На меня посыпались осколки. Стеклянный купол разбился вдребезги, на пол хлынул смертоносный дождь. Кассирил вытолкнула вперед изумрудную волну, и та словно ветром смела тысячи звенящих обломков в сторону. Сапфировая закричала от ужаса, магия врывалась разноцветными Нитями в ее податливое, ставшее внезапно настолько уязвимым тело. Они тянули из нее саму жизнь, и даже сапфировая магия не могла ей помочь.

Пол вздрогнул еще раз. Противоположная стена стремительно обваливалась под напором того, кто, разметав хвостом остатки, зацепился за край лапой с белыми когтями. Подтянув свое тело наверх, Мааррх, а это был именно он, распахнул сложенные крылья, накрыв нас громадной тенью. Он издал настолько оглушительный рев, что у меня мгновенно заложило уши, а Таргиу будто бы затрясся изнутри. Справа полыхнуло зеленым и янтарным. Двери наверх распахнулись, и в зале оказались сразу четверо: всклокоченный Йитирн, не менее растрепанная Сария в окровавленном поддоспешнике, Танария в облике огромного белого с седыми подпалинами волка и янтарная ведьма. Веланна казалась острием этой атаки, ее идейным вдохновителем.

Рубиновая энергия прислушалась ко мне. Я хотела освободиться.

Цепи, сотворенные из рубина, треснули и лопнули. Силы вернулись ко мне почти мгновенно, но на этот раз я чувствовала себя иначе. Рубиновая энергия влекла ко мне и другую. Сапфировые и Изумрудные Нити стелились возле Рубиновых, позволяя направлять себя. Меня прошибло, потом откинуло к стене. В ушах зазвенело, и я ощутила, что смотрю на этот мир иначе. Я не принадлежала этому миру, хоть и оставалась его неотъемлемой частью.

Передо мной упала на колени Кассирил.

— Я смогу сдержать, защитить ее! — ведьма подобрала с пола осколок рубинового кристалла. — Возьми, возьми его в руку. Сжимай.

— Нет уж, — вскрикнула Аиша, Сапфир.

Легкое прикосновение чужеродной магии лишь усилило негативный эффект. Я видела Йитирна, я видела несколько порождений кошмаров. Зал превратился в какофонию не только звуков, но и вспышек, заклинаний, откликов магических сплетений. На руке прорастали чудовищные когти. Под кожей словно поселился жалящий рой микроскопических существ.

Мааррх сделал резкий вдох. И я не понимала, почему все вдруг так заспешили под защиту уцелевшей стены. А затем пространство взорвалось огненным веером, ослепительным оранжево-алым пламенем. Языки огня танцевали у меня перед лицом, выжигая остатки сознания.

Теневая ведьма плясала под напором обжигающего драконьего дыхания. Всполохи темных завихрений, казалось, защищают ее. Она упала на колени.

Мааррх подался вперед. Мысленная связь установилась между нами, я слышала слова, но не понимала, какой смысл они несут в себе. Закончилось это внезапно: изумрудная энергия скользнула по рукам. На глазах у Кассирил стояли слезы. Я ощутила себя не Евой, не Мэйв, а Кассирил. Она умирала. Ее сердце замедляло ход. Ее дыхание становилось тихим и свистящим. Остатки ее жизненной силы, то, что заставляло ее существовать, быть ведьмой, медленно переходило ко мне. Я испытала первую влюбленность, первый поцелуй, ощущение силы, какую Кассирил испытывала от общения со своим драконом. Я видела сотни различных мест, где когда-либо побывал Изумруд.

С ее последним вздохом я была окончательно истощена. Я тяжело завалилась на бок, наблюдая, как догорают маленькие язычки огня. Аиша поднималась на ноги, в руках у нее поблескивала волшебная палочка.

— Сразись со мной, ведьма! Не дракон, не кучка твоих бесполезных приятелей, только ты и я! Мы не только были близки, как наши Камни, мы были ведьмами двух родственных друг другу драконов. Познакомься, Ева. — Она сделала приглашающий жест рукой. — Его зовут Аэкол.

Послышался хруст камня. Самые дурные мои опасения не имели ничего общего с тем, что вылезало напротив. Мой дракон был крупным, этот в полтора раза больше, чем Мааррх. Мой был золотым, Аэкол имел насыщенный цвет серебра. Черные прожилки на крыльях, белые когти, хищные зеленые глаза. Все его тело было защищено хитиновыми пластинами, слишком крупными, чтобы быть чешуей. На шее высился частокол длинных, острых шипов. Над вытянутой головой возвышались четыре тяжелых рога: черные, словно отполированные временем или магией. Из спины произрастали два могучих крыла с бело-голубыми перепонками, увитыми черными капиллярами.

Дракон встряхнул шеей и огласил своим ревом Таргиу. Мааррх слегка заколебался, оскалил зубы. Я выступила вперед.

— Я принимаю твой вызов, Аиша.

— Нет! — крикнул Йитирн. — Ты еще не завер…

Остаток его слов потонул в шуме двух пар хлопающих крыльев. Мааррх взвился с насиженного места, его хвост с оглушительным треском прошуршал по нижней части башни. Аэкол выдохнул коротко и мощно, но темно-синее пламя с проблеском желтизны не причинило Мааррху никакого вреда. Он тоже взлетел, его крылья зацепили пол и оставили в нем прореху. Башня угрожающе покачнулась. Аиша удержалась на ногах, тела Эораны и Гарпии скатились к краю и пропали на фоне предрассветного неба.

Первый удар был мощным до такой степени, что я опрокинулась, не успев толком встать. Сапфировая стрела взорвала пространство. Я упала, и у меня мгновенно перехватило дыхание. Я знала, что подняться на ноги быстрее — мой единственный шанс перехватить инициативу в схватке с Сапфировой. Я перевернулась на бок и встала на четвереньки. Второй удар был не меньшей силы, но на этот раз рубиновая энергия коротко вспыхнула, отводя его. Я собрала силы и рывком приподнялась. Сапфировая стрела, уже третья по счету, летела прямо на меня. Я увернулась, создав из энергии щит. Он поглотил часть сапфировой энергии, а другую обратил против Аиши.

Ведьма скривилась и бросилась мне наперерез. Рубиновый хлыст сам лег мне в руку, удобный и прохладный. Я замахнулась, промазала: Сапфировая разгадала мой замысел и вовремя отступила, в то время как рубиновая энергия искрами осыпалась, соприкоснувшись с полом. Аиша развела руки и выбросила их вперед. Нить ее энергии взвилась ввысь. Рубиновая перехватила ее, дернула на себя, и сапфировая Нить растаяла. Я подхватила остаток неиспользованной энергии, сконцентрировалась и выбросила вперед. Аиша отлетела на несколько шагов назад, на боку расползалось кровавое пятно.

Мааррх сбил Аэкола в воздухе. Серебряный дракон мощным взмахом крыльев сумел удержать равновесие, но не сбросить с себя золотого. Его белые когти вспарывали золотистую чешую одним прикосновением. Мааррх зарычал от боли, и я разделила с ним это мгновение. Эта боль дала мне силу.

Вкладывая в Нити рубиновых сплетений новый смысл, я возжелала причинить этой насмешливо-самоуверенной в себе ведьме весь возможный вред. Она больше не была в моем понимании «сестрой», как была ею Изумруд.

Это она предала всех ведьм Джахайну.

Это она убила сестер ради собственных амбиций.

Мааррх впился зубами в крыло противнику и мотнул головой. Перепонка порвалась, с треском сломалась кость. Аэкол взревел. Он изогнул шею, его синее пламя облизывало чешую Мааррха, и золотому пришлось нырнуть вниз, чтобы избежать едкого пламени противника. Серебряный дракон взмахивал обоими крыльями, но его отчаянье и неожиданное ранение передались и Аише. Она скороговоркой прочитала исцеляющее заклинание, но ее Аэкол был слишком далеко от нее, а все ее силы уходили на схватку со мной.

И тогда я закрыла глаза. Поставив перед собой руки, я собрала воедино все те ведьминские силы, что перешли ко мне вместе с Кассирил и частично с самой Аишей, и медленно свела их вместе.

Рубиновое копье претворилось в жизнь одним моим желанием. Энергия послушно принимала привычную форму, наполнялось яростью, болью, разочарованием, гневом, сожалением и злостью. Аиша замерла, обращенная ко мне одним лишь полным тоски взглядом. Пролетев метра два, копье швырнуло Сапфировую на пол. Аэкол бросил Мааррха и теперь угрожающе надвигался на нас. Мимо меня пронеслись Танария, ее сестра и Йитирн. Веланна подняла руки вверх. Искаженная магия создала янтарных вихрь, и Аэкол, влетев в него, мгновенно потерял ориентацию в пространстве. Мааррх насел на него сверху, алое пламя разбивалось о чешуи противника.