Торин вдруг почувствовал себя виноватым за то, что уже не в первый раз пожелал, чтобы на её месте была одна из тех гномьих девушек, которых его племянник знал в Синих горах. Нет, она не была той, кого он хотел бы видеть рядом с сыном своей сестры, но, возможно, было несправедливо считать её недостойной только за это. И всё же, разве она не была достаточно умна, чтобы понимать, что ей следовало бы отпустить Кили, раз уж она не могла дать ему то, что было ему необходимо?
Торин заставил себя отложить мучавшие его вопросы: сейчас было не время на них отвечать. Зал был почти полон, скоро начнётся церемония, и для неё потребуется всё его внимание.
**********
Свет в огромном рабочем зале потускнел и погас, и Кили воспользовался случаем обнять Тауриэль за талию. Весь день он ждал возможности узнать, как её тонкая, затянутая в корсет фигура впишется в изгиб его руки. И, конечно же, это было идеально.
Он ощутил, как она расслабилась в темноте, и легонько прислонилась к нему бедром. Эльфийка ласково погладила его по спине и замерла, когда голос Торина, глубокий и чистый, привлёк всеобщее внимание. Король говорил на кхуздуле - древнем, тайном языке гномов. Через несколько мгновений Кили прикоснулся головой к её плечу, и когда Тауриэль склонилась к нему, прошептал:
- Это история о том, как Махал создал Дурина и остальных патриархов, и как они основали первые семь королевств.
Он слышал эту историю каждый Новый год с тех пор, как был мальчишкой, но она до сих пор не надоела ему. Было что-то таинственное и могущественное в том, чтобы слушать, как великий Дурин, его собственный древний предок, был создан руками Махала и, получив жизнь от самого Всеотца, уснул на века в камне, ожидая подходящего времени дабы пробудиться и начать свои труды по основанию королевства.
А потом началась его любимая часть: повествование о том, как Дурин построил свою кузницу и впервые разжёг в ней огонь. Рассказывая историю, Торин ударил огнивом по кремню, и по тёмной пещере, словно молния, разлетелись искры. Затем они ярко расцвели среди трута, и танец теней и света озарил лицо Подгорного короля.
Торин поднял пламя, и его уверенный голос был полон благоговения.
- Это молитва, - прошептал Кили, - Чтобы Махал благословил наши труды, как он благословил Дурина.
Почувствовав её кивок, гном поднял голову. Тауриэль смотрела на его дядю полными удивления глазами. Возможно, ей было просто интересно, а может она, как и он, надеялась, что он благословит их любовь. Окончив речь, Торин повернулся и зашагал к кузнице. Там он опустился на колени и возложил священное пламя на заранее приготовленные щепки. На мгновение показалось, что огонёк угас, а потом печь полыхнула, словно от внезапного порыва ветра, а может, божественного дуновения. Зал наполнился ярким светом, заставив Кили сощуриться. Рядом с ним Тауриэль издала тихий благоговейный вздох.
Молодой гном помнил, как товарищи рассказывали ему, что изгоняя Смауга из логова, зажигали ту же самую печь, и он с удовольствием подумал, что теперь они разжигают этот огонь не ради мести, а ради самих себя, ради надежды.
Вожди кланов, стоявшие во время церемонии по обе стороны от короля, выступили вперёд: Балин, Даин и другие, которые, как Кили помнил, присутствовали на совете. Они по очереди зажигали свои факелы от огня, а потом покидали зал, в то время как остальные гномы расступались, давая им дорогу.
- Что они делают? - тихо спросила Тауриэль, когда ещё несколько гномов из толпы подошли, чтобы поджечь свои факелы.
- Каждый должен взять частицу священного огня, чтобы зажечь свою собственную кузницу на год, - ответил Кили, наблюдая, как его брат присоединяется к гномам, выстроившимся в очередь перед печью.
- Ты не пойдёшь с ними?
Он беззаботно пожал плечами.
- Когда у меня будет своя кузница и дом.
Отвернувшись от горна, Торин присоединился к племяннику и сестре. Он обнял Дис за плечи, и она прошептала что-то ему. Кили не услышал слов матери, но видел, что дядя улыбнулся в ответ. При приближении короля Тауриэль напряглась - совсем немного - и молодой принц, убрав ладонь с её талии, взял её за руку. Он не совсем понимал, почему рядом с его дядей она чувствовала себя неловко, но уважал её желание соблюдать перед ним приличия.
Фили вернулся с зажженным факелом, и остальные последовали за ним, когда старший принц шёл по рабочим залам к их собственной маленькой кузнице. Кили никогда раньше особо не завидовал тому, что брат выполнял роль главы в их семье, но в эту минуту он вдруг понял, что с нетерпением ждёт того времени, когда сам сможет оказаться на его месте.
**********
Фили помнил много новогодних праздников. Некоторые из них, в те дни, когда поселение в Синих горах ещё только зарождалось, были далеко не такими сложными и продуманными, как этот, а другие, проведённые в гораздо более поздние годы, были гораздо богаче. Но ни один из них никогда не казался настолько важным, как тот, на котором он присутствовал сегодня.
Сегодняшний праздник был началом чего-то нового: не только нового года, но и нового дома, новых обязанностей, новой жизни. Возможно, теперь Эребор наконец-то станет для него домом, как тот, что он оставил позади, и по которому до сих пор скучал. Фили никогда не признался бы в этом дяде, матери или даже брату, но это была правда. Он всегда подсознательно надеялся, что когда они доберутся до горы и отвоюют её, он почувствует себя там, как дома. Но в конце концов он понял, что дом-это место, которое ты знаешь, которое сформировало тебя, и даже если оно выглядит не так уж привлекательно, ты всё равно любишь его, потому что оно принадлежит тебе, и, возможно, ты ему.
В Эреборе же он до сих пор не чувствовал себя своим. Однако всю ночь, с тех пор, как Торин зажёг в кузницах новый огонь, Фили думал о том, что когда-нибудь эта гора будет принадлежать ему. Однажды он сам будет стоять здесь, поднимая в руке священное пламя, и возносить молитвы за свой народ. И от этой мысли ему становилось страшновато.
Фили было пятнадцать, когда он впервые до конца понял, что значит быть наследником Торина, и он гордился этим. После его отца дядя был вторым мужчиной, которым он восхищался и за которым хотел следовать. Быть его наследником было для молодого гнома честью, и он всегда знал, что отдаст всё на свете, чтобы оправдать оказанное ему доверие.
Конечно, поначалу он не осознавал, насколько эта ответственность была велика, но став старше, он понял, что долг короля-отдать всего себя своему королевству, отдать за него свою жизнь. И что поступки его будут отражаться не только на нём самом, но в первую очередь на других. Возможно, для принца все эти обязанности не были такими уж неотложными, но где-то в глубине души Фили знал, что должен научиться справляться с ними сейчас, чтобы однажды стать таким королём, в котором нуждалась его семья. Теперь он отчётливо понял, что в тот самый момент, когда они все покинули Синие горы и отправились в поход, он, Фили, окончательно и бесповоротно принял на себя эту роль.
Но с тех пор, как он впервые ступил под сень этих древних залов, он обнаружил, что до сих пор не имеет ни малейшего представления о том, каково это, возглавлять их отряд из четырнадцати гномов, а о целом королевстве даже и говорить не приходилось. В тот момент, когда он увидел, что дядя пал жертвой драконьего недуга, Фили почувствовал ответственность власти. Его мучили боль и жалость, а ещё осознание того, насколько он сам не готов к тому, чтобы нести на своих плечах это бремя.
Теперь же, слава Махалу, у него снова было время, чтобы узнать, в чём состоит его долг, свыкнуться с ним, как он делал всегда, но долг этот вдруг оказался куда больше, чем он мог себе представить. Нужно было заново отстроить залы, заключить договора, задобрить союзников. Совсем недавно Фили понял, что он отвечал за всё это так же, как и дядя, ведь их будущие союзники знали, что однажды им придётся иметь дело с ним, когда он сядет на трон. И хотя внимание и власть, которой он обладал уже сейчас, вызывали в нём чувство гордости, но и тяжким грузом давили на плечи, почти таким же осязаемым, как тот золотой убор, который венчал сейчас его голову. И вот сейчас Наследный принц пил, сидя в одиночестве за высоким столом, и ощущал себя странно подавленным посреди весёлого пира, самого главного праздника в году.
