– Ферра – умный молодой человек. С ним весьма интересно беседовать.

Пока Гарри подыскивает слова, чтобы сказать то, что вертится на языке, они сворачивают в уютный сквер, поросший зеленью с земли до небес. Круглый и безлюдный, наполовину скрытый от солнца, он кажется оплотом величественного спокойствия, торжества природы, существующей в гармонии с городом и его жителями. Где-то далеко кричат чайки. Блики света играют в ветвях, отбрасывая пятнистые тени на землю, на деревянные скамейки, на спокойное бледное лицо Северуса.

Они садятся на скамью. В воздухе витает аромат оливковых деревьев и приглушённые звуки мандолины. Должно быть, какой-нибудь бродячий музыкант проходит по соседней улице, наигрывая одну из своих тягучих, плавных мелодий.

– Похоже, ты ему нравишься.

Северус переводит на него дымчатый, чуть рассеянный взгляд.

– О ком ты?

– О Каллисто. Будь его воля, он бы ни на шаг от тебя не отходил.

Гарри готовится выслушать очередную порцию фирменного сарказма, но Северус удивляет его. Какой-то миг он словно пытается осознать услышанное, но вот его лицо становится восковым, а губы превращаются в тонкую нитку. Гарри невольно отшатывается от дохнувшей на него чистой, незамутнённой волны гнева.

– По-твоему, это смешно? – холодно цедит Северус. – Поттер!

Последнее слово звучит как плевок. Внезапно Гарри чувствует острый приступ раздражения.

– С чего ты взял, что я смеюсь?

– Ах, значит ты серьёзен. Простите великодушно. Видимо, я слишком устарел для такого рода отношений.

– Каких отношений? Да объясни же ты толком, Северус!

– Поттер, ты издеваешься? – Чёрные глаза опасно сужаются. – Скажи честно. Ты. Надо мной. Издеваешься.

– Я всё ещё не понимаю, о чём ты, – вздыхает Гарри.

Северус смотрит на него так, как будто не встречал на свете большего идиота. Его лицо вытягивается, став почти болезненно худым.

– Ваших отношений, Поттер. Тебя и Ферры. Значит, так сейчас принято крутить любовь? Свободные люди, свободные нравы, да, Поттер? Может быть, попробуем секс втроём, раз ты не против?

Гарри в шоке округляет глаза:

– Что-о? Свободные нравы… мы… ох, Мерлин!

На него накатывает такая волна облегчения, что он едва не падает под скамью, давясь смехом. Не ожидавший такой реакции Северус молча впивается в него взглядом.

– Так вот что ты подумал, – наконец успокоившись, говорит Гарри. – Впрочем, это естественно… Мы ведь даже живём в одном доме.

– Объяснись.

– Нечего объяснять. Мы с Каллисто никогда не были вместе и, подозреваю, никогда не будем.

И, видя недоверие на лице Северуса, накрывает его руку своей:

– Я расскажу тебе, если хочешь. Только пойдём отсюда.

– Куда?

– Не знаю… куда-нибудь.

И вновь они идут рядом, шаг в шаг. Так гораздо проще: те слова, что слетают с губ, невозможно произносить в тишине безлюдного сквера, не отвлекаясь на ходьбу и редких прохожих, норовящих преградить дорогу.

– Мы познакомились в Неаполе. Дай подумать… два с половиной года назад. Когда я встретил его… Мерлин, Северус, я не знал более потерянного человека. Наши с Каллисто судьбы чем-то схожи: если бы Дурсли исполнили свою угрозу и всё-таки сдали меня в приют, со мной могло случиться то же самое.

Северус молча сжимает его плечо, и Гарри благодарен ему за эту безмолвную поддержку.

– Вот только мои родители погибли, спасая мне жизнь, а его… он никогда не знал ни отца, ни матери. Сын проститутки, зачатый в борделе – на что он мог рассчитывать? На любовь? На уважение со стороны сверстников? Как бы не так. Все знали о том, кто он такой. Боялись, как огня – с тех пор, как в нём проснулась магия – и потому преследовали толпой. Думаю, мы оба знаем, как это бывает.

Гарри уверен: Северус поймёт, как никто другой. И ни единой душе не поведает чужой тайны.

– Ему пришлось научиться защищаться. Изворачиваться, хитрить. В пятнадцать он сбежал из приюта и сразу попал в большой мир, к которому не был готов. Рим. Великая столица Магической Италии… В Хогвартсе у меня были близкие – наставники, друзья. Всегда кто-то рядом. У Каллисто не было никого – какой у него был выбор?

– Он попал в плохую компанию?

– Смотря с какой стороны посмотреть. – Гарри невесело усмехается. – Он был красив, уже тогда был. Неглуп и не обделён магическими способностями. А потому вполне естественно, что вскоре нашёлся человек, взявший его под своё покровительство.

– Да уж, Поттер, – качает головой Северус. – То, о чём ты говоришь – это чертовски естественно.

– Это естественно, когда взаимно, – парирует Гарри. – Но, разумеется, не в их случае. Тот человек… он оказался достаточно влиятельным и успешным в своих кругах, чтобы его протеже ни в чём не нуждался. Он ввёл его в высший свет магического сообщества и научил колдовать. Именно благодаря ему Каллисто узнал, что такое зелья. Он рассказывал, что его… наставник даже подарил ему собственную лабораторию.

– И сколько всё это длилось?

– Должно быть, лет пять или больше… Я не спрашивал. Тот мужчина был сущим пьяницей и однажды перешёл все границы. Так что…

– Снова побег? – серьёзно спрашивает Северус.

– Да. Он почти ничего не взял с собой – только немного денег, часть которых потратил на то, чтобы покинуть Рим. В Неаполе мы столкнулись совершенно случайно. Я как раз вынашивал страшные планы покончить с кочевой жизнью, – улыбается Гарри. – У меня оставались средства, я подумывал о том, чтобы открыть свой бизнес. И предложил ему работу.

– Значит, больше ничего?

– Больше ничего.

Как-то неожиданно они останавливаются у чёрной, увитой узорами калитки, и Гарри с удивлением понимает: это его дом. Северус, кажется, тоже понимает что-то такое – по его лицу.

– Прости, что вывалил на тебя всё это. Просто… не будь слишком строг к нему.

– Я постараюсь, – отвечает Северус. – Кажется, тебе пора? – Он кивает в сторону маленького коттеджа, со всех сторон окружённого пёстрым цветущим садом.

– Я тут живу, – зачем-то говорит Гарри, чувствуя неуместную неловкость: – И как-нибудь обязательно приглашу тебя в гости. Только чуть позже, хорошо?

– Хорошо, – эхом повторяет Северус. – Чуть позже.

========== Глава 11. Сюрпризы ==========

В большом, искусственно расширенном помещении, щедро соединившем в себе маггловское и магическое, прохладно. Окна в старомодных узорчатых рамах чуть приоткрыты, на стенах противно жужжат кондиционеры. Северус смотрит на часы – в который уже раз – и поражается тому, как медленно движется время. Сейчас только полдень, а проклятые стрелки словно прилипли к циферблату.

Он широко зевает, прикрывшись ладонью и вызвав недоумённый взгляд сидящего рядом Слагхорна. Вряд ли тому прежде доводилось видеть Северуса Снейпа таким расслабленным и непринуждённым. Как будто и он, прославленный герой войны и гроза Хогвартса, не устоял перед чарами этого города.

Заседания конгресса с каждым днём становятся всё утомительней. За те часы, которые Северус провёл в этом зале, он услышал от силы три-четыре достойных выступления и никак не мог взять в толк, зачем всё ещё приходит сюда. Кажется, что в былые годы, когда он ещё был завсегдатаем подобных мероприятий, дела обстояли куда лучше – или это его мировоззрение так изменилось? То, что раньше представляло научный интерес и практическую пользу, превратилось в бесполезно потраченные дни с долгими задушевными беседами и перемыванием костей.

Скучно.

Оторвавшись от трибуны, Северус переводит взгляд на освещённую солнцем улицу и неосознанно тянет руку к серебряной броши на отвороте мантии. И сразу же вспоминает Гарри. Похоже, пора признать поражение: Поттер прочно поселился в его голове, и не было никакого шанса изгнать горькие, запретные мысли. Это раздражало, возвращая забытое уже чувство беззащитности, растерянности, возникающей всякий раз, когда Гарри был рядом. Северус не мог избавиться от ощущения, что они с Поттером ступили на опасную тропу и теперь ходят по тонкой грани. Переступить – страшно, и не угадаешь, что там, за ней.