– Почему именно там?

– Самое большое количество солнечных дней в году. По погоде простаивать не будем.

– Кому считаешь возможным поручить разработку палубного самолёта?

– Микояну и Сухому – истребитель, а торпедоносец – Бартини.

– Ну что ж, товарищ Титов, основательно вы взялись за дело, как всегда. Посмотрим, что получится, хотя я уже начинаю привыкать к вашей обстоятельности, что ли. Поспешаете не спеша. Хорошее качество. Тем не менее постарайтесь держать меня в курсе событий, а не ставить перед фактом, что у нас уже есть лучший в мире реактивный двигатель. Я привык держать руку на пульсе. Пригласите ко мне участников и разработчиков. Их надо поощрить. Готовьте списки для награждения. Вы исключительно мало внимания уделяете политической стороне вопроса, товарищ Титов. Достижения СССР – это всенародное дело.

– Есть пригласить, товарищ Сталин. Просто, зная эту вашу привычку, я не хотел торопить людей, которые делали основное дело. Всё должно было быть выполнено качественно! Авиация ошибок не прощает. Климов и Глушко заканчивают работы по ещё двум двигателям: тому самому двухвальному и прямоточному. Но им ещё требуется время, особенно Глушко, но к концу года должны сделать. Пока всё идёт по плану, товарищ Сталин.

– Что с воздушно-десантными войсками? Через два дня прилетает Рузвельт. Он хочет, чтобы мы помогли ему в войне с Японией. Василевский считает, что в этом случае нам будут необходимы несколько крупных десантов. Он с вами встречался?

– Да, вчера. Я доложил ему о готовности четырех корпусов. Но, несмотря на то что мы задействовали и трофейную технику, количества транспортных самолётов хватает только для десантирования одной дивизии за одну волну. Больше резервов нет. Выгребли всё. И ещё, товарищ Верховный. Под это дело необходимо запросить у американцев патент и оборудование для производства нейлона. Они начали его выпускать в позапрошлом году, и он не нашёл пока военного применения. Он не в «сикрет лист», пока. Нам он нужен для производства парашютов, в том числе тормозных парашютов для самолётов.

Сталин достал блокнот и записал что-то.

– Интересный вы человек, Павел Петрович Титов! Может быть, прав был товарищ Мехлис, назвав вас «пришельцем»?

– Даже так? – улыбнулся я. – Вам лично это мешает?

– Нет, не мешает, но иногда сильно раздражает то обстоятельство, что вы всегда знаете ответ или что надо делать.

– Не всегда, товарищ Сталин. Очень часто сомневаюсь и перестраховываюсь. Вы и сами это заметили. Приходится постоянно учитывать наши малые производственные и технологические возможности. А последнее время и инерцию мышления.

– Как жена, дети? – неожиданно сменил тему Сталин. – Вы почему-то держите их в стороне. Даже на Новый год в Кремль они не пришли.

– Жена беременна, вот-вот рожать будет. Поэтому и не захотела идти в Кремль. Пришлось одному быть.

– Ах, вот оно что! И кого ожидаете?

– Я хочу второго мальчишку, а она – девочку. А кто родится – тот и родится!

– А что Туполев?

– Закончили разборку одного В-29, второй восстановили, через две недели закончат обучение экипажа. Начнут осваивать. Пробежки он уже делает. Тяжело без какой-либо документации, поэтому так медленно. Права на ошибку у нас нет. Других машин у нас нет.

– Успех будет?

– Думаю, да, товарищ Сталин. Работают они очень серьёзно. Есть надежда, что справятся.

– Ну, хорошо, товарищ Титов. Ужинать будете?

– Мне домой позвонить нужно, узнать, всё ли в порядке.

– Да-да, конечно!

Поужинать не пришлось, у Людмилы начинались роды. Отвез её в роддом, и стал наш народ на одного человечка больше. Крупный, очень спокойный мальчишка. Мне показалось, что Людмилка была довольна тем, что родился мальчик.

О чем говорили Сталин и Рузвельт, я не знаю, но сразу после отлёта Рузвельта начались переговоры с японцами. Из Куйбышева приехал генерал Татекава, затем прилетел премьер-министр Куниаки Коисо. Сталин разговаривал с обоими жестко, но уважительно. Он выступал от имени бывших «союзников» и предложил безоговорочную капитуляцию в обмен на непреследование военных за военные преступления и почётную сдачу. В противном случае Советский Союз присоединится к военным действиям против последней страны Антикоминтерновской Оси. Японским генералам показали новые вооружения Советской армии и объявили примерный состав сил. Он превосходил японский в среднем в 12 раз. Основное наше требование: денонсация Портсмутского договора, возврат Южного Сахалина, островов Курильской гряды, Маньчжурии, Формозы, как бывшей немецкой колонии, и Кореи. После потопления крупнейших линкоров Япония была безоружной на море, а сухопутные силы у неё никогда не были очень сильными.

– Поймите, господин Коисо! Американцами захвачены Марианские острова. Идёт строительство аэродромов на них. Япония стала досягаема для тяжёлых бомбардировщиков США. Их у них больше двух тысяч. По бомбардировкам Германии можно точно сказать о картине, которую вы скоро увидите.

Сталин показал руины Гамбурга и Копенгагена.

– Но, господин Сталин, вы же смогли разгромить 8-ю воздушную армию США, почему вы считаете, что японские лётчики не способны защитить свою страну?

– На этот вопрос лучше всего ответит маршал Титов, который непосредственно руководил уничтожением 8-й армии. Пожалуйста, маршал! Объясните господину премьеру, почему вы считаете, что удержать оборону островов им не удастся.

– В первую очередь, господин премьер, ваши самолёты имеют меньший радиус действия, и вы не можете достать аэродромы на Гуаме и других островах. Действуя исключительно от обороны, вы обречены. Наш успех обеспечило то обстоятельство, что мы сумели преодолеть ПВО противника и уничтожить больше половины авиации на аэродромах. Всё, что находилось в пределах досягаемости наших самолётов. Во-вторых, господин премьер, совершенно очевидно, что сама ваша противовоздушная оборона значительно уступает по составу, технической оснащённости и немецкой, и английской, и американской. У вас отсутствуют локаторы, радиовзрыватели. Ваши коды легко читаются противником. А самолёты значительно уступают и нашим, и американским самолётам. У вас нет шансов отбить эту атаку. Следующей жертвой станет Окинава. Месяца через полтора-два она падёт. А в Кадене – крупный аэродром. Вас просто вбомбят в каменный век. Зачем вам это надо?

Было видно, как напряжённо думает генерал Коисо.

– Господин премьер, – продолжил Сталин, – мы и вы в течение всей войны соблюдали нейтралитет. В данном случае нас беспокоит судьба японского народа, на который обрушатся бомбы. До сих пор Япония непосредственно не подвергалась массированным бомбардировкам. Сейчас над островами повиснет авиация США и наша. Судьба японского народа в ваших руках.

– Господин Сталин, господин маршал, я сообщу ваши слова и ваше мнение Его Величеству. Судьба японского народа в Его божественных руках.

Япония капитулировала перед Объединёнными Нациями 23 февраля. Наши десантники быстро и практически без потерь заняли Маньчжурию, Корею и остров Формозу. Квантунская армия была разоружена и транспортами вывезена в Японию. С Японией был заключён мирный договор, в котором оговаривались территориальные уступки.

В марте произошла встреча Сталина и Клемента Ричарда Эттли, нового премьера Великобритании. Он возглавлял лейбористскую партию, но входил в кабинет Черчилля всю войну, будучи его заместителем и лордом-президентом Совета министров. Речь пошла о создании в Европе объединённых вооружённых сил. Англичане понимали, что после разгрома Гитлера они следующие на очереди. Тем более что инцидент уже произошёл, успешные действия нашей авиации отчётливо показали, что ссориться с нами не стоит. Эттли «слил» Соединённые Штаты, заявив о том, что американцы создают оружие особой мощности, но ни нас, ни их самих в этот проект не пускают, несмотря на то что там работает много английских учёных, и что Черчилль передал в США все наработки, которые имелись у англичан.