Он широко улыбнулся, дразня меня.

— Или, может, это?

Накрыв клитор губами, Курт резко втянул мою плоть в себя, слегка прикусил и отпустил. От этой сладкой пытки я выгнулась, застонав, и прошептала с придыханием:

— О боже.

— Ты такая красивая, — едва слышно произнес он. — Готова, мелкая?

Внутри все содрогнулось от предвкушения. Меня не рассердило даже прозвище «мелкая». В этот раз оно прозвучало ласково.

Я кивнула, запустив пальцы ему в волосы. Я была готова, хотя не знала, к чему именно. Просто желала большего.

Парень поднялся и, постепенно заставив разомкнуть губы, проник языком в рот; мы слились в поцелуе. Из груди вырвался стон, тело действовало само по себе, когда я обхватила его талию, согнула колени и притянула к себе.

Мои соски коснулись Курта, я приподнялась и страстно ответила на поцелуй. Его кожа, его запах, вкус… В этот момент я почувствовала себя обновленной.

Встав на колени надо мной, он направил себя к моему влагалищу. Когда головка проникла внутрь, резкое жжение вновь заставило меня оцепенеть.

— Больно! — все мои мышцы напряглись, я боялась пошевелиться.

— Посмотри на меня, — сказал парень.

Я несмело подняла глаза и уставилась на ямочку на его нижней губе.

— Согни колени сильнее.

Сделав это, я впилась пальцами в его бока.

— Теперь расслабь бедра, — проинструктировал Курт. — Раздвинь ноги шире, чтобы они коснулись кровати, ладно? Откройся мне. Просто откройся.

Я раздвинула бедра и подогнула колени.

Курт надавил еще немного, и я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, но не остановила его. Остановившись, он нагнулся и прошептал:

— Ты меня мучаешь. Я жутко хочу войти в тебя.

— Ты еще не вошел?

Парень затрясся от смеха.

— Не полностью. До сих пор больно?

Я собиралась сказать да. Мне все еще было некомфортно, но… Полагаю, как таковой боли я уже не чувствовала, поэтому просто покачала головой.

Глядя мне в глаза, он медленно проник чуть глубже, и я ощутила себя… наполненной. Это было так странно.

— А теперь?

— Я не… — запнулась я, пытаясь привыкнуть. — Не знаю.

Одним толчком Курт вошел до конца и задел какую-то точку, так что у меня даже закатились глаза. О черт.

— Курт…

— Бэнкс, господи! — он поцеловал меня. — Так приятно.

Сжав его талию, я наслаждалась тем, как парень покусывал мои губы, двигаясь все выше к шее. Спустя некоторое время чувство дискомфорта совсем исчезло.

— Положи одну руку мне на плечо, — приказал Курт, отстранившись назад. — Я хочу, чтобы ты ощущала мои движения.

Я выполнила его просьбу, и он медленно вышел из меня. Прежде чем я успела почувствовать, как между ног стало влажно, Курт качнул бедрами и опять погрузился внутрь.

— О боже, — простонала я.

Боли больше не было.

Держась за него, я наблюдала, как двигалось его тело, а комнату наполняли звуки нашего прерывистого дыхания и стонов. Он входил и выходил из меня все быстрее, его взгляд метался между моими глазами, губами и телом.

— Что ты чувствуешь? — спросил парень.

— Похоже на пальцы, скользящие по волосам, — выдохнула я. — Такой гладкий-гладкий и твердый… Я хочу больше и глубже… О да, вот здесь.

Резко вздохнув, я зажмурилась. Я была готова кончить.

Раньше я уже доводила себя до оргазма, но сейчас все ощущалось по-другому. Мышцы сковывало сильнее, внутри словно бушевал циклон, поднимаясь все выше. Я жаждала развязки.

Приподнявшись, я обхватила его шею и крепко, жадно поцеловала. Его волосы промокли от пота.

— Заставь меня кончить, Курт, — улыбнувшись, прошептала я ему на ухо. — Сделай это, и я позволю тебе наблюдать за мной и за тем, что я делаю в душе, когда думаю о тебе. Ты ведь любишь наблюдать, верно?

Он хрипло зарычал, схватив мои запястья и прижав их одной рукой к кровати у меня над головой. От неожиданности мне стало смешно. Я нервничала и была безумно возбуждена.

— А я-то думал, что проявил любезность, осторожничая с тобой, — Курт сжал мою задницу, другой ладонью насадив меня на свой член.

Я застонала от удовольствия.

— Да!

Его толчки ускорились, стали более резкими. Кажется, он сходил с ума, исступленно двигаясь сверху, а мне оставалось только наслаждаться, вцепившись в него обеими руками. Я чувствовала себя игрушкой, созданной специально для Курта, но сейчас меня это абсолютно устраивало.

Мне нравилось, что он видел меня такой и при этом хотел быть со мной.

С каждым его проникновением мои колени поднимались все выше, тело охватывало жаром. Наконец внизу живота возникли приятные ощущения, которые начали распространяться по ногам. Мое тело оцепенело, я вскрикнула и, держась за Курта, отдалась оргазму.

Не сбавляя темпа, он хрипло застонал. Наконец, после сильного финального толчка парень замер и запрокинул голову назад.

— Боже, детка. Твою мать!

Курт рухнул на меня. Наши потные, пылающие тела слились в эйфории.

Я знала, чего была лишена все это время, но… не думала, что не устою перед соблазном. А теперь, наверное, и подавно не смогу устоять.

Мое дыхание постепенно пришло в норму, однако я не отстранилась от Курта, губы которого все это время ласкали мою шею.

Вскоре мы вернемся обратно в реальность, поэтому хотелось насладиться последними приятными мгновениями.

Мы просто лежали. Мне нравилось ощущать эту близость и его тепло.

— Почему ты эпилирована? — внезапно поинтересовался Курт.

Эпилирована?

А, он имел в виду там, внизу.

Курт провел носом по моей щеке и отстранился. Его лицо все еще было красным, а глаза выдавали усталость.

— Я не жалуюсь, — уверил он, улыбнувшись. — Просто это неожиданно. Особенно для… девственницы, которая не планировала никаких действий в той области.

Я закатила глаза, на сей раз не приняв близко к сердцу его шутку.

Но от веселья не осталось и следа, когда я задумалась, как ему ответить. Может, теперь это вообще его касается?

Я делала эпиляцию годами. Поначалу было трудно, однако со временем боль стала терпимой. К тому же, теперь мне приходилось повторять процедуру всего-то каждые пару месяцев.

В подростковом возрасте первые появившиеся на лобке волоски я пыталась сбривать, но они быстро отрастали и были очень жесткими. Вскоре понадобилось заниматься ногами и подмышками. Я делала все, что было в моих силах, чтобы не превратиться в женщину окончательно: одевалась как мальчик, прятала волосы, сдавливала грудь повязкой…

— Я не должна была измениться, — произнесла я тихо. — Не должна была повзрослеть.

========== Часть 16 ==========

Бэнкс

Ночь Дьявола, шесть лет назад

— Ты была права, — ответил Курт.

Я рассеянно кивнула, не веря собственным глазам. Мы смотрели, как танцующая женщина порхала по паркету, напоминая бабочку своей невинностью и хрупкостью. Она была прекрасна.

Такая красивая и… знакомая. Кто она такая?

Её волосы взмыли вверх, и я уловила черты лица. Сердце болезненно сжалось, а в легких внезапно закончился воздух.

О боже. Не может быть.

Эта музыка. «Ночной туман». Я уже слышала ее раньше.

Отпрянув от шторы, я поежилась. Не может быть, что это она.

— Я думал, это просто легенда, — тихо произнес Курт, все еще наблюдая за её невесомыми, грациозными движениями. Она летала. Она всегда летала и парила, будто для нее не писаны законы гравитации. И по-прежнему оставалась воплощением изящности. — Ты знаешь, кто она такая? — спросил он.

Мой взгляд метнулся к нему. Парень казался обеспокоенным.

Я быстро кивнула. Живот свело, я была слишком потрясена, чтобы придумать какую-нибудь легенду.

— Это Наталья Торренс, мать Дэвида.

— Его мать? — Курт непонимающе уставился на меня, а затем снова повернулся к женщине. — Но…

Она исчезла три года назад, когда терпение Дэвида наконец-то лопнуло. Он вредил себе, заставлял меня причинять ему боль и был одержим тем кошмаром, который творился в его голове, пока однажды ночью она окончательно не довела его до срыва.