Он не знал.

Один раз по пути Гарри взял Северуса за руку (тот выдержал эту пытку чуть дольше минуты). Один раз – остановился и предложил съесть что-нибудь в маленькой придорожной закусочной.

Северус кивал, соглашаясь.

Пока они шли, незаметно наступил вечер. Как и всегда в это время суток, город превратился в театр теней, шуршащих и наползающих друг на друга, смягчающих краски, скрывающих и ложь, и правду. Нигде прежде Северус не встречал вечеров, подобных этим, нигде не видел такой красоты, но сейчас, именно сейчас тени казались неуместными: ему хотелось света.

Быть может, это его последний вечер в Сорренто.

Поттер первым взбирается по скрипнувшей пожарной лестнице (будто они не маги, честное слово) и протягивает Северусу руку.

– Я тебе что, хрупкая барышня?

– Кем-кем, а барышней тебя назвать у меня язык не повернётся, – хмыкает Гарри. – Я до сих пор удивляюсь, как ты умудрился сбежать там, на корабле. Мне бы ни за что не пришло в голову использовать легилименцию!

– Начнём с того, что ты бы и не смог, – фыркает Северус. – Тоже мне, побег. До самой палубы.

Поттер вдруг оказывается близко и серьёзно говорит, глядя в глаза:

– Я обязательно научу тебя плавать. Это совсем не трудно, вот увидишь.

– Поттер… – вздыхает Северус.

– Гарри. Ты ведь назвал меня Гарри – там, в каюте. Я запомнил.

Северус отворачивается и отступает от Поттера, от его упрямого напора, делая вид, что разглядывает их временное пристанище. Крыша неровная, чуть покатая, и есть немалый риск полететь вниз, потеряв равновесие. Обшарпанная черепица противно скрипит под ногами. А всё Поттер, чёрт бы его побрал, со своими сумасбродными идеями.

Северус подходит к самому краю, не испытывая ничего кроме досады и глухого, беспокойного волнения, засевшего глубоко внутри. Злость на Поттера растёт с каждой минутой, и даже восхитительный вид на вечерний город, усыпанный огнями, как рождественская ель – игрушками, не производит должного впечатления.

– Нет никакой разницы, как я называю тебя или ты – меня. Суть от этого не изменится.

Гарри вновь сокращает расстояние между ними и протягивает руки, словно желая поддержать его, балансирующего на краю крыши. Это навязчивое желание Поттера прикоснуться неимоверно раздражает.

– И долго ты ещё собираешься изображать равнодушие, Северус?.. – шепчет этот мальчишка, не наигравшийся в любовь.

– А чего ты ждёшь от меня? – Северус разворачивается к нему так резко, что волосы хлещут по лицу. – Каких слов, действий? Уж прости, я не привык соответствовать чужим ожиданиям.

– Что ты несёшь? При чём тут вообще мои ожидания?

– Ты хотел поговорить, Поттер, так говори. Хватит играть со мной в эти игры.

– Я и не думал играть… Да что на тебя нашло?

Поттер начинает повышать голос, а пятна на его щеках заметны даже в полумраке. Северус морщится от подступившей головной боли.

– Хорошо. – Он явно пытается взять себя в руки. – Хорошо, Северус. Ты просил сразу к делу? Так знай: я не хочу, чтобы ты уезжал.

– С ума сойти. И что я должен делать с этой информацией?

– Хватит говорить со мной в таком тоне! Я не хочу ссориться.

– Ах, не хочешь? Снова ты, ты и ещё раз ты, только твои драгоценные желания! А мои, мои желания тебя интересуют? Хоть когда-нибудь интересовали? «Давай переедем, Северус, твой дом такой мрачный и холодный». «Я хочу посмотреть мир, Северус, прости, на меня здесь всё давит». «Ты просто обязан искупаться, Северус, я специально привёл тебя сюда». Мне продолжать?

– Но ты даже не пытался остановить меня! Тогда, когда я собирался уехать, ты не сказал ни слова! Откуда я должен знать, что происходит у тебя в голове?! – кричит Гарри.

– Ты мог спросить, Поттер. Просто взять и спросить.

– Можно подумать, ты бы признался, что не хочешь, чтобы я уезжал!

Северус начинает терять контроль над собой.

– Разве моё признание хоть что-то бы изменило?

– Да оно изменило бы всё! Всё! Как ты не понимаешь? Я любил тебя. И сейчас лю…

– Хватит! Замолчи, ты, глупый мальчишка!

– Ты никогда мне не верил, – горько говорит Гарри. – С самого начала. Я устал пытаться достучаться до тебя. Стена, проклятая ледяная стена – вот всё, что я получал в ответ.

– Так оставь попытки, Поттер. Не усложняй себе жизнь.

– Мы были счастливы. Мне было хорошо с тобой, Северус.

– Тебе и без меня жилось неплохо. – Северус чувствует, что силы покидают его. – Было бы иначе – вернулся бы.

– Откуда я мог знать, что меня там ждут? И… чёрт, да, я был идиотом. Всё боялся упустить что-то важное, а в итоге… в итоге так оно и случилось. Потому что встретив тебя здесь, я понял…

– А потом ты встретишь кого-нибудь ещё и упорхнёшь, как сделал это восемь лет назад.

Гарри закрывает лицо руками и говорит – глухо, сквозь стиснутые пальцы:

– Северус, просто скажи правду. Ты… не хочешь этого? Не хочешь остаться здесь, со мной?

– Остаться здесь, – зло повторяет Северус. – Как, однако, удобно. Всегда быть под боком и развлекать тебя, когда тебе станет скучно? Не дождёшься. У меня своя жизнь, и она меня устраивает, нравится тебе это или нет. – И припечатывает, подпустив в голос яда: – Так уж вышло, Поттер, что сложилась она без тебя.

В зелёных глазах напротив что-то неуловимо гаснет, и Гарри весь обмякает, обхватывает себя руками. Северус не знает, кому принадлежит та боль, от которой хочется согнуться пополам – одному из них или им обоим.

– Не продолжай. – Голос Гарри неузнаваем. – Я… всё понял. Нужно было сразу догадаться, что я давно не нужен тебе. Так мне и надо; сам виноват.

Северус понятия не имеет, что делает. Если бы остановился и задумался хоть на мгновение – сбежал бы в ужасе с этой крыши, от Поттера, от себя самого. Но мыслей нет, только слова и плечи Гарри, которые он сжимает до боли в костяшках пальцев.

– Ты ни черта не понял, безмозглый идиот, – рычит он прямо в губы Поттера и целует их – яростно, быстро, жестоко. Мир, качнувшись, летит куда-то и рвётся, как старый корабельный парус, как клятвы, данные самому себе.

– Никогда, ты слышишь? Никогда больше не смей появляться в моей жизни!

Северус встряхивает его за грудки и толкает прочь, так, что тот падает на жёсткую черепицу. Он ещё успевает запомнить мутный растерянный взгляд Гарри и, закрыв глаза, аппарирует, не прощаясь.

========== Глава 16. Третий — лишний ==========

Чем была его жизнь? Ярким калейдоскопом, чередой событий, стремительно сменяющих друг друга? Попыткой сбежать от навязанной ему славы, от прошлого, которого он не выбирал, чтобы обрести – что? Настоящее, которое однажды покажется бессмысленной ошибкой? Будущее, которое встретило его там, где он меньше всего ожидал его отыскать?

Чем была его жизнь до этого момента? Гарри не смог бы найти ответ. Но пока он в задумчивости шёл в сторону коттеджа, решение было принято. Распахивая дверь в свой дом, он видел совсем другую дверь, и на душе было легко, как никогда.

Сомнения появятся уже потом, после, когда Гарри осознает, что там, куда он так стремится, его почти наверняка не ждут. Что за право получить второй шанс ему придётся бороться, и эта битва не имеет ничего общего с теми, в которых ему когда-либо доводилось побеждать. Но даже это не остановит его, потому что повернуть вспять теперь кажется невозможным.

А сейчас он стоит посреди гостиной и смотрит в глаза человеку, который любит его так, как он того не заслуживает, который успел занять важное место в его жизни и которого – он уверен – ему будет чертовски не хватать.

– Каллисто… – Гарри делает шаг ему навстречу и замирает, не решаясь обнять. – Каллисто, я такой идиот.

Друг хмыкает, смерив его непривычно серьёзным взглядом:

– Первосортный. Я рад, что до тебя, наконец, дошло.

Гарри опускает голову, чувствуя себя до странности беззащитным:

– Я не знаю, что тебе сказать.

– Ничего не говори, mio caro. – Каллисто отходит к окну и, распахнув его, впускает в дом душный августовский воздух: – Я знал, что всё этим кончится.