Тем не менее наша дружба с ним и Александром Михайловичем выстояла. Мы, когда позволяло время, собирались у Жукова на даче. Он устраивал великолепные охоты. Охотник он был просто потрясающий. Живо интересовался он и изменениями в армии. Он надеялся, что он ещё не раз понадобится Родине.

Сталин уравнял меня с остальными по званию, присвоив высшее звание маршала Советского Союза. Работы здорово прибавилось, я взял на себя техническое развитие всех родов войск. Мотался по полигонам и испытаниям. Много времени уходило на создание в Европе современного ПВО. Но здесь очень помогли англичане: они предоставили последние разработки по РЛС. Англия сильно нуждалась в деньгах, поэтому они и стали продавать современные вооружения. Старьём никто не интересовался. Удалось привлечь их и к сотрудничеству по строительству океанского флота. Предвоенные проекты срочно переделывались с учётом новых задач флота. Появление у нас современных магнетронов дало толчок в развитии самолётных РЛС. В Су-3 было предусмотрено место для размещения РЛС и радиолокационного прицела. Но первым туда встал лазерный дальномер, разработанный СКБ Расплетина.

Американцы начали действовать во Вьетмине. Три страны Юго-Восточной Азии самостоятельно освободились от японских агрессоров. Раньше они входили в сферу влияния Франции. Были оккупированы Японией в ходе наступления Японии в 41—42-м годах. Так как Франция сдалась Гитлеру в сороковом, местная колониальная администрация не препятствовала продвижению японских сухопутных войск, наоборот, оказывали помощь и всяческое содействие в соответствии с указаниями престарелого Петена. Сразу после войны было образовано новое государство, провозгласившее социалистическую направленность своей экономики. В июле 45-го года США предъявили ультиматум Вьетминю, объявив его незаконным формированием. Товарищ Хо Ши Мин прислал нам телеграмму.

– Товарищ Сталин! Началось. Они хотят опробовать бомбу на любом объекте.

– Справишься?

– Постараюсь.

– Действуй!

Мы, тринадцать человек: Макеев, Покрышкин, Кожедуб, Ворожейкин, Клубов, Володин, Киреев, Лавейкин, Лихолет, Речкалов, Покрышев, Голубев и я сидим в тесном герметическом переходе восстановленного В-29 и летим в Ханой. За сутки до нас вылетели перегонщики, которые погнали шестнадцать Су-3, четыре «Редута» уже установлены на побережье. В воздухе мы обучаем четырех неморских лётчиков ориентации над морем. Действовать придётся практически в одиночку. От пары. По данным нашей разведки, два самолёта послезавтра стартуют из Аламо-Гордо с двумя бомбами. Промежуточная посадка на Гавайях, потом на Марианских островах, потом в Маниле. Нас решили попугать.

– Если бомбёр сбросит бомбу, немедленно отворачивать и уходить. Одеть вот эти очки. Специальные комбинезоны везут вместе с нами. Требуется удалиться на 30 километров, минимум. Шестеро из вас никогда не проходили звуковой барьер. Вот инструкция. Если время будет, то попробуете. Машину все попробовали. Вопросы по ней есть?

Непродолжительное молчание.

– В общем, нет. Но времени на освоение было очень мало.

– Больше времени нет. И будьте готовы к перебазированию в любую минуту. Техники прилетят завтра. Наша цель: одиночные бомбардировщики В-29 «Энола Гей» и «Мад Иви». На всех остальных можно не реагировать. В бои не ввязываться. Задача ясна?

– Так точно.

– А если прижмут? – спросил Речкалов.

– Тебя это особенно касается, если ввяжешься бой, отдыхать будешь на Колыме. У нас в 2,5 раза выше скорость. Но бомбёр должен быть сбит перед набором скорости.

– Павел Петрович! Всё понятно. У меня здесь немного коньячку!

– Во змей! Даже через погранцов пронёс!

Сели в Тырнаузе дозаправиться, ребята ещё добыли спиртное, но я не мешал. Александр Иванович подсел поближе, расположился на чехлах, налил в складной немецкий стаканчик.

– Будешь? Паша, что там?

– Атомная бомба, Саша. Сбить надо во что бы то ни стало.

– Не волнуйся, Паша! Собъём! Главное – обнаружить.

– Я за это, в основном, и волнуюсь.

По прилёту разделились и распределились по всему побережью. Полосы – более-менее готовы. Топливо на руках несут кули-носильщики в громадных бидонах. К нам отношение просто восторженное. А мы знаем, что если мы промахнёмся, то их всех просто не станет. Прошло четыре дня, утром 4 августа мне доложили, что засекли отдельный самолёт на высоте 14 000 метров. Следует к Ханою. Взлетаю, набираю высоту 15 000, следую в направлении одинокого бомбардировщика. Перехватил его на расстоянии 500 километров от Хайфона. «Энола Гей». Знаю, что её пилот уволился из армии и его сочли сумашедшим. Он совсем не гордился уничтоженной Хиросимой.

– Энола Гэй! Ай эм виетминьз пайлот Ли Сы Цын. Ансэ!

– Айэм Энолагэй, – послышалось в наушниках. – Просидинг то Дэли. Вот ду ю уонт?

– Тнат ю дроп зис бомб фром 1000 фиитс энд ретурн ноум. Онли.

– Ай кант.

– Айм атакинг ю, сорри. Джамп!

Зашевелились стволы пулемётов и выбросили снопы огня, но я ушёл на форсаже наверх, перевернулся и пошёл вниз, включив воздушные тормоза. Все огневые точки В-29 просто пылали. Я уравнял скорости, включил НС-45, ввел размах крыльев В-29 и калибр пушки. Раз-два-три-четыре-пять. Четыре взрыва в хвостовой части «Энола Гэй».

– Джамп, бойз!

Бомбёр лёг на крыло и сорвался в штопор. Два одиноких парашюта повисли над Тонкинским заливом, из двенадцати возможных.

С «Сумашедшей Иви» пришлось повозиться. Но её подвела песенка, которую поставил, по традиции, радист самолёта. Мы её засекли. Борт сопровождали 64 «мустанга». Они шли на Сайгон. У нас – шесть пар, Голубев обеспечивает прикрытие водолазов тихоокеанского ЭПРОНа. Причём все пары на разных аэродромах от Камрани до Сайгона. Взлетаем с двумя ПТБ и ракетами R-4m. У меня под крыльями противорадиолокационные ракеты, две штуки. Эти идут ниже: 11 000. Две эскадрильи «мустагов» впереди, две выше и сзади. Солидное охранение. Я и Киреев идём впереди и выше всех: на 15 тысячах. «Иви» имеет локатор и, конечно, видит наши отметки. Мы держим 540 км/час и имитируем поршневые машины. Ну, две машины идут «несколько высоковато»… Ничего страшного. Нас только двенадцать. Захватил работу радара «Иви» и пустил ракеты. Обе. Раздельного старта нет. Ракеты пошли, уже появилась уверенность, что можно отворачивать. В этот момент на «Иви» отключается локатор. Ракеты прошли положенный километр и самоликвидировались. Вот дерьмо! Но больше радар у бомбёра не работал, видимо, что-то случилось. Мы прошли над строем и свалились в пике. Ушли на сверхзвук и оба отстрелялись по бомбёру. Видели два взрыва. В этот момент крик Саши:

– Он сбросил!

– Всем – отход на запад на форсаже!

Много лет подряд эту запись муссировали и выискивали людей, кто это сказал. Во всём мире. Первый голос: полковник Покрышкин, второй голос: маршал Титов. Взрыв «толстяка» уничтожил всё американское крыло и «Сумашедшую Иви». Мы отделались лёгким испугом: Клубов получил полуторную дозу, он отходил последним.

Американцы взбесились! Им сорвали бенефис! Бомба взорвалась преждевременно на высоте шесть километров над морем, в 400 километрах от цели. Из-за прохождения нами зкукового барьера сработал анероид главного предохранителя. В этот момент две эскадрильи «мустангов» находились над эпицентром, а первые две разворачивались на обратный курс, навстречу взрыву. У «Иви» начался пожар, и была большая утечка топлива, которое вспыхнуло от светового излучения. В результате все самолёты рухнули в море. Больше всего собак спустили на ничего не подозревающего Мессершмитта. Наши «сушки» в газетах всей Америки называли «мессершмиттами». Требовали суда над «нацистским конструктором». Интересное кино! Они летели бомбить мирный город, это – демократия, а то, что их сбили – это преступление. «Правда» опубликовала большое выступление Сталина по этому поводу. Что готовилась варварская бомбардировка, под надуманным предлогом, мирного города, не имеющего ПВО. Но коммунистическая партия Вьетминя обратилась за помощью к Советскому правительству, и получило эффективные средства защиты. Договор о дружбе и взаимопомощи с Вьетминем подписан ещё в марте. Вьетминь – признанное двумя великими державами государство: СССР и Китаем. И находится под их защитой. В этих условиях всё европейское сообщество должно осудить попытку вооруженной агрессии со стороны США по отношению к маленькому (ну это не совсем так) беззащитному (с одной из лучших в мире сухопутных армий и мужественным народом) мирному государству.