А вот Ильюшин, заинтересовавшись тем, что ему из полков пришли указания на переделку машины, тоже прилетел сам, вместе с ним, на новом одноместном штурмовике Ил-1, прилетел Владимир Коккинаки. Так сказать, показать «задел». В Киеве, на аэродроме «Южный», нам показали его в «работе». По сути, это бронированный пикирующий бомбардировщик-штурмовик: может нести тонну бомб, как Пе-2 с перегрузом, есть тормозные решётки, угол пикирования 60 градусов. Хорошая механизация крыла. Вот только попробовать нам его не дали! Но все наши замечания по Ил-2 были скрупулёзно записаны. Всё-таки внимание! И передача опыта.

На этом моя служба в 17-й Воздушной армии неожиданно закончилась: пришёл приказ прибыть в Управление кадрами ВВС. Приказ был какой-то странный: должность моя оставалась вакантной, но дела требовалось передать командующему армией. Ещё один приказ пришёл на передачу 14-го ГИАП в распоряжение ВВС КБФ. Сдал дела. Владимир Александрович подписал акт передачи и сказал:

– Ничего не понимаю! Только сработались, и на тебе! Что-то странное творится. Ты в Москве никому на хвост не наступал?

– Не без этого. Новикову и Яковлеву.

– Да им не хвост, а кое-что повыше отдавить надо! Может быть, Сталину позвонить?

– А смысл? Всё по форме: приказ есть приказ. Требуется сначала выполнить, а потом оспаривать. Я ведомого пока заберу? Если что не так, то вернётся. А жена с полком в Ленинград полетит или поедет.

– Ну, как знаешь, Павел Петрович. Извини, что сначала не совсем нормально относился, напели мне в уши… Ну, ни пуха!

– К чёрту, Владимир Александрович. Ещё увидимся, надеюсь!

Позвонил Людмилке, рассказал вкратце о приказе, сказал, что с Петром вылетаем в Москву. Она уже привыкла к внезапным вылетам туда-сюда. Посетовала на то, что дежурит, и не сможет проводить. Через два тридцать сели в Москве, в Чкаловском. Пётр остался на аэродроме, а я выехал в Москву. В кадрах меня ещё больше ошарашили, что они к этому приказу отношения не имеют, что ведут картотеку до генерал-майора включительно, остальными генералами распоряжается Ставка, что требуется ехать туда. Пожал плечами, поехал на Арбат. Там сначала тоже возникло недоразумение, но потом неожиданно появился генерал-майор Алексеев, небольшого росточка, лысоватый, с небольшим брюшком.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! Мне поручено обустроить вас и вашу семью в Москве.

– В данный момент я в Москве один, жена и сын в 14-м полку в Киеве, но их переводят в Ленинград.

– Есть приказ об увольнении гвардии старшего лейтенанта Титовой-Бахметьевой из армии. Это связано с вашим новым назначением, товарищ генерал-полковник.

– Но я не получил никакого назначения!

– Получите! – улыбнулся генерал. Он предложил проехать и посмотреть три квартиры, все неподалёку от Кремля. Я выбрал квартиру на улице Грановского, 3, недалеко от Кремля и от Ставки. Позвонил в Чкаловское, попросил Петра привезти вещи. На входе в подъезд столкнулся с Ворошиловым. «Всё чудесатее и чудесатее!» – как говаривала незабвенная героиня детской сказки! В квартире генерал Алексеев передал мне ключи, постоянный пропуск в Кремль, постоянный пропуск в здания Ставки Верховного Главнокомандующего, или Наркомата обороны и Генерального штаба, если по-довоенному.

– К 00.30 вам приказано прибыть к товарищу Сталину. Ваш номер по ВЧ 1133, позывной «товарищ Бахметьев». Если понадобится машина, позывной «Синева», и называете свой номер. Вот справочник по ВЧ, товарищ генерал-полковник. Вот этот телефон – прямой в охрану и обслуживание дома. Так как вы один, вам это понадобится. Вашим адъютантом назначен подполковник Львов. Он с вами свяжется. Ваш кабинет находится в здании Ставки, номер совпадает с вашим номером по ВЧ.

– Вы в курсе, генерал, на какую должность меня назначают?

– Нет, но, судя по всему, совсем не маленькую. Далеко не всех, кто служит в Ставке, так встречают. Я квартиру снимаю, например. Хотя уже больше двух лет тут служу начальником административного отдела.

Пётр приехал поздно, ему пришлось добираться на перекладных, и долго ждал пропуска по Москве. Тем не менее ужинать он отказался, сказал, что поел в Чкаловском. Я пошёл на кухню с вещмешком, собираясь приготовить что-нибудь поесть. В этот момент зазвякал звонок в прихожей. Пётр открыл дверь, вошёл подполковник и три красноармейца с какими-то парашютными сумками.

– А где генерал-полковник?

– На кухне!

Я вышел из кухни, посмотреть, кто там заявился, как был: в свитере, галифе и в тапочках, с ножом в руках.

– Товарищ генерал-полковник! Подполковник Львов! Представляюсь по случаю назначения вашим адъютантом.

– Одну минуту, подполковник!

Я вернулся на кухню, про себя чертыхаясь: пожрать не дадут! Подполковник навалился на бедного Петю:

– Почему генерал сам готовит еду? А ты на что?

– Подполковник, оставьте его в покое, он – мой ведомый, а не денщик! – я прошёл в зал и накинул гимнастёрку, портупею и вышел в прихожую. Солдатики вытянулись, ели глазами мои три звездочки. А окантовка у солдат была малиновая! НКВД! Взглянул на подполковника, нет, у него просветы голубые, авиационные. Подполковник поймал мой взгляд:

– Я тоже служу в оперативном отделе НКВД, товарищ генерал-полковник. Эти двое – из охраны этого дома, я попросил их донести сумки, а рядовой Васильев – ваш ординарец.

– Спасибо, товарищи бойцы, можете идти. Товарищ Васильев, вы готовить умеете?

– Так точно, товарищ генерал. Мы тут принесли и продукты, и туалетные принадлежности, и так кое-что, по мелочи.

– Ну, тогда раздевайтесь и приступайте к своим обязанностям. Товарищ подполковник, как вас зовут?

– Валентин Иванович, товарищ генерал. – Я протянул ему руку.

– Меня – Павел Петрович. – Он пожал мне руку. – Пройдёмте в комнату. У меня много вопросов к вам.

– Слушаю вас, Павел Петрович! – ответил Валентин, привычным движением доставая блокнот и автоматическую ручку.

– Да нет, ручку убирайте. Объясните мне, что происходит, кто вы и что вы? Ещё днём я был заместителем командующего воздушной армии на Первом Украинском фронте. А сейчас тут.

– Я служу в отделе, который занимается охраной высших руководителей армии и правительства. В моём распоряжении усиленный взвод охраны, шесть следователей Военной прокуратуры, три самолёта Си-47, восемь истребителей прикрытия. Мне приказано взять вас под охрану и исполнять обязанности вашего порученца или адъютанта. К сожалению, больше ничего добавить не могу. До вчерашнего дня я исполнял такие же обязанности у одного из членов Правительства СССР. Но рапорт о том, что я хочу в действующую армию, написал полгода назад. Сам я с Дальнего Востока, воевал у озера Хасан. Бывший пограничник. К сожалению, меня из отдела не отпустили, перевели к вам.

– Понятно, Валентин Иванович. Что ж, будем работать вместе. Вот только пока непонятно кем.

Пока разговаривали, Васильев накрыл в столовой ужин. Дождался, пока мы поедим, собрал и вымыл посуду, после этого сказал, что постелил мне постель, и попросил разрешения убыть в расположение. Валентин Иванович его отпустил. Ещё через час мы вдвоём пошли в Кремль.

Сталин принял меня не один, в кабинете находились маршалы Жуков и Василевский.

– Проходите, товарищ Титов. Знакомьтесь, товарищи! Титов, Павел Петрович. Присаживайтесь, товарищ Титов. Наш Генеральный штаб подготовил план операций, которые мы будем проводить последовательно на советско-германском фронте. Планы скорректированы с учётом последних изменений, произошедших на южном фланге фронта. Не без вашего участия. Есть мнение: наделить вас функциями представителя Ставки по авиации и возложить на вас непосредственное проведение авиационных операций, связанных с исполнением наземных операций. Для осуществления планов командования по захвату господства в воздухе нашей авиацией на участках проведения стратегических операций, нами создаётся отдельная специальная дивизия, в которую войдут 14-й, 16-й и 32-й гвардейские истребительные полки, которая будет находиться под вашим непосредственным руководством. Со средствами усиления, приданным транспортным полком и четырьмя батальонами аэродромного обслуживания. Это неполный список, вы сами его дополните: что вам необходимо для обеспечения безусловного обеспечения захвата господства в воздухе. Все авиационные и, по мере необходимости, сухопутные силы на заданном участке фронта будут находиться в вашем распоряжении, как у представителя Ставки. Все действия должны быть согласованы с Генеральным штабом или со мной лично. Как вы лично относитесь к этому мнению?