— Говори за себя! — огрызнулась Кассирил, ее лицо приняло мстительное выражение. — Только ты предала нас.

Сапфировая будто получила пощечину, по бледному лицу пошли пятна.

— Каждый из нас предал Мэйв по-своему! — заорала Теневая. — Каждый предал Рубин! Каждый! Ты не предала? Янтарная? Аметистовая? Янтарная?

— Ты гордишься этим, а мы — нет, — злобно прошипела Кассирил. — Ты не склонила головы перед своими Богами, когда они просили тебя о помощи. Ты склонила голову перед магом, перед тираном.

Глаза Сапфировой разгорались внутренней силой.

— Ты не представляешь, насколько силен Джахайн! — выкрикнула она. — Этот человек, этот ведьмак могущественен настолько, что может стереть с лица Лаэрта моря, океаны, создать новую жизнь и покончить со старой. Он и есть истинный бог, истинное лицо Лаэрта! Ни Ассармиэль, ни Раадхр не имели такой возможности. Они перекладывали обязанности на нас, на ведьм. И мы подчинялись, если хотели обладать своей силой. Даже Рубин.

Она перевела дыхание и взмахнула рукой.

— Посмотри на себя и посмотри на меня, — сказала она уже ровно. — Ты прикована к стене рубиновой цепью больше столетия. Твои силы больше не подчиняются тебе, они стали моими. Я стала сильнее, я стала сосудом воплощения мести, могущества, я соединяю в себе все Камни. Я новый «Рубин», я — Сапфир, несущий свет и очищение. Мы усилим магию, выведем ее на новый уровень. Она перестанет быть решением ото всех проблем, ее перестанут использовать при каждом удобном случае. Магия скоро станет привилегией, тем, чем можно обладать только избранному. И не важно, мужчиной он будет или женщиной. Джахайн доказал это!

— Но ведь Мрачное Пламя нужно не тебе, а Джахайну, — нашла я в себе силы произнести хоть какое-то слово. Дальше оказалось легче.

Сапфировая ведьма посмотрела на меня с отчуждением.

— Разумеется. И я — лишь послушный его воле сосуд. Я Хранительница Камня, а значит могу вместить в себе силы остальных семи.

Я слегка пожала плечами, насколько то позволяли мне рубиновые цепи.

— Ты зря надеешься, что Джахайн оставит тебя рядом после того, как ты отдашь ему все эти самые силы. Ты будешь слаба. И ты ненадежна.

— Я служу ему верой и правдой!

— Пока ты сильна, да. Думаешь, я не заметила, как ты превозносишь себя в своем убежище? Рубин всегда стоял над вами, но только ты нарисовала Сапфир выше остальных своих сестер. Только твоей комнаты нет в полукруглом зале. Я вспоминаю… Мэйв всегда видела в тебе угрозу.

Теневая хотела открыть рот, но я бесцеремонно ее перебила:

— Угрозу не себе. Угрозу Атарии, Лаэрту в целом. Она знала о твоей ненависти к ней. Она знала, как страстно ты хотела быть Мрачным Пламенем. Вот только Боги выбирали ее. Однажды она даже предложила Ассармиэль выбрать тебя вместо нее, но Раадхр настоял, чтобы их волю исполняла Мэйв.

Ведьма недовольно скривилась.

— О да, рубиновая сестра обладала этим… даром. Видеть то, что пытались от нее скрыть. Видеть то, что творилось в чужой душе. Именно так она впервые узнала о предательстве Янтарной. О том, что на самом деле открыло нам глаза. Но она не была способна контролировать ярость Мрачного Пламени, это сделало ее слабой, уязвимой, слепой. Кто бы мог подумать, что Мэйв убьет не кто-то, а ее собственный дракон!

Сапфировая ведьма выпалила это на одном дыхании и смотрела на меня, наслаждаясь произведенным эффектом. У меня сперло дыхание, словно невидимая рука сжала сердце. Что? Аксоот? Дракон, которым я готова была восхищаться за преданность Мэйв, убил ее? Ее Аксоот? Мааррх? В душе поднималась неведомая мне волна гнева и печали. Рубиновые цепи нагрелись, внутри них разгорался потусторонний свет. Сапфировая слегка отпрянула от меня, Эорана и Гарпия сделали шаг вперед, остановились в нерешительности.

— Это ложь, — прохрипела я. — Аксоот не сделал бы этого.

— О, конечно, — довольным голосом пропела Теневая. — Последний удар нанес вовсе не он, у него вдруг не хватило сил. Он все же любил ее.

Она сверкнула глазами и неожиданно успокоилась.

— Ты была очень плохой ведьмой. И не подозревала, что все те, против кого ты обращала свой гнев, копили свой. Мы с сестрами всегда заботились о своей репутации, а ты — нет. Ты делала то, что считала нужным. И ты никого не спасла этим решением. Ты вершила судьбы, наплевав на собственную. И тогда ты лишилась Камня. Каково сознавать, что это — твое последнее рождение?

Воспрянув духом, Сапфировая отдала приказы Эоране и Гарпии. Они встали по обе стороны от Гримуара, лжепровидица взялась за руки наемницы.

— Двое по обе стороны. Двое, лишенные прошлого. Двое, отдающие свои жизни добровольно. — с достоинством произнесла Сапфировая. — Я достаточно говорила и думаю, что пора переходить от слов к делу. Какая ирония, да?

— О чем ты? — мрачно спросила я.

— О рубиновых цепях, разумеется. Ты создала их. Очень давно, еще когда не стала Мрачным Пламенем, еще когда не объединяла нас в единое целое.

— Каждый из нас что-то создал, — перебила Кассирил. — Каждое рождение одной из восьми ведьм знаменовалось каким-либо открытием.

— Не могу не согласиться, — милостиво заметила Сапфировая. — Меня знают за Сапфировый щит, что мог накрывать собой целые города, предлагал защиту от драконьего дыхания и магии младших ведьм.

— Сапфировый щит Аэка? — переспросила я.

— Одно из моих имен. Не очень благозвучное, если подумать. Мое теперешнее намного лучше всех прошлых. Я не стала его менять. Если уж я стану Мрачным Пламенем, то навеки останусь в сердцах людей Аишей.

— Ты говорила о цепях, — напомнила я, и ведьма вспыхнула злобой.

— Рубиновые цепи истощают того, на ком закованы. Их нельзя снять. Лишь разбить силой Воли. Все силы, что поглощают в себя рубиновые цепи, переходят Рубину, как ни странно. Но теперь, когда связь с Мэйв разорвана, цепи всего лишь подчиняются тем, кто дал им пищу, кто сковал их на руках пленника. Это самое совершенно оружие из всех, если…

— Если не считать Рубиновое копье, — вновь перебила Кассирил. — Рубиновое копье соткано из самой сути магии. Явление очень редкое. В нем заложено столько ярости, что оно способно убить любое существо. Даже дракона.

— Это самое совершенное оружие, — нарочито медленно повторила Аиша. — Из тех, что не бьют, но причиняют боль и страдания. Если ты не ведьма, то разбить рубиновые оковы невозможно. Они будут поддерживать в пленнике жизнь годами, и даже смерть не властна над тем, кто закован в эти цепи. Вот та самая ирония: умереть, закованной в рубиновые цепи. Завершить свой цикл, закованной в свое же собственное творение. Обещаю рассказать тебе все секреты, которые хранили от твоего знания твои «сестры», Мэйв. Это будет небольшая, но справедливая плата за возможность обладать Пламенем.

Она прошла передо мной, пахнуло смертью и разложением. Ведьма обошла зал и встала перед Гримуаром, простерла над ним руки и запела. Ее голос многократно усиливался акустикой просторного круглого зала, возвращался к ней, уже напоенный энергией. Сапфировые Нити закружились, превращаясь в подпитку для мощного заклинания. Рубиновые цепи сомкнулись на мне сильнее, буквально врезаясь в кожу потяжелевшими звеньями. Кассирил изогнулась в приступе боли, выгнулась дугой и негромко застонала.

Изумрудные Нити сверкали, вливаясь размеренным потоком в тело Аиши. От ведьмы проросли два острых сапфировых кинжала. Эорана, пятная кровью пол, Гримуар и руки Сапфировой, начала тяжело оседать с перерезанным горлом. За ней Гарпия, в чьих глазах промелькнул ужас, мешком свалилась на пол. Кровь толчками разливалась по полу, попадая в едва видимые линии или, скорее, желобки, по которым текла по окружности ко мне и к Кассирил. Камни Сапфировой ведьмы сияли все ярче, тем ярче становился свет внутри рубиновых цепей. Перед глазами становилось темно. Сердце стало биться реже. Кожа ощущала на себе прикосновение смертельного холода.

Твое первое и последнее рождение, Мэйв…

Ощутимую встряску, казалось, всего Таргиу я приняла на счет мощности заклинания. Со стен стали падать мелкие камушки, известка; задребезжал стеклянный купол башни; кровь на полу расплескивалась. Теневая ведьма заметно занервничала, пение ослабло, а затем она и вовсе пропустила половину слова. Энергия перестала кружиться. Я почувствовала буквально всем телом, как разозлилась на Аишу невидимая, неосязаемая, но такая живая, наполненная могущественной силой магия. Сапфировая осознала, что допустила ошибку, и затараторила, желая умилостивить ту, что призвала. Но синие сапфировые нити уже распускались в стороны, извиваясь подобно причудливым змеям. Изумрудная энергия вернулась к Кассирил, и в жуткой секундной тишине звенящим звуком разбились ее рубиновые цепи. Камень пошел трещинами. Кассирил упала на пол. Рубиновая энергия кружилась во все стороны, окутывая хозяйку Сапфировой крепости.