Дилан — не частый гость в здешнем клубе, но его запомнили местные «завсегдатые»: веселый паренек, умеющий заболтать любого, проявил себя, как человек, способный, кажется, поддерживать беседу на всевозможные темы, постоянно блещет умными словечками, шутками, настоящая душа компании. Здесь никто не мог знать его, как личность, даже имя оставалось неизвестным. Дилан сам дал себе «имя», которое уже пять лет используют в этом клубе для обращения к нему.

— Эй, Стюарт, — крупный мужчина с сединой в растрепанных волосах сидит на скамье, покуривая крепкую сигару, перевязывая свои больные запястья. — Чего ты мнешься?! — фыркает, пуская дым через ноздри. — Наподдай ему, как следует! — после его слов половина присутствующих, занимающихся и упражняющихся (в основном это были мужчины от тридцати), смеются, бросая короткие взгляды на двух парней, соревнующихся в спарринге: одним из них является Дилан, и он ответно усмехается, не отвлекаясь от соперника, которого видит здесь впервые, как и остальные посетители.

Но О’Брайен без труда узнает этого человека, несмотря на то, что встречались они в те моменты, когда Дилан был слегка… не слегка обкуренным.

Русый парень с обилием татуировок: руки и спина полностью забиты. В ушах несколько колец.

Оба потные. Оба уставшие. Оба привлекают к себе внимание, ведь выглядят, как две противоположности, но при этом словно близнецы: будто братья со схожими физическими характеристиками: рост, вес, мускулатура. Наличие татуировок. Если бы они оба были бы брюнетами или русыми, то издалека их можно было бы принять за двойняшек.

А привлекают внимание, потому что уже второй час боксируют. Ни один, ни второй не думает сдаваться первым. Возможно, и в психологической составляющей они схожи, наверное, поэтому и бьют одинаково. Серьезно, завсегдатые клуба не способны без смешков наблюдать за их боем: один наносит удар в челюсть, другой в ту же секунду повторяет, будто мыслят они одинаково, поэтому данный бой со стороны выглядит забавно и длится уже больше часа.

Избавившись от футболок, парни уже вяло держатся на ногах. Им надоедает. Понимают, что это пустая трата времени, поэтому Дилан решает в последний раз попробовать атаковать парня. Если не выйдет, то предложит ничью. И та же мысль видимо приходит в голову его соперника. Они оба устало наносят удары в челюсть. Устало. Не блокируя встречные удары, поэтому и Дилан бьет парня в челюсть, и этот тип попадает в яблочко.

А наблюдатели чуть ли не валятся от хохота.

Оба парня разворачиваются друг к другу спинами от полученных ударов, делают пару шагов стороны, сдергивая с ладоней перчатки, и пальцами дергают подбородок, проверяя функциональность челюсти, дабы убедиться, что все в порядке. И оборачиваются обратно, встретившись взглядами, в которых читается скука. Им правда надоедает.

— Ничья? — русый парень пытается не подавать виду, но его изводит одышка. Мышцы ноют, сердце в груди скачет, а желания продолжить спарринг отсутствует. Похожий дискомфорт в теле испытывает и Дилан, поэтому он кивает, полностью соглашаясь на уравновешение сил.

— Томас, верно? — О’Брайен следит за передвижением татуированного парня, который приседает на скамью, бросив под ноги боксерские перчатки. Он поднимает в ответ измотанный взгляд и протягивает руку в качестве приветствия. Дилан пожимает влажную ладонь, хорошенько дернув её, чем вызывает на лице русого парня проявление боли.

Вроде… Говорить больше не о чем, так что О’Брайен намеревается развернуться и направиться к той скамье, на которой оставляет свою мятую футболку и купленную бутылку воды, но его останавливает высокий, хорошо сложенный мужчина, лет пятидесяти, который выглядит куда благороднее на фоне остальных бедняков, посещающих данное заведение:

— Стюарт, — он обращается к нему иным именем, чтобы не выдать знакомого, а Дилан довольно приветливо бросает в ответ:

— Здоров, — пожимает его ладонь, мельком обратив внимание на Томаса, который при виде представителя правопорядка заметно съеживается, то и делая, что стреляя взглядом в сторону входной двери.

— Ты виделся с Норамом? — немолодой полицейский сам посматривает на Томаса, тем самым принуждая того вести себя менее подозрительно: парень делает вид, что строчит кому-то сообщение.

— Нет, а ты? — Дилан переключает свое внимание на мистера Лодерга — шерифа полиции, который часто заходит в старый клуб побоксировать. Мужчина еще не успел сменить рабочую форму на спортивную, поэтому каждый из присутствующих понимает, какой статус у этого человека, и некоторые даже начинают нервно собирать вещички и сваливать из зала от греха подальше. Да, окраины кишат бывшими преступниками, так что здесь редко встретишь представителей молодежи. Правда к Дилану у шерифа особое отношение. Не лишенное подозрений, но… все-таки менее агрессивное.

— На прошлой неделе он заезжал в участок, — мужчина ставит руки на талию, продолжая поглядывать на Томаса. — Интересовался, не вернулся ли ты к нам на подработку.

— Это намек? — Дилан не может не усмехнуться. Да, Норам, кажется, еще обижен, возможно, зол.

— Расценивай, как хочешь, — шериф не дает конкретного ответа. — Пересечешься с ним?

— Куда я денусь? — парень не увиливает.

— Хорошо, — мужчина начинает отходить в сторону раздевалки. — Контролируй его, пока он здесь.

О’Брайен не обязан обещать, поэтому просто прощается:

— Бывай, — он не должен ни за кем присматривать, но встречи с Норамом не избежать. Полицейский кивает, в последний раз окинув Томаса подозрительным взглядом, после чего одной ладонью сжимает ремень на штанах и продолжает идти, лишив русого парня своего внимания.

Томас смелется стрельнуть едким взглядом ему в спину, щурится, ведь в его голове созревает план действий. До этого момента он скитался в сомнениях и неизвестности, он не знал, как ему провернуть все так, чтобы в итоге выбраться сухим из кучи водянистого дерьма, в которое втянул не только себя, но и девушку — лучшего друга.

Томас наломал дров. И ему все исправлять. Но не без чужой помощи.

Дилан делает шаг вперед, как вновь слышит обращение к себе.

— Покурим? — Томас чувствует прилив сил и поднимается со скамьи. О’Брайен с хмурым видом оглядывается, вопросительно изогнув брови, правда его внешняя суровость идет в резкий диссонанс со смешком:

— Это свидание?

Роббин вскидывает голову, изучив серое небо, когда ей на макушку падает капля воды. Щурится, подняв ладонь, дабы уберечь глаза от болезненного влияния бледноты. Сегодня у женщины выходной, поэтому она торопится провести время с Теей — это редкость. Раньше Роббин не работала так много, денег на содержание воспитанников больниц ей хватало, так что и реабилитация детей проходила успешней, но в этот раз финансовое положение тяжелее, спонсирование Теи изначально было мизерным из-за того, что она числится не просто психически нездоровой, но и несет уголовную ответственность по трем статьям. Если честно, в этом году мисс О’Брайен не собиралась брать кого-то на реабилитацию из-за проблем семейных, связанных с Диланом, и из-за снижения поддержки государства больницы Северного Порта, по причине чего всем работникам урезали зарплату. Но женщина совершила ошибку, ознакомившись с делом Оушин. Только из-за чувства родства с этой девчонкой Роббин буквально вцепилась в неё, настаивая отдать на реабилитацию. И теперь она несет ответственность, с самого начала намереваясь взять полную опеку над девушкой.

Роббин правда сожалеет о нехватки времени, но зато у них есть крыша над головой, вода и электричество. Еще немного — и женщина накопит на колледж для сына. Она… она неплохо справляется с ролью матери. С ролью взрослой, которой ей пришлось стать без подготовки.

Если так подумать, Роббин иногда признает необходимость иметь рядом такого человека, как Дилан. С жестким характером.

Нужда иметь рядом мужчину, на которого можно положиться. Да, Роббин старается найти себе спутника жизни, пытается встретить кого-то особенного, влюбиться, но в итоге каждый раз возвращается под жесткий контроль сына, потому что привыкает к нему, и только под его опекой чувствует себя защищенной.