- Ты не понял, Шизу-чан, - улыбается Изая, указывая рукой на игровой автомат, старая штука, Шизуо уже давно таких не видел, где надо молотком бить по указанному месту, чтобы узнать силу удара.

В подарок предлагается набор игрушек. Блондин смотрит на застывшего в ожидании брюнета и, обреченно вздохнув, шагает по направлению к автомату, найдя глазами продавца. Но тот, завидев надвигающегося Шизуо, мгновенно признает в нем Грозу Икебукуру и со страхом пятится назад. Стоит сказать несколько слов и, даже не прилагая усилий, Изая получает в свои руки плюшевого мишку, довольно улыбаясь, а Шизуо становится зацелованным во все щеки в благодарность.

Отходя от игрового автомата, парни не обращают внимания на застывшего в шоке продавца, пытающегося сопоставить то, что он видел сейчас, и то, что обычно происходит на улицах города. И целующий Шизуо Изая кажется для него чем-то, не существующим в реальности, поэтому продавец, убежденный в этом, просто повторяет себе в следующий раз не пить так много саке.

Темнота ночного парка разбавляется кое-где зажигающимися уже бумажными фонариками, а толпа людей на поляне сгущается с каждой прожитой минутой. В День Всех Влюбленных существует традиция, нарушить которую не представляется возможным: 14 февраля тысячи бумажных фонариков запускают в небо с огромной поляны центрального парка в знак любви и признания, и Изая не может это пропустить. Как никогда взволнованно поглядывая на часы, он теребит в руках купленный маленький пакетик, который в скором времени должен превратиться в бумажное изделие и взмыть в небо, разукрашивая его просторы в рыжеватый оттенок и даря окутанным любовью сердцам красивое и завораживающее зрелище.

- Пойдем, - тянет брюнет его за рукав и уводит куда-то прочь от поляны, а Шизуо остается только догадываться, что на этот раз от него хочет Изая.

Они взбираются вверх, по ступенькам, на крышу соседнего здания, и только там брюнет соизволит отпустить его, чтобы тут же прильнуть ближе, обнимая своими тонкими руками торс и спину Шизуо.

Легкий щелчок зажигалки отвлек Шизуо от созерцания будто бы зажегшегося парка, где сейчас ждут назначенного часа множество фонариков, и блондин недоуменно похлопал по карманам, заметив в руках Изаи довольно знакомую вещь.

- И когда только успел? - раздраженно качнул головой Хейваджима.

- Ловкость рук, Шизуо, только ловкость рук, - смеется брюнет, подбросив зажигалку Шизуо в своих руках и подавая ее блондину, а видя недоуменный взгляд того, закатывает глаза.

- Только не говори мне, что никогда в жизни не запускал бумажные фонарики? Ты же живешь в Токио!

- И что? Это не значит, что я должен на каждый праздник вести себя как маленький ребенок, - ворчит блондин.

- Думаешь, вот такие фонарики будут пускать дети? - хмыкает Изая, расправляя ранее извлеченное из упаковки изделие, в готовом виде напоминающее красное сердечко. - Это традиция для влюбленных, слышал, Шизу-чан, для влюблен-ных, а мы кто, по-твоему, такие?

- Ты скажи, что мы еще и шоколадками обмениваться должны? - приподнимает одну бровь блондин.

- Ммм… должны, - ехидно раздается в ответ. - Но я, предвидя твою забывчивость, заранее это продумал. Что бы ты без меня делал? - вздыхает Изая, притворно закатив глаза. - Посмотри в левом кармане.

Блондин недоуменно выполняет сказанное и через секунду вынимает из указанного места завернутую в розовую обертку шоколадку. Шокированный взгляд переносится на застывшего в ожидании информатора, который многозначительно приподнимает брови и строит глазки.

- Можешь уже подарить, я разрешаю, - благосклонно произносит Изая, видя, что Хейваджима не предпринимает никаких действий.

Блондин чуть было не давится воздухом.

- Эй, и на что это ты намекаешь?!** - наконец догадывается Шизуо, заметив лукаво улыбающегося брюнета, от греха подальше отходящего от блондина.

- Хорошо-хорошо, - тот в примирительном жесте разводит руки, - если так важно, можешь оставить его себе, но на будущее, Шизу-чан, я люблю черный шоколад с вишней - подмигивает Изая, чуть скосив глаза.

Шизуо фыркает и отходит на шаг, а брюнет тем временем борется с внезапным ветром и пытается удержать вынутый фонарик в руках.

- Ты будешь зажигать или нет? - нетерпеливо подгоняет его информатор, хотя нет, сейчас он просто Изая. Его Изая. И нельзя называть по-другому, ведь тогда вся эта чарующая атмосфера испарится, как сигаретный дым, выпущенный в воздух, а Шизуо не хочет упускать ее из своих пальцев, в надежде продлить эти мгновения еще на секундочку, понимая, что потом на нежности времени может не представиться, как ни печально.

Немногие знают, но когда-то в детстве он так сильно мечтал запустить в небо бумажный фонарик и с таким завороженным взглядом наблюдал, как это делают другие люди, в тайне завидуя им. Со временем детская мечта забылась, но сегодня вновь одолела его, напомнив о себе. Всему виной был Изая с его неугасаемой жизненной силой, пробудившей и спящего в Шизуо ребенка, чтобы насладиться прекрасным днем, как в детстве.

Его руки не слушаются, а дыхание сбивается помимо воли своего хозяина. Резвое пламя никак не хочет зажигать фитиль, но с немногим усилием это блондину удается, и он перехватывает один конец купола, а огонь внутри него плавно разгорается, так же плавно на их лицах появляется улыбка, и взгляды, встретившись, больше не расходятся в разные стороны, запечатляя яркий красный отблеск в родных глазах.

Они смотрят друг на друга, держа бумажный фонарик над собой, и каждый опьянен тем прекрасным чувством, которое в минуты сближения и романтики превосходит все свои пределы, являя им идеалы любви и завлекая в лабиринты собственных мыслей. Бумажный фонарик отпускают ввысь, вместе с другими, отправленными из парка, и через минуту небо покрывается тысячами огоньков, превращая эту ночь в заманчивое волшебство, словно снеговой шапкой накрывающее город. Тепло близости любимого тела и прикосновения горячих губ, мягкий шепот, одурманивающий мысли, ничего другого в этот вечер Шизуо и не желал.

***

Самое темное время наступает перед рассветом. И шумный, неутомимый город к наступлению утра на некоторое время затихает, успокоенный мягкими поглаживаниями прощающейся ночи. Время, когда те, кто расписывал кругами ночные улицы, уже сонные до невозможного, идут спать, а те, кто всю ночь видел необычайные сновидения в постели, еще не проснулись, кварталы и районы Токио замирают лишь на мгновение, чтобы вновь начать свой быстротечный ход будней.

И это время, тот единственный час спокойствия и тишины, больше всего нравилось Шизуо.

Он видел в наблюдении за опустевшими улицами города поздней ночью что-то успокаивающее и безмятежное. И сейчас на минуту позволил себе расслабиться, зажимая в руках струящуюся тонким слоем дыма сигарету и облокотившись руками о поручни балкона, задумчиво провожал глазами гаснувшие звезды, думая о своем. Он еще раз оглянулся на стеклянную прозрачную дверь, проверяя, не забыл ли закрыть ее перед тем как выйти и, успокоившись, повернулся обратно. Взгляд на минуту зацепился за спокойно сопящий клубочек на постели, которую Шизуо вознамерился оставить среди ночи, и темную, взлохмаченную макушку, покоящуюся под плотным одеялом. Значит, не разбудил когда вставал. Это хорошо.

Легкий холодок пробрался под тонкую футболку парня, напоминая о себе, и Шизуо неприятно наморщил лоб, стараясь отогнать прохладу на второй план. Еще не время ложиться обратно, он только закурил сигарету, а Изая не переносил запах дыма, поэтому и не разрешал курить в комнате, хоть блондин частенько нарушал это правило. Шизуо не мог без сигарет в двух случаях - когда злость обуревала сознание, или когда усталость давала о себе знать после жаркой ночи.

Сейчас блондин чувствовал овладевающее им удовлетворение и млел от прильнувшей слабости. Их с Изаей вечер закончился вполне удачно, и плененные тела, разгоряченные сближением, сплетались вновь и вновь всю ночь, поднимая температуру в комнате до максимума. И в данную минуту, после выматывающего секса хотелось только курить. Поэтому, оставаясь на балконе, Шизуо еще раз хорошо затянулся, на минуту выпадая из реальности.