В какую то минуту, омега содрогается, зажимает меня в себе, и кончает выплескивая семя на себя и на пол. Ноги больше его не держат, и он опускается на пол утаскивая меня за собой. Нет, малыш, рано еще расслабляться. Переворачиваю его на спину, закидываю его ноги себе на плечи и снова вхожу. Двигаюсь быстро, чувствую, как внизу живота все скручивается и горит, скоро, совсем скоро. Омега хнычет и совсем не помогает, крутится в руках, то ли пытается сам насаживаться, то ли соскочить хочет. Зараза!

Пара толчков и спираль внутри выстреливает, выстреливая внутри него, содрогаюсь всем телом, не в силах больше держаться, падаю сверху. Дейв также загнанно дышит подо мной.

— Может, ты уже развяжешь меня? — тихо спросил омега. С неохотой скатываюсь с него, толкаю без слов, показывая перевернутся. Дейв показательно вздыхает, но подставляет руки, а потом с остервенением трет запястья, приглушенно матерясь. Может из-за того, что меня рубит. И пофигу, что лежу на полу обнаженная. Даже на пару минут вырубилась, пока кто-то назойливый не начинает пихать мне в ребра. Пол все - таки не место для сна. Дейв поднимается вслед за мной, сладко потягивается, демонстрируя себя во всей красе. Показушник.

— Ну что ж, было неплохо, дверь ты знаешь где, — в оглушающей тишине не слышно ничего, кроме глухого удара. Оборачиваюсь, омега стоит с открытым ртом, из которого ни звука не вырывается, рукой за стену держится, словно это единственная опора, что может его удержать на ногах.

— То есть, — справляется с собой он.

— Давай без истерик, — придаю голосу больше равнодушия. Небольшая напряженность стягивается между лопаток, заставляя выпрямиться, паршивое ощущение на самом деле.

— Ты такая же как и все они, — горько усмехается с нотками обвинения в голосе.

— Простите, — вскипаю я. Ядовитая волна обиды поднимается, откуда то из черных глубин, заталкивая чувство вины куда подальше. – Напомнить, кто в прошлый раз выставил меня за дверь?

— Как мелочно, мстишь, значит? Не твой стиль, — не удерживается от шпильки. Ехидно так ухмыляется, действует на нервы, думает, я сейчас раскаюсь, и в ноги упаду. Ага, щас!

— У меня хорошие учителя, — возвращаю ему улыбку, — а теперь попрошу освободить мою комнату. — Отворачиваюсь от него, показывая, что разговор окончен. Омега не сдерживается от ругательства, потом словно одергивает себя, бубнит себе под нос, собирая вещи. Натягивает на себя шмотки остервенело, не получается, психует, чуть не рвет рубашку. Оставляет несчастную ткань в покое, начинает натягивать брюки, замираю, с небольшим наслаждением наблюдаю за его потугами. Когда в прошлый раз уходила я - испытывала подавленность и пустоту, он же – раздражительность и растерянность, похоже. Точно сказать не могу. Наверное, его способ бороться с тем, с чем он не может справится, выплескивать в окружающий мир его, и неважно заденет кого по касательной, или обойдет стороной.

Мы такие разные, и в то же время, похожи.

Замечаю на полу, возле кровати. Ярким пятном на полу мозолит глаза, наклоняюсь за вещью, чтобы передать законному владельцу.

— Ты ничего не забыл? — поднимаю к уровню его носа, слегка приподнимая уголки губ. Дейв на секунду отвлекается от своего занятия, смотрит на трусы в моей руке и краснеет. Выдергивает их, собираясь снова снять брюки и надеть их, но замечая мою довольную морду, снова ругается, скорее на себя, запихивает в карман брюк.

Когда с нижним бельем было покончено, вертит башкой во все стороны, в поисках того, что мог еще забыть. А потом, его взгляд останавливается на мне, и как то неуютно стало сразу. Я не напрягалась по поводу одежды, но после его взгляда, захотелось обмотаться покрывалом до самых ушей, но я не стала, выпрямилась еще сильнее, выпячивая грудь на обозрение.

— Нравится? — с самодовольной мордой смотрю прямо в глаза.

Омега облизывает губы, заворожено наблюдая за мной. Да, сексуальное влечение нельзя опровергать, как ни как истинные, но если что-то, кроме этого? Очень хотелось бы верить.

— Ладно, собрался? Теперь выметайся, я хочу еще поспать.

Дейв недовольно поджал губы, но не стал комментировать. Поспешно собрал оставшиеся вещи, пошел на выход. Возле двери он обернулся в последний раз, бросил на меня нечитаемый взгляд, собираясь что-то сказать, но, так и не решившись, вышел за дверь.

Дверь тихо хлопнула, а такое чувство, что мое сердце ухнуло вниз. Тело стало липким, словно вывалялась в грязи. Хочется смыть с себя этот вечер и в конце концов лечь спать, забыться сном, желательно без сновидений.

Не правильно, все это не правильно. Так нельзя. Я – альфа, не должна причинять боль тем, кто слабее меня. Я так всегда считала. Но обида оказалась сильнее, сейчас я поступила эгоистично. И вроде не должна сожалеть, но все же.

Если посмотреть трезво, с самого начала все пошло по наклонной, никто из нас не хотел уступать, уперлись как два барана, настаивая на своем. Я пряталась от призраков прошлого, но он тоже от чего - то бежал. В итоге, круг замкнулся.

Посушив голову еще немного, я решила все - таки пойти в душ. Все, хватит.

И снилось мне глубокое синее море, его штормило, волны были высокие, меня прибивало то к одному берегу, то к другому. Я бултыхалась в воде, без возможности зацепится ни за один из них, кажется, сама превращаясь в беспокойное море.

Комментарий к Глава 56

Да, да, да я это сделала. Господибоже, ка же сложно писать постельные сцены. не понимаю почему, но я все время стопорюсь именно на этих моментах. Надеюсь сильно тапками не закидаете)))

========== Глава 57 ==========

От прошлого невозможно сбежать. Оно - есть, как константа. Его не изменить, как историю невозможно переписать - вне нашей компетенции.

Можно лишь спрятать от посторонних глаз, глубоко в себе. Настолько глубоко, что сам боишься туда заглядывать. Хоронишь под толщей безразличия и отчуждения, обрастая панцирем. Чтобы не смогли вновь причинить боль. Достать тайны, выворачивая душу наизнанку.

Омега считал, что достаточно хорошо спрятал свое прошлое или, хотя бы, себя от него, похоронил под руинами, присыпая сверху пеплом небытия. Но, оно прорвалось, вылезло наружу болезненной язвой, вновь вскрывшейся раной.

Напоминая о себе таким знакомым, грозным голосом, в котором недовольство слышалось чаще, чем любые другие эмоции. Дейв всегда размышлял, это только по отношению к нему или он не в восторге от всех окружающих. Недовольно сдвинутые брови к переносице, выдавали полную степень разочарования и пренебрежения. Тяжелый взгляд давит, не давая сдвинуться с места, сковывает.

Он думал, что научился справляться с его авторитетом. Абстрагироваться, по крайней мере, делать вид, что его не торкает. Но в душе все тот же трепет. Руки невольно сжимаются в кулаки, выдавая напряжение.

— Что ты тут делаешь? — нервный смешок срывается с губ, чья бы корова мычала.

— Дейв, я тебя спрашиваю, не заставляй повторять.

Омега молчал, он не был готов к этой встрече, поэтому не знал, как реагировать.

— Чего молчишь паршивец? Свалить из дома смелости хватило, а ответить отцу нет?

— Просто поражаюсь, кое - что остается неизменным, как папа? Снова в больнице? – рядом стоящий омега дернулся. Лицо альфы побагровело.

— Закрой свой рот! – рявкнул альфа.

— Хах, ты уж определись, — не удержался Дейв. — Молчать или говорить.

Мужчина напротив сжал челюсть так, что заходили жевалки.

— Щенок! Набрался смелости, и решил что имеет право тявкать на больших псов! Пора напомнить про уважение к старшим.

О, об этом он хорошо помнил. Отец всегда был изобретателен по части наказаний. Но, не в этот раз.

— Что ты забыл в этом гадюшнике?

— Встречный вопрос тебе же.

Сцена обретала зрителей, обнажая душу омеги перед всеми. Самые черные и тайные уголки души. Обнажая кусочек за кусочком голую плоть. Похоже, это его расплата. Вот он оказался в той же ситуации, что и Мэри. Загнали в тупик.