палочки очищает младенца и пеленает его, - Ты не поверишь, но у него рыжие волосы!