Мааррх дернул подбородком и отрицательно покачал головой.

— Ну, это вряд ли. Я уже согласился помочь тебе найти Рубин.

Я выжала из себя милую улыбку. «Не хочешь отвечать сейчас, придется позже», — подумала я. — «Посмотрим, как драконы сопротивляются Воле».

Мы вернулись в лагерь все вместе. Я раздумывала над тем, как нам повезло и нас никто не заметил во время проведения ритуала. Реакция Мааррха была для меня вполне ожидаемой. Я предполагала, что наш уход не оставит дракона равнодушным. И все же… Кто-то рассказывал ему обо мне. Оставалось выяснить кто и почему. Если Мааррх так цеплялся за собственное будущее, зачем ему было выслушивать обо всех моих «подвигах»?

Зверь отправился на охоту, никто не возражал. Йитирн кинул сумку возле шалаша, сел возле погасшего костра и, создав магическое пламя, принялся за разделку кроликов — нашего уже привычного рациона питания. Мааррх с недовольным лицом осмотрел нашу крохотную стоянку, но удержался от комментариев, чем весьма обязал нас с эльфом. Мы сидели молча, ожидая, пока дроу приготовит обед. Я ужасно проголодалась и не могла ни о чем другом думать, как о еде. Магический ритуал окончательно вымотал меня.

Несколько раз я ловила на себе взгляд дракона, но не поднимала глаз.

— Тебе не следовало приручать пирру, — наконец сказал Мааррх. — Этот зверь является порождением самых темных, самых ужасных кошмаров.

Йитирн с готовностью поддержал дракона. Я хмыкнула, подумав, что он мог бы и сдержать радостный вид, который приобрело его лицо.

— Зверь спас меня, я обязана ему.

— Ведьме нужен защитник, — ухмыльнулся дракон. — Понятно.

Я сдержалась, чтобы не съязвить. И уткнулась в позаимствованную книгу.

Вечер подступил незаметно. Я клевала носом, буквально засыпая над фолиантом. Йитирн раскладывал вещи и проверял припасы. Мааррх не сводил с меня напряженного взгляда и, пока я не посмотрела на него в упор, не отводил глаз. Дракон не то фыркнул, не то хмыкнул и принялся обустраиваться на ночлег. Он скептически приподнял бровь, узнав, что мы с Йитирном спим в одном шалаше. Я с мстительным выражением лица отнеслась к его реакции намеренно наивно, чем вызвала вспышку ярости в его глазах.

Утро было свежим, морозным и ветреным. Я начала думать, что если мы так и собираемся ночевать в лагерях, то хорошо бы или запастись теплой, меховой одеждой или оградить наши стоянки какой-нибудь согревающей магией, если таковая имелась в арсенале заклинаний, конечно. Кролик заиндевел, мясо стало холодным и невкусным. Пирру от подношения, разумеется, не отказался.

— Есть несколько заклинаний, которые позволят активировать память, — дроу оглядел нас и вздохнул. — Я нашел несколько подходящих.

— Зачем мне это? — вскинулся Мааррх. — Память драконов всегда со мной. И ее не надо «активировать».

Йитирн не стал настаивать и промолчал.

— Тогда тебе не составит труда сказать мне, где находится Рубин, — я пожала плечами и посмотрела на дракона. — На самом деле я рада, что мне не придется снова читать заклинания. Не уверена, что я восстановилась после ритуала. — Эльфийский маг одобрительно хмыкнул.

Мааррх бросил на меня раздраженный взгляд и кивнул. Он откинулся назад, опираясь спиной о ствол дерева, и закрыл глаза. Под веками задвигались глазные яблоки, словно дракон считывал какую-то внутреннюю информацию. Я ощутила покалывание в голове, с каждой минутой оно становилось все более отчетливым, ярким. Йитирн озабоченно посмотрел на меня. Я приложила пальцы к вискам, пытаясь сдержать странную давящую изнутри на меня силу.

Я летела. Гигантские темно-золотые крылья несли могучее тело через водную гладь. Океан молчал, взирая снизу вверх на дракона. Аксоот зарычал, и его громогласный рев разнесся повсюду, усиливаясь магией. Я ощущала себя одновременно собой, ведьмой, и драконом тоже. Затем я поняла, что Мэйв сидит у него на спине, я несу ее домой.

Вдали показалась одинокая скала. Волны бросались на черный обсидиановый камень с беспомощной яростью. Скала была частью горного ущелья, внизу белой змейкой вилась тропа. Она выходила на широкую равнину, частично укрытую лесом. Дракон пошел на снижение. Я ощущала, как сердце качает кровь могучего существа. Я чувствовала каждый взмах крыльями, усилие, которое дракон прикладывал, чтобы перемещаться по воздуху. Золотой Аксоот зарычал: стая воронов поднялась в небо, оглушительно каркая. Мэйв щелкнула пальцами, и несколько птиц замертво упали в воду. Дракон издал довольный смешок.

Мы уже были на подлете к скале, как вдруг из ниоткуда возник плотный серый туман. Аксоот забил крыльями, удерживая себя в вертикальном положении. Что-то сильной рукой вытолкнуло меня из воспоминания, и я полетела вниз. Прожорливый океан поглотил мое тело…

Я закашлялась. Из рта полилась морская вода с отчетливым соленым привкусом. Я стояла на коленях, пытаясь прийти в себя. Одежда на мне промокла, я чувствовала, как меня колотит озноб.

Мгновение, и все прекратилось. Подняв голову, я заметила на себе встревоженный взгляд Йитирна и недоуменный — Мааррха.

— Ты явно видела это вместе со мной, — нахмурился дракон. — Как? Что ты сделала, чтобы… пережить это воспоминание вместе со мной?

Йитирн заинтересованно переводил взгляд с меня на Мааррха и обратно.

— У меня есть только одно объяснение, но Мааррх вряд ли захочет его принять, — усмехнулся Йитирн, многозначительно глядя на дракона.

Он был прав, и Мааррх подорвался с места как ужаленный. Сжимая руки в кулаки, дракон закружил вокруг нашего лагеря. Взбешенный даже приблизительным упоминанием его предназначенности мне, он не выдержал, зарычал и одним точечным ударом кулака повалил молодое дерево. Раздался хруст, деревце стало медленно оседать. Дракон раздраженно отпихнул его рукой и посмотрел на меня так, словно это я была виновата в происходящем.

— Я ничего не делала, — поспешно вставила я. — Наоборот, думаю, что это ты сделал так, чтобы я увидела воспоминание.

— Невозможно. Память драконов не терпит вмешательства. Смертный разум не может выдержать объем информации.

— Но Еву трудно назвать смертной, — перебил Йитирн. — Она ведьма, к тому же реинкарнация Хранительницы Камня. Бесконечный цикл перерождений подразумевает условное бессмертие.

— Видения ничем не отличаются от моих снов, к тому же, — согласилась я.

— Снов? — переспросил Мааррх.

Я забыла, что Мааррх не в курсе. И поведала ему краткую версию того, что я уже рассказала Йитирну. Дракон недолго оставался задумчивым.

— Я — на охоту. Надеюсь, когда я вернусь, вы будете здесь. Я не разочаруюсь, если вы исчезнете. Как в прошлый раз.

Он кинул мне презрительный взгляд и затопал прочь.

Я недоуменно глянула на Йитирна и показала пальцем в сторону, куда уходил Мааррх.

— Он так вечно будет уходить в середине разговора?

Темный эльф не скрыл смешка.

— Дай ему время, Ева. Мааррх из тех, кто не примет очевидного до самого конца. Я могу его понять. Когда знаешь, что твоя жизнь принадлежит только тебе, осознать, что она принадлежит другому… С таким знанием трудно примириться. Драконы — свободолюбивая раса. Они не терпят подчинения, а отношения строят всего исключительно на равных.

— Мы же дождемся его? — засмеялась я.

К обеду дракон не объявился. Я взяла Зверя, и мы отправились к ручью за водой. Йитирн остался в лагере изучать фолиант и свежевать очередного кролика. Я сошла с тропинки, углубилась в лес. Пирру бежал рядом, но выглядел встревоженным. У ручья я вымыла котелок, подождала, пока вода смоет остатки пищи, и принялась наполнять фляги.

На грани сознания что-то настойчиво заскреблось. Я подняла голову. Зверь исчез, я была посреди леса совершенно одна. Из моей глотки вырвался рык. Я уронила флягу в воду, склонила голову на бок. Вдали маячила чья-то фигура. Я приподняла подбородок, втянула воздух ноздрями и прищурилась.

Мне хватило одного прыжка, чтобы пересечь ручей. Я приземлилась на четыре лапы, во рту свербило. Голод пронзил все мое естество. И тут же пришла боль, столь невыносимая, что я закричала. Но все, что я услышала, был рев раненого зверя, бьющегося в агонии. Я смотрела на свои руки: ногтевые пластины с корнем вырывались, уступая место зазубренным когтям.