Яхико резко замолчал, откинувшись на спинку стула, а затем тяжело выдохнул, прикрыв глаза и проведя рукой по волосам. Его детство точно счастливым не назовешь. А моё? Моё можно назвать счастливым?

Мама и Асума обменялись только им понятными взглядами. Как будто между ними состоялся какой-то спор, но теперь после слов нии-сана он разрешился в чью-то пользу.

— Короче, — вновь заговорил Яхико, поддаваясь вперед и складывая руки на столе в замок. — Я виноват, что столько лет не общался с Нами, хотя мог бы найти возможность, если бы действительно захотел. Это нормально, что я вам не нравлюсь. Вы мне тоже не особо нравитесь — и это тоже нормально. — Мамины губы дрогнули в нервной полуулыбке. Словно она, наконец, услышала именно то, что хотела. А я на несколько секунд замерла, с трудом, со скрипом осознавая, кем с его ранней позиции была моя мама — девицей, из-за залета которой отец ушел из семьи. Ненадолго, но все же. — Но зато мне нравится Нами. Она замечательная, и я был бы просто счастлив, если бы вы не препятствовали нашим попыткам стать если не семьей, то хотя бы хорошими друзьями.

За столом повисло напряжение. Не то чтобы оно было тяжелым — скорее, наоборот. Мама меланхолично попивала вино, Яхико очерчивал пальцем рисунок на скатерти, не поднимая ни на кого взгляд, а Асума с преувеличенной увлеченностью изучал надписи на коробке с вишневым соком. Очевидно, он не считал себя вправе вмешиваться в происходящее.

— Ладно, — прозвучало в тишине, заставив меня вздрогнуть, а мужскую половину стола поднять глаза. — Ладно, — с утверждающим кивком, уже громче повторила мама, и на лице нии-сана появилась тень улыбки. — Но Нами должна появляться дома не позднее девяти. А не как вчера.

— Может, десяти? — осторожно подсказала я.

— Девяти. Точка.

— Так это же… здорово, — с сомнением проговорил Итачи, чем вогнал меня в полнейший ступор. Здорово? Он считает, что если я уеду в Токио, будет здорово?

— Ты меня услышал? — в легком недоумении переспросила я и, делая паузы между словами, повторила. — В апреле я уеду. В Токио. Насовсем. Понимаешь?

— Да, я тебя услышал.

Асума сделал маме предложение. Всё произошло очень быстро — буквально за те три минуты, что я показывала Яхико свою комнату, моя потешная женщина уже обрела статус невесты. И мне бы радоваться за нее, кричать и прыгать от счастья, но я не могу. Это ведь мы отправимся жить к Асуме, а не наоборот, и это значит, что мне придется оставить всё, что так дорого мне в Какурезато. Да, мне даже разрешили закончить первый класс в Акатсуки; да, впереди еще полгода. Но стоит ли даже говорить, что это ничего не изменит? Нам с Итачи придется расстаться. Только он, похоже, даже не расстроен.

— Послушай, — осторожно продолжил Учиха, пока я, сидя на ступеньках крыльца в одном легком платье с какой-то щемящей апатией в груди всматривалась в швы мощеной плитки, — ты же понимаешь, что после школы ты в Какурезато всё равно не останешься. Университетов у нас нет. Тебе бы пришлось ехать как минимум в Нагано чтобы получить высшее образование. — До Нагано, кстати, всего четыре часа пути — большинство выпускников стремится поступить именно туда, если не собираются навсегда оставлять Какурезато и хотят ездить к родным на выходных. Итачи и сам там учился. — Но Токио — это совсем другой уровень. В Токио открыты все дороги. Я и сам хотел туда отправиться, чтобы повысить уровень квалификации, но… увы, не сложилось. Всё к лучшему, Нами. Это путевка в жизнь, и ты ее только что получила.

Путевка в жизнь… Асума что-то такое и напевал, пока я растерянно переводила взгляд то на него, то на маму. Он обещал меня обеспечивать, как собственную дочь, оплачивать обучение, говорил что-то про знакомства в Токийском университете… Может, это действительно широкий, шокирующий своей добротой жест, но чувство благодарности всё не приходило. Только в ушах звенело с каждой секундой все больше и больше.

— Просто… — голос предательски сорвался, выдавая моё разочарование с головой, — мне хотелось услышать, что ты не хочешь, чтобы я уезжала.

В ответ на повисшее на том конце молчание, внутренности болезненно скрутило в комок. Чего я еще ожидала? Что Итачи будет клясться мне в вечной любви после первой недели отношений, да еще не самой удачной? Что он будет уговаривать меня, несовершеннолетнюю школоту, идти наперекор матери и отстаивать своё право остаться в Какурезато?

— Нами, я…

— Да ладно, — с преувеличенным весельем прервала его я, зажмуриваясь и потирая большим и указательным пальцами переносицу. Слушать оправдания, навеянные чувством вины, было бы выше моих сил. — Должна же у кого-то из нас быть голова на плечах, а ты всё правильно и логично разложил по полочкам. Ты молодец. Правда.

И как такой расчетливый и последовательный в своих действиях человек мог связаться с кем-то, вроде меня. Я бы, конечно, сослалась на своё природное обаяние, но для такой аргументации у меня слишком низкая самооценка. «Дейдара бы тебя так просто не отпустил», — зашипело сознание, отчего захотелось зажмуриться еще сильнее и зажать руками уши.

— Ты очень мне нравишься, — на выдохе прошептал в трубку Итачи, — и я бы очень хотел, чтобы то, что происходит между нами, переросло в нечто большее. — От его слов все внутренности скручивались и сжимались. Обычно, когда люди говорят с такой интонацией, они добавляют в конце одно большое «но», перечеркивающее все, что было сказано до этого. Учиха не стал исключением. — Но я не стану просить тебя жертвовать своими возможностями ради того, чего может и не быть. Такой шанс нельзя упускать.

— Имото, — осторожно позвал голос за спиной. — Ты чего здесь… плачешь что ли?

На плечи мне легла — какая ирония — толстовка Итачи, которую я так и не отдала. Она висела у нас в шкафу в прихожей, а Яхико, видимо, схватил первое, что ему подвернулось под руку, чтобы спасти меня от вечернего похолодания.

— Просто дышу, — отрицательно тряхнула головой я, кутаясь сильнее и краем глаза наблюдая, как нии-сан присаживается рядом со мной на ступеньки. — Прости, что сбежала. Бросила тебя там одного с…

— Да забей, — отмахнулся нии-сан и ободряюще улыбнулся: — Зато Куренай разрешила мне украсть тебя завтра к нам с Нагато на целый день. — Меня бы несказанно обрадовала эта новость, если бы на душе не было так тошно. — Надеюсь, у тебя не было других планов, вроде встреч с красавцем-сэнсэем?

Грудная клетка будто наполнилось противной холодной слизью, напоминая о телефонном разговоре с Учихой. А ведь встреча действительно должна была быть. Он обещал что-нибудь придумать на воскресенье, но, видимо, после моих заявлений назначать очередное свидание счел неуместным.

— Странные у тебя предположения, — запоздало усмехнувшись, возразила я. — С чего бы мне с ним видеться?

— Ну ты дурака-то из меня не делай, — оскорбленно присвистнул Яхико. — Я же вижу, что он тебе нравится. Что ни разговор, всё сводится к «а сэнсэй то, а сэнсэй сё». Да и ты ему, по ходу, тоже нравишься, раз ему настолько не впадлу тащиться на другой конец города, чтобы убедиться, что ты в очередной раз ни во что не влипнешь, — я уж было раскрыла рот, чтобы возразить, но нии-сан меня опередил.: — И не надо тут этих «мы просто друзья-я», «тебе показа-алось»… Не просто. И не показалось. Ты же из-за него так расстроилась и уезжать не хочешь. С чего тебе еще задерживаться в этой дыре?

Какурезато хоть и вправду дыра по сравнению с родной Осакой Яхико, но его замечание меня задело. Можно сколько угодно ругать наше захолустье, но с ним связана вся моя жизнь. Другой я не знала.

— Я правда не хочу уезжать, — тихо проговорила я.

— Да бро-ось, — протянул нии-сан, притягивая меня к себе и укладывая мою голову себе на плечо. — Ты у нас умница-красавица. У тебя таких, как он, целая сотня будет.

— Ну и зачем мне эта сотня, — тоскливо вздохнула я, потирая всё еще горящую от выпитого щеку, — если того единственного, кто по-настоящему нужен, рядом не будет?