Сария вскинула голову, и я заметила, что в глазах у нее стоят слезы.

— Во времена Мэйв волки не знали гонений, как не знали печали. Десятки стай населяли Атарию, многие исчислялись сотнями голов. Мэйв помогала сдерживать звериную ярость во время полнолуния и учила нас быть не только животными, но и людьми тоже. Вместе мы охотились на оленей, мы были ее ближайшими спутниками и советниками. Каждую стаю при Мэйв курировал друид. Составляли карты, прокладывали маршруты, путешествовали с караванами и странниками, познавали историю прошлого.

Оборотень помолчала, забрасывая мясо рыбы в кипевшую воду в котелке и сосредоточенно помешивая суп деревянной поварешкой, предусмотрительно призванной Йитирном откуда бы то ни было.

— Война рано или поздно должна была положить этому конец. Когда восстал Вирсед, могучий воин-маг, сестры-ведьмы попросили Мэйв объединить их, стать вместилищем их сил, воспоминаний, мыслей, желаний. Это было столетие бед, несчастий, ужасных разрушений. Мэйв направляла свой взгляд, и огонь ее гнева пожирал некогда прекрасные земли. Нам не понравилась перемена в нашей ведьме. Мы пробовали поговорить с ее драконом, чтобы он усмирил свой Рубин и воззвал к милосердию. В итоге мы сделали ужасную ошибку. И ее последствия гораздо страшнее, чем если бы Карающая Длань и дальше укреплялась во гневе и ярости своей.

— Ты знала ее дракона? — воскликнула я, буквально пропуская мимо ушей все остальное, что рассказывала волчица.

Сария сверкнула глазами.

— Да, я знала Аксоота.

— Аксоот, — я прошептала в благоговении, пробуя имя на язык. — Что случилось с ним после того, как Мэйв погибла? Это очень важно, Сария! Прошу, расскажи мне, что с ним стало?

— Важно? — приподняла бровь женщина. — Уже нет. Все, что было важно осталось в прошлом, Ева. После смерти Мэйв Аксоот, мучаясь угрызениями совести, перестал есть и пить и вскоре умер.

Я почувствовала, как меня буквально обухом по голове ударили. Я не могла в это поверить. Еще минуту назад я была полна надежд и уверенности в то, что мы сможем рано или поздно найти дракона Мэйв. Теперь от этого ощущения не осталось ничего, кроме ужаса, стремительно поглощавшего рассудок. Я подняла на Сарию ничего не видящие глаза.

Я не найду свой камень.

— Это конец.

========== Глава 23. Правда и ложь ==========

Сария взглянула на меня искоса.

— Ты же не могла в самом деле рассчитывать на то, что Аксоот будет ждать тебя, чтобы сообщить, где Рубин Мэйв? Иногда твои суждения меня удивляют.

— А ты, то есть, знаешь еще кого-то, кто обладает этой информацией? — Вспыхнула я и не удержалась от сарказма. — Если дракон мертв, то шансы узнать, где мой камень, и закончить перерождение стремительно приближаются к абсолютному нулю! За что же такое я могла стереть память своим сестрам, чтобы они забыли обо всем важном, что связано с Мэйв?

Волчица приподняла бровь.

— Мэйв стерла память Хранительницам Камней? — Перепросила она. — Хм-м. У меня нет ни одного логического предположения, почему бы она могла так поступить. В последние годы перед своей смертью Мэйв сорвалась с катушек.

— Не поняла.

— Сорвалась с катушек, — повторила Сария. — Она стала жестокой, карала за любую провинность и никогда не сдерживала свои стремительно растущие силы. Она могла протянуть руку и сжечь дотла целое поселение, даже не разобравшись в том, кто прав, а кто виноват. Словно в ней поселилось зло, и ведьма вымещала его на всяком и всем, до чего могла дотянуться.

Я помолчала мгновение.

— Ее из-за этого убили, да?

— Возможно. — Сария поджала губы, а взгляд стал отчужденным. — Страх еще никогда не был таким всеобъемлющим. Многие опасались, что Мэйв растрясет само мироздание.

— А Боги? Разве Ассармиэль или Раадхр не могли повлиять на нее? Йитирн говорил мне, что ведьма владеет силой, пока исполняет волю Богов.

— Я не знаю, но мне кажется, что к тому времени как Мэйв обрела свои новые силы и способности, Боги уже не могли сдержать ее могущество. Мэйв с тех пор ни разу не склонила головы перед Ассармиэль, хотя та была ее главным покровителем. Могущество Мэйв… Ты знаешь, о нем ведь до сих пор слагают легенды и пишут восхитительные, но совершенно неправдоподобные поэмы.

Женщина усмехнулась и принялась варить уху. Ее лицо сохраняло маску сосредоточенности, но я видела, что на душе у Сарии очень неспокойно.

На рассвете проснулся Йитирн. Он усмехнулся, узнав, что мы проговорили всю ночь и никто из нас еще не ложился спать. Погремев ведром, также призванным оттуда, где оно никому не могло понадобиться, он вышел из пещеры и принялся спускаться к реке. Я увязалась за ним, кутаясь в плащ. Мы шли по неровной дороге, по кочкам, я спотыкалась и едва не теряла равновесие. Йитирн посматривал на меня с затаенной улыбкой.

В пещере было тепло. Снаружи злой ветер завывал на разные лады, безжалостно терзая уже наполовину оголенные кроны деревьев. Трава покрылась изморозью, река шумела недовольным гулом, накатывая на серые камни, торчащие посреди ее бурного потока. Йитирн разбил тонкую корочку льда, образовавшуюся у самой кромки, и зачерпнул воды. Сначала рукой, чтобы умыться и попить, затем наполнил наши фляги. К ведру он привязал веревку и забросил его так далеко, как смог. И стал потихоньку подтягивать его к себе. Я дрожала от холода и не понимала, как можно выжить зимой без обогревателя, хорошей шубы или хотя бы крыши над головой.

— Ты призываешь вещи, — сказала я, стуча зубами. — Мы читаем заклинания. Разве все это не является всплесками магической энергии, по которой нас могут выследить оскверненные? Просто Мааррх говорил…

Йитирн обернулся ко мне, не скрывая улыбки.

— Много магии, Ева, — ответил он. — Твое появление заставило расшевелиться даже самых скептично настроенных магов. Ты пришла в мир, где магию заставили замолчать. Сейчас мы с тобой на рыночной площади.

Я хмыкнула.

— Это как будто если все кричат наперебой?

— Почти, — кивнул Йитирн. — Каждый предлагает свой товар. Перебивают ставки, делают громкие заявления. В merhalyn dea jirzah после смерти Таала не заговорили разве, что мертвые. Тебе, правда, все равно не грозит быть обнаруженной из-за всплесков энергии.

— На ведьм не действует? — Спросила я, уверенная в своей правоте.

— Ты сообразительная, тебе это говорили? — Слегка улыбнулся дроу.

Мы принялись карабкаться вверх по склону. Йитирн нес в руке ведро воды, моя задача заключалась лишь в том, чтобы поспевать за ним. Когда мы вернулись, Сария дремала возле магического костра. Я накинула на нее свое одеяло, и волчица зашевелилась, промычала что-то, но не проснулась.

— И ты поспи, — предложил Йитирн. — Устала?

Я покачала головой. Спать не хотелось.

— Сария сказала: Аксоот мертв. Это значит, что знание о местонахождении Рубинового Камня пропало вместе с ним. Я тут подумала…

Я сцепила руки и закусила губу, пытливо вглядываясь в лицо Йитирна.

— Не хочу становиться зверем, который умирает от мучительной боли. Можно тебя попросить… исполнить то, что требуется, когда время придет?

— Ева, наверняка есть другие способы…

— Йитирн, — твердо перебила я дроу, — я прошу тебя исполнить мою волю. Я хочу умереть, когда стану превращаться в зверя, как сказала Кассирил.

— Я… Ева…

— Да или нет, Йитирн? У меня еще есть Сария, — я кивнула в сторону волчицы, мирно сопящей под одеялом, — и она-то уж точно не откажется.

Йитирн посмотрел на меня мрачным, но решительным взглядом.

— Я исполню твою волю, Ева, если потребуется.

Я шумно выдохнула. Один вопрос решен, облегчение сошло на меня.

Уже к самому вечеру я проснулась. Сны представлялись мне чередой запутанных и малопонятных событий, никак не связанных с Мэйв. Мне снилось, что я стою возле маленького круглого домика посреди леса. Йитирн рядом со мной, но взгляд его выражал столько печали и боли, что я едва не расплакалась. Перед ним стояла фигура. Для меня размытая и нечеткая, словно между мной и ею стояла пелена дождя и мелких брызг. Я знала, что она тоже ведьма. В ней чувствовалось столько силы! Она коснулась руки дроу и исчезла, оставляя после себя липкий грязно-серый туман.