— Гарри… — простонала она в поцелуй в тот самый момент, когда они упали на мягкую перину кровати.
Альфа быстро уложил ее на спину, пробираясь через подолы платья и под ткань трусиков, овладевая губами то сладкими и тягучими, то резкими и агрессивными поцелуями. Девушка была измождена, она устала от ласк, и в то же время ей казалось, что их мало. Хотелось больше, хотелось Гарри, всего и сразу, чтобы их тела соединились и слились в одно вновь. Он разорвал на Ирэн верх платья окончательно и провел языком по ложбинке между персями, поднимаясь вверх к соскам, которые несильно прикусил зубами, вызывая стон из уст Ирэн — девушка была до такой степени возбуждена, что готова была умолять Гарри.
Он же оставался неумолим, словно изголодавшись по плотским наслаждениям, теперь решил, подобно настоящему гурману, вкусить их на полную, никуда не спеша, вдыхая пряный аромат, слизывая легкую горечь пота и сладкие остатки молочных ванн с кожи Омеги. Девушка же искренне удивлялась, так как не позднее, чем вчера, у них был секс, не менее страстный, не менее томный.
Вчера она танцевала свою партию в “Жизель”, и Гарри так вожделел к ней, что не смог совладать с собой и взял ее прямо в гримерке, среди цветов и подарков, принесенных поклонниками таланта балерины, превращая комнату в центр хаоса и беспорядка.
Но теперь, не имея больше возможности ждать, она взяла право руководить в свои руки и оседлала Гарри, который уже успел снять штаны и оставался в одной рубашке, а Ирэн расправилась с остатками своего разорванного платья и предстала перед Гарри во всей своей красе — полностью обнаженная, что делало ее только привлекательнее, нежели слои юбок и бесконечные кружева. Плавные изгибы талии, переходящие к упругой миниатюрной груди, хрупкие плечи и тонкая шея, маленькие пальцы, изящные ножки и снежная бледность кожи — было бы враньем сказать, что, смотря на тело Ирэн, Гарри хоть на секунду думал о чем-то ином, а лицезреть ее в таком виде он мог последние шесть месяцев.
Он вошел в ее разгоряченное тело, чувствуя наслаждение от того, как горячо внутри, Ирэн же вскрикнула и провела ногтями по спине Гарри, оставляя неглубокие царапины поверх старых. Они мучили друг друга в удовольствии, не давая кончить: как только Альфа подходил к концу, девушка становилась расслабленной, медлительной, почти не двигала бедрами и только целовала шею мужчины, наслаждаясь его вкусом и запахом; когда Гарри чувствовал приближение оргазма Ирэн, он прекращал поступающие движения и переключался на ласки, выцеловывая ее так, словно они старая супружеская пара, а не молодые, полные сил любовники. Они специально подводили друг друга к краю, чтобы в самый последний момент перед прыжком в бездну наслаждения отступить назад. И продолжалось это не меньше часа, пока они без сил не падали на скомканные простыни, лениво лобзаясь и отдыхая перед вторым заходом.
Но когда оргазм все-таки наступал — Ирэн возносилась, ее тело больше не было просто телом, не было даже безраздельно ее телом, теперь они сливались в единое, то самое, о котором говорил Платон, а Гарри кончал бурно, он выпадал и уже не мог различить, где начинается грань между ними, ею и им. Девушка последний раз сжималась вокруг члена, Альфа последний раз подавался бедрами вперед — и падал на спину, принимая ее, такую легкую, невесомую на своей груди, машинально продолжая ласкать и целовать.
— Хочешь позавтракать здесь? — через некоторое время спросил Гарри, отрываясь от губ Ирэн, любуясь ее утонченным личиком в свете лучей восходящего солнца, такое утро стало для них чем-то обязательным и непременно приятным.
— Ох, Гарри! — девушка легла на спину и завела руки за голову, цепляясь пальчиками за деревянный узор. — Ты же знаешь, что если мы останемся, то не вылезем из постели до самого вечера, а я не уверена, что выдержу твоей страсти сегодня еще хотя бы раз. Да и на ужин мы приглашены в дом Жан-Жака, а я должна быть в форме и не выглядеть так, будто только что покинула твою постель.
— Но ведь так и есть, — мужчина засмеялся и притянул Ирэн к себе, снова впиваясь в ее губы, лаская ее тело, которым наслаждался вот уже как полгода; он никак не мог вкусить запретный когда-то плод полностью, желая впитать в себя все соки, казалось, неиссякаемой прекрасной натуры.
— Нет, нет и еще раз нет, — она улыбалась ему в губы, отталкивая от себя и пытаясь выбраться из крепких объятий. — Твоя маленькая столовая отлично подойдет для нас двоих, — девушка заправила прядь волос Гарри ему за ухо и последний раз клюнула в губы, после выбираясь, наконец, из кровати, и, не стесняясь своей наготы, отправилась в ванную комнату, дабы привести себя в надлежащий вид.
Февральское солнце всегда давало ложную надежду на то, что за стенами стало гораздо теплее, вот только ветер наклонял еще голые деревья так же сильно, как и сутками ранее, снег превратился в ледяной дождь, что хлестал по окнам и отбрасывал блики на идеально очищенную посуду и хрустальные бокалы. Однако какой бы холод не царил на улице, в замке Гарри Стайлса господствовала атмосфера приятного телу жара, что позволяло не кутаться в меховые накидки и пиджаки — завтракали они в расслабленной домашней одежде, которую стоило бы назвать ночной, так как тонкая ее ткань и нежность создавали впечатление интимности.
Гарри читал газету, выкуривая сигару после легкого перекуса, Ирэн же вкушала фрукты, политые растопленным бельгийским шоколадом, который позволяла себе только утром и только после бурных ночей, во время которых она теряла слишком много энергии.
— Чем Вы собираетесь заняться сегодня? — непринужденно спросила девушка, стараясь не обращать внимания на тишину, которая крайне раздражала ее и заставляла прислушиваться к каждому шороху.
— Отправлюсь в Императорский дворец.
— Императорский? И это-то без Императора? — она ухмыльнулась, делая глоток кофе, наслаждаясь его горьким вкусом.
— Временному правительству нет дела до того, чтобы переименовывать здания каждый месяц. Хорошо, пусть будет резиденция, если вам так угодно, — Гарри не отвел взгляда от статьи ни на секунду, разговаривая больше фоном, чем отдаваясь диалогу полностью.
Их отношения давно сложились в устойчивый секс, который приносил удовлетворение обоим — ни Гарри, ни Ирэн не просили и, не дай Боже, не требовали большего, наслаждаясь плотской любовью, любовью к телу партнера, где и был зарыт основной секрет их “крепкой, долгой связи”. Они не проявляли друг к другу ревности или подобных чувств, скорее в их случае слово “чувство” было вообще не уместно, а только окрашивало будни в чувствительность, когда они лишали друг друга возможности достичь оргазма около часа, доводя до исступления и помутнения рассудка.
— Кхм, — в столовую вошел дворецкий, прервав чтение Гарри, который кивнул в знак того, что готов выслушать прислугу. — К вам гостья, Месье. Мадам Пейн.
— Пусть войдет, — Гарри нахмурился, понимая, что он и Ирэн выглядят совсем не презентабельно, от девушки к тому же еще и исходил яркий запах самого Альфы, явно давая понять, чем они занимались часом ранее. — Авелин, дорогая, — он встал и направился к ней навстречу, раскрывая руки для приветствующих объятий, — прости, что мы в таком виде — никого не ждали в столь ранний час.
— Гарри! — женщина была потерянна и, казалось, не обращала внимания ни на что вокруг, сосредоточившись на лице мужчины, в котором пыталась найти ответы на все свои вопросы, что мучили ее последние полгода. — Мне нужно Вам кое-что сказать, это так срочно и важно!
— И ты откажешься от чая? Мы могли бы для начала…
— Нет, нет, послушай, — она уже было хотела начать свою исповедь, когда заметила девушку, которая с улыбкой смотрела на происходящее, ожидая, когда ее представят. — Это…
— Да, Ирэн Пуасон, прима-балерина Гарнье и моя спутница…
— Только не жизни, — девушка звонко рассмеялась под стать ухмылке Гарри, который видел все со стороны, будто сцену спектакля, а не действительность.
— Авелин, моя давняя и глубокоуважаемая подруга, тут я посмею добавить — жизни, потому как не представляю своего будущего без нее, — он улыбнулся женщине и провел ее к столу, где служанка уже добавила приборы для третьей персоны.
