Это успокаивает.

— Доброе утро, — веселый голос Роббин слышен со стороны коридора.

— Доброе, — Тея оглядывается на женщину, переступая порог кухни, и, по обычаю жанра, спотыкается, сумев удержать равновесие. Оборачивается, устремив взгляд на парня:

— Утречко, — не получает зрительного ответа, лишь кивок. Девушка поправляет ворот клетчатой рубашки, затем застегивает пуговицы на рукавах, миновав Дилана. Берет стакан, поставив ближе к краю тумбы, и тянется за фильтром с водой. Обращает внимание на небольшую кастрюлю, оценивает бурление воды, затем перескакивает взглядом на равнодушное лицо парня, который продолжает бездействовать, утопая в своих мыслях.

Тея наливает воду в стакан, тянется за упаковкой лекарства и открывает её. Медленно, ведь пытается оценить атмосферу. Они вроде поговорили вчера, девушка поставила все на свои места. Она убеждена, что парня мучает совесть, поэтому дала понять — все в порядке. И надеется, что Дилан О’Брайен станет прежним, вот только сейчас он выглядит каким-то… не таким. Все еще сомневается в чем-то? Тревожится? Но почему? Тея не понимает. Выходит, она относится к произошедшему, как к чему-то обыденному. Для неё секс ничего не значит.

Единственное, что смутило, выбив из равновесия — то, что Дилан совершил в конце.

У Теи Оушин было множество половых связей по разным причинам: в качестве насилия, заработка или как последствие принятых наркотических веществ. Но целовать себя она не позволяла. Потому что это иной уровень, слишком близкий и личный.

Зачем он сделал это?

— Дилан, — Оушин обращает взгляд на его кастрюлю. Парень опускает глаза на её макушку, сохранив внешний холод, и девчонка вскидывает голову, чтобы пересечься с ним взглядом:

— Вода, — произносит ровным тоном.

— Я знаю, — отвечает в той же тональности, продолжив сверлить её лицо взглядом.

— Ладно, — Тея опускает голову, но ощущение зрительного давления не пропадает. Значит, Дилан продолжает смотреть на неё. Ему есть, что сказать? Кажется, переспать с ним было огромной ошибкой. Оушин думала, он относится к сексу с такой же простотой, что и она.

— Тея… — Дилан шепотом обращается к ней. Девушка остается невозмутимой и поднимает голову, чтобы взглянуть в ответ:

— М?

Он смотрит. Сощуривается. Вглядывается в её глаза, будто что-то ищет. Подобного рода внимание угнетает девушку морально. Ей становится некомфортно, как-то не по себе, поэтому она переминается с ноги на ногу, принявшись дергать упаковку в руках:

— Что? — повторно интересуется, скача взглядом с пола на его хмурое лицо, а он продолжает изводить девчонку своим зрительным давлением, словно рвет на части её лицо, пытаясь добраться до сознания, чтобы наконец разобраться в структуре и процессе ее мышления. Но в первую очередь Дилан О’Брайен следит и анализирует именно свои ощущения.

Что он пытается понять?

Оушин начинает надоедать эта игра в молчанку, но прежде чем она успевает отвернуть голову, Дилан внезапно наклоняется к её лицу, явно намереваясь коснуться её губ, оттого Тея роняет встревоженный вздох, с выраженным страхом отшагнув назад. Её напряженная рука сносит с края тумбы стакан. Он падает на пол, громко звякнув, кажется, откалывается небольшой кусочек, вода разливается. О’Брайен замирает, с прежней безэмоциональностью смотря на взволнованное лицо Оушин, которая так бы и продолжила стоять без движения, вглядываясь с неподдельным непониманием и осуждением в глаза парня, если бы не шаги со стороны коридора. Они оба отворачиваются. На лицах играют разнящиеся эмоции: Дилан хмур, нет, даже зол на себя, исключительно на себя, и он понимает, что ему требуется ненадолго изолироваться, а Тея напугана и встревожена, она не понимает, что, как ей справиться с необъяснимым чувством, засевшим в груди.

Роббин возвращается на кухню, протянув Дилану упаковку лекарства:

— Держи, — ставит перед ним на столешницу, догадываясь, что сегодня её сын не в настроении, и хочет приступить к готовке завтрака, точнее, помочь О’Брайену, но её внимание падает на стакан и растекающуюся лужу воды:

— А это…

— Извините, — Оушин отмирает, бросив короткий взгляд на женщину, и спешно приседает на корточки, желая убрать беспорядок.

— Ничего, не трогай, — Роббин прекрасно осведомлена о неуклюжести девушки, поэтому лучше она займется этим, вдруг Тея поранится. — Я сама уберу, — присаживается, захватив из раковины тряпку. Оушин неловко улыбается, но не поднимается, продолжив сидеть на одном колене, удерживая в ладонях пару осколков, пока женщина вытирает лужицу.

— Кстати, Тея, — Роббин вдруг вспоминает о важном. — Твоя реабилитация должна подразумевать развитие социальных навыков, поэтому я подумала, что было бы здорово, если бы ты начала посещать кружок в больнице, — не поднимает на неё взгляд, поэтому не видит, как Тея частым морганием проявляет волнение. — Его ведет миссис Норт, она социальный психолог. Это… — Роббин берет стакан, поднявшись, и с улыбкой продолжает, проходя к мусорной корзине. — Было бы полезно, — Тея опускает взгляд, медленно поднимаясь. — Завела бы друзей или…

— У неё есть друзья, — Дилан внезапно перебивает мать. Женщина вытаскивает из холодильника несколько яиц, решая сварить, раз уж сын поставил воду:

— Но кружок был бы не лишним, — Роббин оглядывается на Тею, встав рядом с О’Брайеном, что заставило его отойти в сторону. Оушин топчется на месте, поясницей прижавшись к краю стола. Продолжает играться с осколками пальцами, тем самым царапая себе кожу. Роббин продолжает поглядывать на неё, не торопит, понимая, как ей нелегко дается решение. Тея опускает голову, продолжает раздумывать. Никак не реагирует, когда О’Брайен встает напротив, без предупреждения разжимает её ладони, забирая осколки. Оушин поднимает взгляд, чувствуя прикосновение холодных пальцев. Дилан с заминкой отвечает на её зрительный контакт, продлив уловимый телесный контакт. Взгляд девчонки обретает уместное напряжение, но встречается оно с уверенностью, правда, у обоих на лице резко возникает несобранность, когда Роббин повторно обращается к Оушин:

— Что думаешь? — но не оборачивается, занимаясь нарезанием овощей.

Тея резко опускает руки, схватившись пальцами за край стола, а Дилан отходит от неё, бросив осколки в корзину, и слышит за спиной неуверенный ответ девчонки:

— Хорошо, — она и сама не понимает, почему соглашается, может, ей не хочется огорчать Роббин? Женщина старается помочь ей реабилитироваться в психологическом плане, и если Оушин не пойдет на контакт, её вернут раньше времени, так что… Тее придется.

Роббин оглядывается, радуясь тому, что девушка хотя бы постарается влиться в социальную среду, а получиться ли — дело времени:

— Отлично, тогда я… — отвлекается на парня, который минует её и покидает кухню. — Эй, а ты… — бросает ему в спину и сама двигается с места, поспешив за сыном, который, судя по звону ключей, натягивает легкую кофту. — Дилан?

Тея слегка дергает головой, расслышав хлопок двери. Стоит, не шевелясь, только пальцами нервно дергает ткань рубашки. Роббин возвращается на кухню, с задумчивым видом роняя:

— Без рюкзака ушел… Значит, опять прогуливает, — проходит к плите, но теперь её движения вялые, мышцы тела заполнил свинец. Передвигаться тяжело.

— Он выглядит встревоженным, — произносит, стоя спиной к девушке, говорит будто с собой, не ожидая ответа с её стороны:

— Господи, во что он опять вляпался?.. — с каждым сказанным словом в её голосе все больше волнения. — Где пропадает? — хмурит брови, осознав кое-что, несвойственное её сыну. — Прогуливает… — ладони сжимают помидор. — Что с ним?

— Дилан хороший.

Роббин останавливает ладонь, тянувшуюся к ножу. В её взгляде мелькает еле уловимый огонек иного беспокойства, а лицо заливается хмуростью. Женщина неуверенно оборачивается, устремив внимание на девчонку, которая продолжает стоять на месте, но теперь руками обнимает свои плечи, будто ей холодно. Тея смотрит в пол, но не выглядит загнанной в угол, её мучает только скованность, возникшая из-за сказанных слов. Ей не хотелось озвучивать свои мысли.