Услышав информацию, которую он пытался донести до мистера Старка сразу, как проснулся, Пит хмуро посмотрел на него, но промолчал, наблюдая, как тот мерными глотками осушает бокал, с глухим стуком ставит его на столешницу, невозмутимо поворачивается к Питеру и упирается в него нечитаемым взглядом. Сглотнув, абстрагируясь от в который раз возопившего чутья, Питер только открыл рот, чтобы спросить, в чем дело, но тут его голову посетила мысль — а, собственно, что с тетей?

— Мистер Старк… — голос парня упал сразу на несколько тонов. — А тетя Мэй?.. — он в ужасе перевел взгляд на собственные руки, до побелевших костяшек сжимающие подол футболки, нещадно комкая миниатюрного Железного человечка, затем, снова вернулся к темным глазам Старка, выделяющимся за прозрачными стеклами линз без диоптрий.

— Все с ней нормально, без паники. Думает, что у тебя важная работа у меня в мастерской на неизвестный срок, соответственно, ночуешь у меня, от школы освобожден по аналогичной причине, — Старк поспешил успокоить побледневшего подростка, которого, судя по виду, из-за осознания того факта, что тетушка может не знать, где он пропадает уже вторые сутки, чуть не хватил удар. Питер заметно расслабился, глаза перестали быть такими дикими от начинающего накатывать ужаса, но менее бледным и напуганным он не стал.

Слова мистера Старка внесли немного покоя в душевную организацию Питера, но чутье подхватило его и так не очень положительный настрой, слившись воедино с естественным путем возникшим волнением, и теперь не желало покидать его: сердце бешено билось, с утроенной скоростью гоняя по венам кровь, в глазах все расплывалось как разводы на стекле после некачественной помывки. Тони, обеспокоившись внезапно преобразившимся в худшую сторону Питером, стремительно пересек разделяющее их расстояние, обхватил руками за плечи в тот момент, когда он начал заваливаться на бок, обессиленно прикрывая веки.

— Эй, эй, парень, не нужно тут падать в обморок, не лучшая твоя идея, — Старк, ласково придерживая парня за ослабшие плечи, пытался привести его в чувство, но тот ни на что не реагировал, и, кажется, спал, изредка мелко подрагивая.

Прижав Питера ближе, Тони перекинул его руку через свою шею, осторожно просунул свою под его колени и, напрягшись, подхватил на руки, едва не охнув — несмотря на внешнюю в каком-то роде миниатюрность, весил он не мало, но донести до дивана в гостиной он пацана точно может.

— Пятница, с ним все нормально?

— Питер спит, босс, — искин ответила в наушник, как обычно она делала вне мастерской, если не было необходимости в общении с кем-то посторонним. — Никаких повреждений не обнаружено. Вероятнее всего, внезапный упадок сил произошел из-за тревоги, как один из побочных эффектов происходящего с ним.

С облегчением выдохнув, Тони крепче прижал к груди бессознательное тело и поспешил в гостиную, мысленно ругая себя за то, что сразу не сообщил парнишке, что за тетю волноваться не стоит. Хотя, в любом случае, поздно что-то менять, Питер уже хватанул свою порцию стресса и теперь не особо безмятежно спит у него в руках. Поделом, раньше надо было думать. Как он еще в ванной не отключился-то, если все так плохо с псих-устойчивостью? Или гнев тетушки его пугает гораздо сильнее, чем перспектива того, что, пока он мастурбировал в душе, за ним мог наблюдать посторонний мужик? Пусть посторонним Питеру Тони себя называть и не хотел, но, по сути, так оно и было.

Из режима самокопания его выдернул встрепенувшийся Питер, вскинувший вторую руку, чтобы примостить ее на шее Тони, сцепив с другой, и, прижавшись холодным носом к шее, жадно вдохнуть, прямо как тогда, когда Тони его разбудил. Едва не разжав руки от неожиданности, и, если быть до конца честным, хоть и весьма приятного, но дискомфорта, Тони нахмурился и в несколько шагов поспешно преодолел разделяющие их с Питером и диваном несколько метров, аккуратно опустив на него недовольно нахмурившегося и, кажется, даже хныкнувшего Питера, который вдруг неожиданно сильно схватился за шею Тони, снова вжимаясь в нее носом. Пробормотав что-то успокаивающее, Тони наклонился еще ниже, укладывая вцепившегося в него как клещ Пита головой на подушку, а сам из-за близости уткнулся носом во влажные чуть кучерявые волосы; осторожно вытянул из-под него руки и, недовольно пыхтя, постарался как можно осторожнее убрать руки Питера с собственной шеи. Не вышло — руки Паркера не сдвинулись ни на миллиметр, по-прежнему крепко держась друг за друга и за шею Старка. Значит, надо будить.

— Питер, — на пробу позвал Тони, коленом наступив на край дивана, а ладонями упершись по обе стороны от подушки, пытаясь отстраниться, но опять потерпел неудачу. — Питер, отпусти меня, — Питер, естественно, не отпустил. — Да твою мать, Питер! — Тони уже почти рычал, ткнувшись лицом во влажные пряди и душащую подушку. Очки неприятно надавили на переносицу.

Питер снова оживился, зарываясь пальцами в волосы Тони, сделал глубокий вдох (фетиш у него, что ли?) и… сжал руку в кулак? Пальцами вцепился в отросшие темно-каштановые пряди, смял их в мощной — а по-другому назвать конечность человека, способного поднять несколько тонн, язык не поворачивается, — хватке и даже немного натянул.

— Питер, блядь!

— Мистер Старк… — с придыханием выговорил наглец.

— Он самый, не желаешь отпустить? — разъяренно выплюнул напряженный Старк, порываясь отодвинуться, но кто бы его еще отпустил.

— Мистер Старк, — парень хныкнул, теснее, не особо сдерживая свои силы, прижимая к себе Тони, у которого от происходящего уже голова шла кругом, причем, в самом что ни на есть прямом смысле: из-за довольно долгого нахождения фактически вниз головой, в висках начало неприятно давить и даже иногда тупой болью отдавало куда-то в затылок.

Но и сама ситуация приводила в не меньшее замешательство.

— Паркер, — сосредоточенно начал Старк, тут же хватанув несколько особо упругих вихров ртом, и, скривившись, отплевался, — чтобы я еще хоть раз довел тебя!.. — он, за неимением других вариантов, вплотную прижался к телу Питера, случайно мазнув по уху губами, уперся одной рукой в быльце, другой в спинку дивана и, приложив немало сил, вытолкнул себя из цепких объятий паука, по пути проехавшись щекой по его шее, оставив очки с ИИ, зацепившиеся за что-то, как раз где-то там; губами прошелся по бледной ключице и, поморщившись, вырвал из стальной хватки родные патлы, понадеявшись, что не оставит там клок несчастных волос, наконец вынырнув из воистину стальных объятий, и навис над умильно дрыхнущим Питером, щеки которого горели ярче обычного, а губы расползлись в какой-то очень уж подозрительно сладкой улыбке. Руки его положения не изменили, только теперь он выглядел куда страннее, обнимая сам себя. Тони не нашел в себе сил выдавить даже слабую улыбку: пока Питер сутки дрых под чутким надзором Пятницы, Тони работал в мастерской, одновременно с этим выискивая информацию о приступе, что случился с мальчиком, пересматривал видео тех ужасных секунд, когда Питер, не прилагая никаких усилий, вырвав с установки крепления, которые не под силу были даже супер-солдату-герою-Америки-Роджерсу, упал на колени, начал задыхаться, потом вовсе перестал дышать, замер и впал в забытье, так и оставшись стоять на коленях, сжимая руками свое горло. А потом, идя к Питеру, когда тот вроде бы не должен был спать, чтобы расспросить его о произошедшем — самая ценная информация всегда исходит от тех, кто принимал непременное участие в событии, — тот к его приходу успел опять заснуть. Тони заботливо, по-дружески или даже, не дай Бог, по-отечески прикрыл покрывшегося мурашками парня одеялом, и, не удержавшись, завалился на другую половину кровати полежать «на минуточку», мгновенно вырубившись до следующего пробуждения Пита.

Опомнившись, Тони отстранился от парня, соскользнул с дивана, неустойчиво вставая на ноги, и посмотрел на Питера сверху вниз. В голове свербело, но мысли как с конвейера всплывали в мозгу, разрываясь яркими вспышками, практически ослепляя: Почему Питер так себя ведет? Почему не желал отпускать? Почему так яростно обнюхивал? Паучьи инстинкты? Только ли они?