Длинные, шелковистые черные волосы Натальи парили волнами во время танца. Я не очень хорошо её знала, но мы два года прожили в одном доме, прежде чем эта женщина сбежала, опасаясь ярости Дэвида после той ночи. И больше не появлялась.

Она совершенно не утратила свою красоту. Это было неудивительно: сейчас ей должно быть всего около тридцати четырех. Уилл впервые увидел тринадцатилетнюю Наталью в Санкт-Петербурге, когда она танцевала в балете, и сразу же её возжелал. К тому времени, как девушке исполнилось шестнадцать, она уже стала его женой и родила Дэвида. Сын был ближе ей по возрасту, чем муж.

Сомневаюсь, что она потрудилась выяснить хоть какую-то информацию обо мне. Я была для нее пустым местом. Наталья знала, кто я такая и кем приходилась Уиллу, но ей, похоже, было все равно. Я была для нее не интереснее пылинки под раковиной в ванной. Она вообще жила в своем собственном мире.

— Да, ты права… — внимательнее присмотревшись, Курт тоже узнал танцовщицу. — Но ведь она уехала несколько лет назад. Что она здесь делает?

Я едва заметно покачала головой. Боже, я понятия не имела. И не знала, что случится, если Дэвид увидит её тут. Ей было запрещено к нему приближаться.

Однако этот отель принадлежал мужу Натальи, а они с Уиллом до сих пор состояли в браке, насколько мне было известно… Вот только мой брат распорядился, чтобы она держалась подальше. Он пообещал убить мать, если когда-нибудь увидит ее снова.

Я должна отвлечь его, пока он её не увидел.

— Расскажем ему? — поинтересовался парень.

— Нет, — быстро выпалила я, взяв его за руку. — Нет, он не захочет с ней встречаться.

То есть ему нельзя с ней встречаться. И прямо сейчас мне нужно было добраться до брата и найти какую-нибудь причину, чтобы увести его из отеля. Отец сможет разобраться с ней, не посвящая Дэвида в курс дела.

Вытянув Курта из-за шторы, я быстро, но тихо двинулась вдоль стены в сторону дверей.

— О! — послышался удивленный голос Натальи.

Я остановилась, закрыв глаза. Проклятье.

— Не знала, что здесь кто-то есть, — заметила женщина. — Что вы тут делаете, детишки?

Отпустив руку парня, я медленно повернула голову к ней. Она стояла посреди бального зала, застыв в процессе вращения со слегка разведенными руками.

— Тебе запретили появляться в Саратове или Москве, — твердо сказала я, сделав шаг вперед.

Минуту Наталья разглядывала меня, вероятно, пытаясь вспомнить мое лицо, скрытое под гримом, но затем на нее снизошло озарение, и она произнесла:

— Ты.

Она меня помнила.

Прежде чем я успела приблизиться к ней, женщина развернулась к двери, её глаза по-детски заискрились.

— Мой сын здесь? — спросила она. — Прошло столько времени…

— Держись от него подальше! — я сделала еще несколько решительных шагов ей навстречу. — Я серьезно.

Взгляд Натальи метнулся ко мне; она с жеманной улыбкой теребила пальцами свою пачку.

— Тебе нравится? — женщина с надеждой посмотрела на меня, словно не услышала ни слова из сказанного мной минутой ранее. — Мои старые костюмы все еще мне впору. Я до сих пор хорошенькая, правда?

Что? Хорошенькая? Кажется, она сходит с ума.

— Что происходит? — Курт подошел ко мне сзади, но Наталья лишь мельком взглянула на него, после чего опять уставилась на дверь.

Она хочет отправиться на поиски Дэвида.

— Он теперь мужчина, — мечтательно произнесла Наталья. — Молодой и сильный.

Я покачала головой, подтолкнув Курта плечом, и двинулась к выходу.

— Она ненормальная. Нам лучше уйти.

Развернувшись, я взяла парня за руку и потянулась к дверной ручке.

— Передай, что мамочка его любит, — воскликнула женщина. — Единственная, кто его любит.

Я резко обернулась, отпустив Курта, и прорычала:

— Это не любовь!

Горло сдавило от сдерживаемых рыданий. Несмотря на гнев, я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Она больше не сделает ему больно. Она не сможет. Дэвид ей не позволит.

Но Наталья опять пропустила мои слова мимо ушей. Она казалась умиротворенной, даже немного радостной.

— Я слышала, он стал сущим животным, — произнесла она игриво. — Ни одной девушке в этом городе от него не спастись. Да, он такой, мамочкин большой мальчик.

— Господи, — пробормотал Курт, стоявший сбоку. — Что она с ним сделала?

— Он тебя трогал? — спросила Наталья.

Я скрипнула зубами.

— Обязательно тронет, знаешь? — женщина приблизилась на шаг. — Он разрушитель, как и его папочка.

Я едва заметно покачала головой. Этого никогда не случится. Мой брат никогда так меня не обидит.

— Я хотела, чтобы он тебя взял… — тихие слова, слетевшие с её губ, просочились в мою душу и заставили вздрогнуть от ужаса. Она пристально смотрела мне в глаза. — Ты спишь в его комнате, и ему не удастся устоять перед запахом его драгоценной девочки, — протянув руку, Наталья нежно провела костяшками по моему подбородку. — Его маленького сокровища.

— Эй, эй! — Курт оттолкнул её кисть и притянул меня к себе.

Наконец она перевела взгляд на него.

— Я помню тебя. Ты друг моего сына. Значит, он тоже здесь?

У меня перехватило дыхание. Дэвид.

Вдруг двери сзади нас распахнулись. Оглянувшись через плечо, я увидела брата, ворвавшегося в зал. Его лицо было напряжено, глаза яростно сверкнули, когда он заметил меня.

— Я так и знал, что видел тебя внизу, — злобно прошипел он. — Что происходит, черт побери? Как ты сюда попала?

Молниеносно развернувшись, я попыталась закрыть ему обзор своим телом.

Но тщетно.

Голос Натальи пропел:

— Дэвид.

Я закрыла глаза и сжала кулаки. О нет.

— Пожалуйста, Ник, — молил он; его губы дрожали.

Слезы катились по моим щекам. Я стояла над своим братом, сидевшим на краю кровати. Она уже ушла, получив от него то, что хотела.

Но от него все еще несло её парфюмом.

Дэвид всегда сразу принимал душ. Почему же не сделал этого сейчас?

— Я гнию изнутри, — прошептал он, словно на последнем издыхании. Опустив голову, он смотрел в пол.

Мой взгляд был обращен к свежим порезам на его бедре – там, где большинство окружающих никогда не заметит. Он нанес их несколько дней назад. После её прошлого визита.

Теперь она наведывалась в его комнату все чаще. Он так быстро вырос за последний год, стал выше и больше. Его скулы и челюсть теряли юношескую округлость и обретали мужественные черты. Летние баскетбольные тренировки сделали мускулатуру Дэвида более рельефной, а плечи – широкими.

Несколько лет назад, сразу после переезда, я узнала о том, что творилось в этих стенах, но брат отказался кому-либо рассказывать. И мне запретил. Однако меня не покидала надежда, что Наталья потеряет к нему интерес, когда он повзрослеет.

Не потеряла. Я поняла, что она не была растлительницей в прямом смысле слова. Дело было не в теле Дэвида или его молодости, а в нем самом. К тому же она просто была психопаткой. И ревновала. Он уже перешел в старшую школу, появилось множество конкуренток – юных девушек, способных отвлечь его внимание. Наталье это не нравилось.

Подступив к нему, я дотронулась дрожащей рукой до его плеча. Он до сих пор был обнажен, лишь прикрывал бедра черной простыней.

Я нагнулась, пытаясь заглянуть ему в глаза и упрашивая его:

— Уж лучше я пораню себя. Пожалуйста, не заставляй меня опять это делать. Прошу.

Он уронил голову, прижавшись своим лбом к моему, и часто дышал, как будто старался сдержать слезы.

— Что-то должно сломаться, — прошептал Дэвид. — Должно. Хочешь, чтобы это был я? А? — он крепко схватил меня за подбородок и произнес: — Семья. Ты мне нужна. Сделай это.

Семья.

Я покачала головой. Ситуация ухудшалась. Когда это закончится? Он все больше и больше нуждался в боли…

— Пожалуйста, — тихо всхлипнула я.

Зарычав, Дэвид подхватил свой ремень с кровати и поднял руку, готовясь нанести удар по собственной спине.

— Нет! — я отобрала ремень, выпрямилась и бросила его на пол. Когда брат бил сам, то делал это слишком сильно. Парни на тренировках могли начать задавать вопросы. Рыдая, я сжала пальцами его волосы. Ссадины и синяки на его лице ни у кого не вызовут подозрений. Дэвид постоянно участвовал в драках, поэтому подобная легенда казалась правдоподобной.