— Луи’, — Принц, до этого находившийся в напряженном ожидании и тишине, останавливающий себя от расспросов и каких-либо выводов относительно незнакомого ему человека, встал с кресла и уже было кинулся к Омеге, однако тот остановил его жестом.

— Дайте мне револьвер, — обратился он к стражнику, который стоял в углу комнаты, оценивая обстановку.

— Простите?

— Я что, неясно выражаюсь? — прорычал Луи сквозь зубы, не сводя полного ненависти взгляда с Троя, который тяжело дышал и пятился назад, убегая с тонущего корабля, понимая, чем заслужил ненависть сына.

— Луи’, Вы не должны так поступать, войдите в мое…

— Замолчи! — закричал он, кидаясь вперед, прихватив тяжелую вазу с комода и швырнув ее прямиком в мужчину, который не ожидал подобной прыти от беременного Омеги и еле успел увернуться, умоляюще смотря то на Принца, то на Луи, которому было плевать. Он хватал все подряд и загонял мужчину в угол громкими звуками бьющегося фарфора и стекла, глухими ударами книг и предметов декора, своими пропитанными ядом словами. — Ты чертов ублюдок! Как ты посмел надругаться над ней?! Каким местом ты думал, когда вторгался в ее юное тело?! Старый извращенец! Подонок! Скотина! — он был уже так близко, что бил Троя сжатыми кулачками, выплескивая всю ненависть. — Место тебе в преисподней! Чертов старый… — Луи схватил статуэтку с трюмо и вознес руку, собираясь ударить отца так, чтобы тот больше не помнил себя, чтобы поплатился за все свои грехи, за боль, что принес Лотти.

— Луи’, — его холодную кисть обхватила теплая ладонь Принца, сильные руки обвились вокруг, будто вытаскивая из забвения и помешательства — он ослаб моментально, почувствовав слабость в ногах и всем теле, Омега упал в объятия Альфы и заплакал так горько, что Николас готов был сам размозжить череп Троя, лишь бы только Луи стало легче.

— Уедемте, прошу, — Омега умолял словами и взглядом, хватая воздух ртом, прижимая руки к животу, ощущая сильные толчки и тяжесть, что-то было не так. — Нет-нет, Вы не должны… подождите еще немного, — шептал он, обращаясь внутрь себя. — Поедемте! Скорее! Где девочки?!

========== Глава 5. ==========

… Любовь, лишенная даже тени корысти и расчета, приносила поэту смутное ощущение вины.

Жоржи Амаду “Пальмовая ветвь, погоны и пеньюар”

Николас взял Луи под руку и вывел из дому, оставляя Троя на попечение жандармов, чему сам мужчина был несказанно рад, так как, завидев свирепые огни в глазах сына, не на шутку испугался за свою шкуру. Принц же теперь только одного боялся: лишь бы с Луи и ребенком ничего не случилось, ведь в обратном случае он сам подпишет смертный приговор и сам его приведет в исполнение.

— Что случилось, Луи’? — спросил он, подводя Омегу к карете и помогая сесть удобней.

— Он вот-вот, — не успел ответить Луи, как боль подступила, и он более не мог совладать с собой, громко вскрикивая со слезами на глазах и до хруста сжимая руку Николаса, который чувствовал бессилие от того, что не мог забрать на себя хоть часть страданий Омеги. Было еще слишком рано — он знал, ему не хотелось терять своего малыша, ребенка, с которым он прошел путь от ненависти до искренней любви. Его бледное лицо сейчас стало землистым, испуганным.

Принц выглянул наружу и крикнул извозчику отправляться, назвав свой адрес и сказав Луи, что девочки поедут в другой карете, а служащего быстро проинструктировал, чтоб направил вторую карету вслед за ними.

— Луи’, прилягте, — сказал Николас, помогая Омеге удобней лечь и подставляя подушки под спину. — Не волнуйтесь, все будет хорошо.

— Вы не можете знать, — плакал Луи. — Вы не можете знать. Я плохой отец, я не любил ребенка, и Господь решил отомстить мне за это, вы не знаете…

— Нет, нет, послушайте, милый, — он поправил его волосы и крепче сжал руку. — Не волнуйтесь сейчас, это только навредит, а ведь нам нужен здоровый ребенок, правда?

— Нам? — спросил Омега со смутной улыбкой сквозь слезы.

— Неужели Вы думаете, что я Вас брошу? Ну же, все будет хорошо, — повторил Принц, взяв на себя ответственность за последующее, так как никто не мог знать, будет ли все хорошо, и это бы еще больше ранило Луи.

— Только не покидайте меня, пожалуйста, — слезно просил Луи. — Я буду сильным, обещаю, я буду думать, что все хорошо, только не покидайте меня сейчас, — его живот опять свело в невыносимой боли, и больше он не мог думать ни о чем хорошем, все опять казалось злым, враждебно настроенным.

— Я не покину, у меня же Ваш медальон, помните, мы всегда рядом, — Принц не мог смотреть на то, как Луи кидало по узкой лаве. — Все будет хорошо, Луи’.

— Я буду сильным, обещаю, — это было последнее, что сказал Луи. Обессиленный и изнеможенный, он гладил живот, где малыш притих и дал возможность своему родителю перевести дух, забывшись беспокойным сном, во время которого они успели доехать до дома Альфы. И когда карета остановилась, Принц разбудил Луи и помог выйти из кареты, придерживая его за руку и поясницу.

— Где мы? — спросил Омега, оглядываясь вокруг, признавая незнакомость сада и самого поместья.

— Это Ваш новый дом, здесь есть доктор, так что теперь Вы в безопасности и надежных руках, — ответил Николас, медленно ведя Луи ко входу, где стоял дворецкий. — Зовите врача, Хуан! Дело срочное, пусть готовятся! Пойдемте, совсем скоро появится малыш.

Николас завел Омегу в большую светлую комнату на первом этаже и уложил на кровать в тот самый момент, когда пришел доктор — немолодой мужчина в больших очках и с важным видом.

— Вы должны раздеть его, — сказал он с порога, оценив ситуацию и кидая распоряжения служанкам, которые пришли за ним, точно цыплята за мамой.

— Да… да, — растерянно пробормотал Принц, которого невозмутимость этого мужчины, лечившего его с детства, всегда смущала. — Я позову Рону.

— Зовите, только поскорей, новые схватки вот-вот начнутся.

Николас быстро вышел из комнаты и направился к парадному входу, где уже подъезжала вторая карета с девочками и служанкой.

— Пожалуйста, — обратился он по-французски, открывая дверь вместо лакея, который в свою очередь опешил и склонился в почтении, — Рона, поспешите, Луи’ нуждается в Вашей помощи, Вас проведут, а я позабочусь о девочках.

— Конечно, Ваше Высочество, — она спустилась со ступеней из кареты и почти бегом направилась к двери, где ее поджидал один из слуг, чтобы как можно скорее провести к Луи.

— Здравствуйте, — сказал он девочкам, отчего Лотти испуганно прижалась к стенке. Ей казалось, что и этот мужчина собирался надругаться над ней, унизить и воспользоваться. — Не пугайтесь, пожалуйста. Я Вас не обижу.

— Что с Луи’? — поборов в себе страх, спросила она, вздергивая подбородок вверх с вызовом, так похожая на старшего брата сейчас.

— С ним все в порядке, ребенок… скоро появится на свет, а Вам нужно выйти, я проведу Вас в Вашу комнату, где Вы сможете отдохнуть, — сказал Принц, медленно подавая руку, чтобы Лотти не испугалась еще больше. — Пожалуйста, — он улыбнулся и по-доброму посмотрел на нее, без жалости и других не нужных сейчас эмоций. — Я обещаю, что отныне никто Вас не тронет, — Николас вложил всевозможную протекцию в свой голос, и даже бедная напуганная девушка с растрепанными волосами поверила в это и подала ему руку. — Как Вас зовут?

— Шарлотта, — ответила она, пока Альфа помогал ее сестрам, которые любопытно крутили головами и всматривались в окружение.

— А Вас?

— Фиби.

— И Дейзи, — задорно подпрыгивая, близняшки шли, держась по обе стороны от Принца и цепляясь за его пальцы.

— Совсем как маргаритка, — произнес мужчина, подводя их к дому.

— Это по-испански? — с любопытством спросила девочка, разглядывая нового знакомого.

— По-английски, — он улыбнулся и уже вел их на второй этаж, где находились свободные комнаты. — Ты будешь цветочком.

— А маргаритки красивые?

— Не красивей, чем вы, юные леди.

Девочки захихикали и смущенно переглянулись, прикрывая рты ладошками.