Силуэт стал четче. Я видела сильного зверя. Он угрожал мне. Составлял конкуренцию одним только своим присутствием. Он разговаривал. Разумный. Голод и ярость, переполнявшие меня, не дали мне иного выбора. Я зарычала. И зверь зарычал в ответ. Я переставила лапы и оскалила зубы. Рубиновое сплетение обожгло мои не то руки, не то лапы. Я бросилась вперед. Почему я так быстро двигаюсь? Я была в прыжке, когда сильный удар сбил меня в сторону. Я упала на землю, в следующую секунду пришла в себя.

Передо мной стоял Мааррх. Я испуганно отпрянула. Во рту мгновенно пересохло. По плечу змеились темные прожилки.

— Это нехорошо, — покачал головой дракон. — Идем, тебе нужно вернуться.

Мы вернулись. Меня не переставало колотить, словно я была в лихорадке. Мысли путались, напоминая мне о голоде, что подчинил себе рассудок. Я старалась не смотреть на Мааррха и Йитирна, чувствуя себя бесконечно виноватой. Я подсела поближе к огню, пытаясь согреться.

Мааррх пересказывал, что случилось, темному эльфу. Я смотрела на языки пламени, пляшущие под треногой. Огонь успокаивал. Грудь еще стискивала невидимая рука, пребольно впиваясь в сердце ледяными когтями.

— …нам необходимо связать ее с Рубином и поскорее, — услышала я слова Йитирна, голос его звучал встревоженно. — Мы встретили изумрудную ведьму.

Мааррх выглядел серьёзным.

— Что будет, если она не… свяжет себя с Камнем?

— Боюсь, что ничего хорошего, — ответил Йитирн. — Изумрудная Кассирил сказала, что Ева может потерять контроль над собой. И рано или поздно превратится в некую полуразумную магическую тварь. Животное, которое испытывает невероятные муки от владения магией. Обратить процесс нельзя, лишь замедлить. Но что-то подобное… Это было впервые. Я так думаю.

— Я готов помочь найти Рубин, — пробормотал дракон. — Но я не могу сделать так, чтобы она не видела… ну, память. Если именно это спровоцировало… Она в куда большей опасности со мной, чем без меня.

— Ее мог истощить ритуал, — возразил Йитирн. — Я не учел, что она не завершила свое перерождение. Да что там, я напрочь забыл об этом. Заклинание призыва — высшая ступень ведьминского ученичества и требует огромного могущества. Уровня Мэйв, чтобы ты понимал.

— Ты подвергнул ее такому риску ради чего?

Мааррх угрожающе зарычал и надвинулся на темного эльфа. Дроу оставался внешне спокойным, но я не могла не заметить, что он постарался незаметно сделать пару шагов назад.

— Мы пришли к тому, с чего начали! Нам нужно узнать, где находится Рубин. Аксоот был драконом Мэйв, хочешь ты того или нет. И он знал, где Камень.

— Не знаю, — Мааррх потер подбородок. — Там была… Скала и ущелья. Но я не увидел самого места, оно было… закрыто от меня. Какой-то преградой.

— Я говорил, что потребуется заклинание, чтобы получить доступ к этим воспоминаниям Аксоота. Твой предок знал место, которое было сердцем для его ведьмы. Он не стал бы «делиться» этим воспоминанием со всеми своими потомками, Мааррх. Это сокровенное знание.

Дракон занервничал.

— Тогда… Что надо делать? Она, — он кивнул в мою сторону, — не сможет читать заклинание прямо сейчас. Что, если этот приступ повторится?

— Согласен. Но ей придется участвовать. Она ведь Рубин, а ты… — Йитирн поднял руки в примиряющем жесте, — да-да, ты единственный доступный нам потомок Аксоота, что может помочь.

Мааррх облегченно выдохнул.

— Я прочту заклинание, — я подала слабый голос.

— Ну уж нет, — Мааррх подошел ко мне. — Ты будешь спать. Отдыхать.

Он сверкнул янтарно-зелеными глазами.

— Ложись. Тебе это нужно. Не надо ничего говорить.

Я попробовала сопротивляться, но поняла, что Мааррх прав. Мне ужасно хотелось спать. И я погрузилась в спасительную темноту.

Пустота рябилась тысячами воспоминаний. Я шла во тьме, ориентируясь на звук голоса. Не оглядываясь назад, я знала, что за мной идет крылатая тень.

Мэйв вынырнула из полутьмы. Золотой дымкой обозначил себя силуэт Аксоота. Мэйв была встревожена.

— Я не могу позволить тебе, — сказала она, обращаясь к дракону. — Вирсед знает, что ты — мой дракон. Я должна стереть из твоей памяти, где находится Рубин, если мы хотим пережить бой и все, что грядет после.

«Это твое последнее рождение, Мэйв».

— Я — Хранительница Камня. Такова моя судьба. Лаэрт не сможет… Лаэрт всегда будет нуждаться в Мрачном Пламени. Этот цикл никогда не прервется. Было глупым думать, что я смогу отказаться от своих сил.

«Я люблю тебя, Мэйв. Я приму любое твое решение. Но не это».

Она вздохнула с сожалением. Ее рука коснулась носа дракона. Аксоот прижался к ее ладони, из ноздрей повалил серый дым. В его любви чувствовалась многовековая боль, предстоящая схватка рождала ужас в его душе. Но он знал, что пойдет за своей ведьмой до самого конца.

— Я люблю тебя, Аксоот. Прости.

И Мэйв взмахнула рукой.

Я охнула, машинально села. В груди билась свирепая боль. Боль утраты, боль душевной раны. В висках стучало.

С трудом выбралась из шалаша. Мааррх поднял на меня встревоженный взгляд, толкнул в бок спящего Йитирна.

— Я… Мы не сможем. — Пробормотала я. — Мэйв стерла…

Мааррх приподнялся.

— Стерла что? — потребовал он. — Говори, Ева.

В наступившей тишине я сказала:

— Мэйв стерла из памяти Аксоота знание о местонахождении Камня.

========== Глава 27. Тревожный сон ==========

Я очнулась с болью в душе. Приподнялась на локте, чтобы вглядеться в чернильную пустоту за пределами шалаша. Пирру показался мне нереальным, до того странно выглядела эта черная шерсть, словно искаженная, размытая. Он дремал, положив продолговатую голову на лапы. Снаружи не доносилось и звука, и я, подтянув к себе плащ, поднялась. Зверь никак не отреагировал на происходящее: на него это точно не похоже. Пирру вставал одновременно со мной, стоило мне открыть глаза, и уж точно никогда не засыпал прежде, чем засну я. Теперь же он и не пошевелился. Пространство вокруг меня казалось мне пугающе незнакомым. От него тянуло неестественными холодом и тьмой.

Снаружи неподвижные фигуры дракона и Йитирна замерли перед костром, чье пламя взметнулось резко вверх да так и не осело обратно. Их лица выражали озабоченность и грусть, в глазах отражался огонь, но сами они были пусты и молчаливы. Я окликнула их сначала издалека, затем подобралась поближе. Они все также смотрели в костер и не замечали меня. В руках у Йитирна был фолиант, раскрытый на странице «Поиск души»; Мааррх, судя по застывшему движению руки, собирался резко вставать, но не поднялся. Все его тело, даже подчиненное эффекту неподвижности, выражало энергию, что бурлила в нем больше, чем в нас с Йитирном. Эльф смотрел куда-то вбок, скорее всего, на шалаш. Его губы застыли, пока он говорил, превратив его лицо в гримасу. Природа вокруг оказалась такой же неподвижной.

Мне не надо было махать рукой возле глаз моих спутников, чтобы понимать, что они меня и при всем желании не увидят. Вокруг на меня наползала тьма.

Острая боль кольнула в висок. Прямо передо мной вихрь черного тумана, видимый в отсвете костра, заклубился и тут же рассеялся. Передо мной сидел Аркаар в облике птицы с рубиновыми глазами. Он поднял широкие крылья, свойственные скорее орлу, чем ворону, и оглушительно каркнул. Звук стал оглушительным, множась и преломляясь. Я слегка присела, закрывая руками уши. Ворон склонил на бок голову и щелкнул клювом.

— Следуй! Следуй за мной, Вестница! — противным голосом произнес он.

И тут же снялся с ветки. Мелькнул в темноте и превратился в крохотный путеводный огонек, подобно которому мы колдовали с Йитирном. Разве что свет, исходивший от птицы, был то синим, то красным, то желтым. Недолго думая, я побежала вслед за Аркааром, опасаясь потерять его из виду.

Громадные черные деревья смотрели на меня с осуждением и болью. Небо терялось где-то вверху, когтистые лапы, казалось, хотели схватить меня за волосы, поймать, не пустить, удержать. Но лес остался позади, я вновь очутилась на поле, где мы призывали Мааррха. Семиконечная звезда ярко светилась во тьме, словно причудливый магический маяк. Но Аркаар пролетел мимо, сделал небольшой крюк, чтобы убедиться, что я не отстала. И вновь заскользил в пустоте через поле. Сначала я бежала за ним, но вскоре выбилась из сил и могла только быстро идти, затем и вовсе снизила темп.