Жуков и я летели в Москву из-под Парижа, я хотел лететь на истребителе, но Георгий Константинович меня перехватил. У него очень комфортабельный «штабной» «дуглас», и ему очень хотелось им похвастаться. Нас двоих, в виде «пугал», держали на южном фланге, явно специально для союзников, дабы не дёргались. Причём «Правда» опубликовала наши фотографии на фоне Ульма, ведь силуэт Ульмского собора Святого Георга ни с чем не перепутать, всё-таки самая длинная лестница в мире, поместила ещё 18 сентября, с надписью: маршалы Жуков и Титов уточняют дислокацию войск на одном из фронтов. Жуков был расстроен: Берлин взяли войска Конева, а нас держали в стороне. То, что он побывал с войсками в Париже, им не котировалось. Целью войны для него был Берлин. Воздушно-десантные войска десантировались в Норвегии и заняли её. Причём произошёл очень пикантный случай: ветер занёс десантников 8-го воздушно-десантного корпуса на территорию Швеции, где их попытались интернировать. «Передайте Коллонтай, пусть передаст шведам, что, если с головы хоть одного десантника упадёт хоть один волос, пусть прощаются со Швецией!» – сказал Сталин. «Товарищ Сталин, но два десантника сломали ноги!» – «Пусть шведы и лечат! Это мы им простим!»

Адъютант Жукова сервировал стол, чего там только не было! Явно из лучших парижских ресторанов. Что-что, а комфорт и вкусно покушать маршал любил! Жуков налил в огромные рюмки огромное количество «Наполеона».

– Вздрогнем, Петрович! За Победу! – выпив до дна, он потянулся за бутербродами с гусиной печёнью и трюфелями. – А чё там у тебя было в начале июня? Что-то слухи ходили, что тебя в отставку выпроводили. Я тогда в Польше был, Варшаву брали.

– Нет, спектакль разыгрывали, правда, не предупредив меня об этом.

– Зачем?

– Какая-то операция НКВД.

– Не понял? В Ставке? – Я показал ему на уши. – Да тут все… – Он помахал рукой, поняв, что этот разговор закончен. – Дома расскажешь. Что ещё нового в столице?

– Да я уже сорок пять дней дома не был! А так, мотался по всему Союзу. Получил новое назначение, знакомился с делами. Вообще, думал, что на фронт больше не пустят. Но отпустили, только летать запретили.

– Совсем?

– Нет, на боевые запретили. Ни одного вылета не сделал.

– Оно, может быть, и правильно, Петрович! Не дело маршалу в атаку ходить. Помнишь, чем для Ворошилова это кончилось? Так и командовал потом партизанами. Эх, в отпуск хочется!

– Зима же на носу!

– А, чтоб ты понимал! С ружьишком, да на гусей! С утречка, по морозцу. Пять лет на охоте не был! Устал, слов нет! Но, скорее всего, отдохнуть нам так и не дадут. Не зря же нас опять срочно вызвали. Вроде и война кончилась, а всё срочно и срочно. А ты что не ешь? И не пьёшь? Давай! Такую зверюгу завалили!

Я приподнял бокал, и мы чокнулись. Я смотрел на него, маршала Советского Союза, оставшегося в душе лихим кавалеристом, бабником и любителем «красиво пожить». Он ещё не понимал, что дальнейшая наша судьба зависит от итогов скорой встречи в Берлине. Что война ещё вовсе не закончена, она только начинается. Мне, как и ему, тоже хотелось в отпуск, понежиться на ласковом солнышке у тёплого моря. А приходилось в уме подсчитывать количество По-3к и «кобр», единственных самолётов, которые мы могли выставить против 8-й армии США. Ведь нет никаких «Лондонских соглашений», мы оккупировали практически всю Европу, и неизвестно, чем закончится эта встреча. Флот Германии в основном ушёл к союзникам. Те, кого мы потопить не успели. Кроме того, у нас было около тысячи Ме-262, для которых у Германии не было топлива, и они стояли на складах, и три завода, которые могли их выпускать. Но ни одного лётчика, которые бы умели на них летать, кроме трех испытателей НИИ ВВС. И надо срочно переделывать плоскости у него, для того, чтобы он мог нормально летать.

– Ты о чём задумался, Петрович? Почему не радуешься?

– Сейчас, в Ставку прилетим, узнаешь!

– Так ты всё-таки что-то знаешь! Ну-ка, отошли все от нас! Давай, выкладывай!

– Могут быть очень серьёзные «тёрки» с союзниками. Мы хапнули много больше, чем они рассчитывали. Они думали, что Гитлер продержится гораздо дольше, потом они его свалят, поставят вместо него Роммеля и продолжат эту войну с ними против нас.

– Ты шутишь? Они же наши союзники!

– Были, пока был Гитлер. Сейчас – не знаю. Пока мы с вами их сдерживали на юге. Поэтому у нас с вами и было столько войск. И сейчас Ставка перебрасывает к нам подкрепления.

Жуков потянулся за «Наполеоном», плеснул немного в рюмку, выпил, провёл рукой по верхней губе.

– Им не удержаться на том клочке, который они держат сейчас.

– Меня больше беспокоит их авиация, чем наземные войска. Надо срочно переучивать лётчиков с «яков» на трофейные «мессершмитты».

– А я думал, что то, что Гитлера грохнули, это местная возня немцев.

– Скорее всего, англичане, но и американцы тоже поучаствовали.

После этого Жуков отставил бутылку с коньяком и больше к нему не прикасался. Впереди был серьезный разговор с Верховным. Он замолчал и насупился. Давненько я его таким не видел.

Экипаж сообщил, что через двадцать минут мы сядем на Центральном. Жуков очнулся от своих мыслей.

– Тебя кто-нибудь встречает?

– Наверное.

– Вместе поедем.

Сразу после посадки мы пересели в «хорьх» Жукова, который он держал в Москве.

– Что думаешь, Петрович? Удержим?

– Хрен его знает. Серединка на половинку. Но шансы есть.

Он связался с Верховным, нам было приказано ехать в Ставку. Сталин был на месте и ждал нас. Жуков начал докладывать, но Сталин оборвал его, причём излишне резко.

– Помолчи. Без тебя знаю. Товарищ Титов! Мне нужна ваша оценка ситуации.

– Здравия желаю, товарищ Верховный! (Сталин только мне позволял к нему так обращаться.) На территории Голландии нами создано соединение в полторы тысячи истребителей По-3к, «Аэрокобр» Р-39 и «Кинг кобр» Р-63. Радиолокаторы развёрнуты, всё на «товсь», но сил явно недостаточно. Требуется срочно, в течение двух недель, подготовить примерно тысячу лётчиков, для полётов на Ме-262, и столько же механиков. Мною задействовано около 320 механиков «мессершмиттов». Пилотов, согласно вашему приказанию, я не задействовал. Хотя в этих условиях я считаю это необходимым. Мотивировка для пилотов: «Если мы это не сделаем, погибнет несколько миллионов ваших женщин и детей!»

Сталин нервно заходил по кабинету.

– А может быть, стоит просто отдать то, что они будут просить?

– Это, конечно, проще. На два-три года мы «закроем» проблему, товарищ Сталин. Затем всё опять повторится. Но они будут больше готовы к жёсткому ответу. Я познакомился с проектом «РДС». Мы отстаём на 8—12 месяцев. Но, товарищ Сталин, после окончания войны неминуем спад экономики США: оборонный заказ огромен, а столько сил и средств не требуется, следовательно, форс-мажор, и все контракты побоку! Это не может не повлиять на экономику немобилизационного типа. Денег на создание массового оружия массового поражения просто не будет. В случае войны мы блокируем оплату лендлиза, немцы, которые под нами, тоже не будут платить. А у Черчилля за душой ничего нет. Все, приплыли! Суши вёсла!

– Товарищ Титов! Вы понимаете, что последует атака, всеми силами и средствами.

– Понимаю, товарищ Верховный. Её нужно сдержать. Кое-что я для этого уже предпринял. Остальное будем применять по ходу событий.

– Доложите о предпринятых мерах!

– РС-82 и 132 уже полтора месяца оснащаются новыми стабилизаторами, налажен выпуск контейнеров для них: каждый По-3 будет снабжен 48 ракетами. Рассматривается вопрос об использовании немецких ракет R-4m нашими самолётами и оснащению их нашими неконтактными взрывателями. Все самолёты этой группировки оснащены новыми прицелами, позволяющими стрелять по цели с любого ракурса, используя вычислитель. Американцы используют подобные прицелы, но они настроены на стрельбу: сзади три четверти только. Немцы не догадывались об этой особенности американских самолётов, поэтому после уклонения они «мустанги» не преследовали, а продолжали идти к бомбардировщикам. «Мустанг» выписывал букву «S» и оказывался сзади-ниже на три четверти от «фоккера», и атаковал его с дальней дистанции, используя преимущества своего прицела и находясь на безопасном расстоянии от противника. Этот метод хорош, если у противника небольшое количество самолётов. Мною подготовлены и разосланы в войска тактические приёмы борьбы с американским воздушным соединением. Вторая часть этих предложений предусматривает перехват целей как можно раньше, так как носимый запас топлива у «Мустанга» составляет треть от полного, остальное находится в ПТБ. Сброс ПТБ производится при помощи пиропатронов. Отсюда возникает и наша тактика «двух волн»: первоначально мы атакуем в основном истребители противника и самолёты, имеющие локаторы, а затем уничтожаем их бомбардировщики, оставшиеся без прикрытия. Ещё одним уязвимым местом является невысокая скорость у земли истребителей сопровождения. Ну, и по-прежнему основной задачей будет уничтожение самолётов противника на земле, на взлёте и на посадке. Проведённые учения показали, что, при доведении группировки до 3500 самолётов, эта задача нам по силам. Отдельно отрабатывалось взаимодействие с АДД, вскрытие ПВО противника, противодействие ночным истребителям противника. Процентов на шестьдесят мы готовы. У нас есть две недели до встречи в Берлине, сама встреча. Конечно, хотелось бы надеяться, что наши приготовления останутся только приготовлениями.