Какая-то женщина подошла к ней и спросила, не видела ли она кого-нибудь, а потом осталась с ней рядом, тоже вглядываясь в даль. Они сидели так, пока дети и старики не подошли к ним и не попросили с чем-то помочь. Гермионе было жаль их всех; она понимала, что эти люди ждут своих мужей и отцов с войны. К состраданию прибавилось чувство стыда: она стоит здесь и ждет человека, с которым едва знакома, которого впервые встретила месяц назад, и не понимает, почему она так встревожена из-за него. Для этих женщин их мужья и родственники были гораздо ближе, чем был для нее Арагорн. Из-за нее роханцы отправились на войну! Может, их уже убили, и все из-за нее. Гермиона не могла вынести таких мыслей. Она попыталась уговорить себя, что волнение, которое она испытывает, связано с ее виной в смерти многих людей, а не с чувствами к Арагорну, в которых она боялась признаться даже самой себе.

Рон и Гарри днем спали, отдыхая от бессонных ночей в плену. Когда на улице почти стемнело, они отправились проверить, что делает их подруга. Гермиона в то время сидела на корточках на оборонительной стене. Гарри влез на зубец, осмотрелся, но все равно никого не увидел, грустно вздохнул, взглянул на Гермиону так, будто хотел что-то сказать ей, но решил не делать этого. Неподалеку плакали несколько человек: наверное, еще одна семья только что потеряла свой дом и все, что им принадлежало. Гарри чувствовал себя бесполезным, поэтому он подошел к людям. Он хотел поговорить с ними, вселить в них надежду.

Рон остался сидеть с Гермионой, понимающе похлопывая ее по спине. Девушка не просила его прекратить: она была рада, что хоть кто-то остался рядом и пытался утешить ее. В груди поселилось странное чувство. Что-то было не так, Гермиона ощущала это и надеялась, что не случится то, чего она больше всего боится.

Наконец-то! — подумала она с облегчением, когда на горизонте показались очертания всадников. Не раздумывая ни секунды, ведьма бросилась по лестнице вниз к воротам крепости. Люди, также ожидавшие появления воинов, заполняли площадку у ворот.

Когда ворота открылись, все начали высматривать своих близких среди прибывших. Одни радостно визжали, встретив родных, другие рыдали, когда солдаты говорили им, что случилось с их мужьями и отцами. Люди плакали в объятиях приехавших воинов — одни от радости, другие от горя. Дети сновали между солдатами и так же, как женщины и старики, кричали, смеялись и плакали.

Гермиона отвела взгляд. Глядя на всех этих людей, она ощущала такую сильную вину, что не могла этого вынести; неприятное чувство сдавило ей грудь, ее почти тошнило. Наконец она увидела Теодена, входящего на площадь в сопровождении Леголаса, Боромира, Гимли и хоббитов. Рон, увидев, что хоббиты плачут, сжал руку подруги; она взглянула на него так, будто раньше даже не замечала его присутствия. Проследив за направлением его взгляда, Гермиона увидела, как вытирают слезы четверо полуросликов, и ее сердце забилось быстрее.

— Прости, — всхлипывая, произнес Сэм, не заметивший Рона, — мы не смогли спасти твоих друзей.

— Все в порядке, — ответил Гарри, подойдя к ним. — Она сама спасла нас, — он подошел к хоббиту и взял его за плечо, пытаясь успокоить.

— По пути на нас напали, — продолжал Сэм. — Маги послали целое войско искать тебя, Гермиона. Многие погибли в бою.

Ведьма внезапно ощутила ком в горле. Так значит, Гарри и Рон были правы насчет войска. Быть не может! На них напали, и это все ее вина.

— Арагорн с нами не пришел, — наконец закончил Сэм, вновь разрыдавшись.

К горлу подступила тошнота, Гермиону едва не вырвало. Ей не верилось, что Арагорна больше нет. Она оглянулась на людей, которые искали в толпе странника, но увидела только Теодена: поднимаясь по лестнице, он посмотрел на нее с жалостью. Поодаль в углу сидел Фродо с покрасневшими от слез глазами.

Кто-то подошел к ней; это был Гимли. Он был также подавлен и расстроен, как и все остальные.

— Он свалился со скалы, — сказал он дрожащим голосом. Гермиона не могла поверить; она открыла рот, как если бы хотела сказать «нет», но не выдавила из себя ни звука. Сделав шаг назад, она споткнулась, но чьи-то руки заботливо подхватили ее сзади, не давая упасть. Это был Рон; он с беспокойством взглянул на подругу, помогая ей встать. Глаза Гермионы наполнились слезами, она больше не могла выдержать напряжение. Коротко вскрикнув, девушка убежала прочь в поисках тихого уголка, где можно было выплеснуть всю боль.

— Вот ты где, — облегченно выдохнул Гарри, когда нашел Гермиону. Она сидела на лестнице в крепостной башне, а над головой у нее летали птицы. — Тебя повсюду ищут, — добавил он, спустился по ступенькам и подошел к стене, на которой она стояли некоторое время назад.

Гермиона не ответила, она просто тихо плакала в темноте. Глядя на нее с сочувствием, Гарри бесшумно сел рядом. Лестница в виде спирали, на которой они сидели, вела к крепостной стене, и если подняться по ней до конца, можно дойти до зубцов стены, между которыми во время битв размещались орудия и стрелки.

Ведьма ощущала на себе взгляд Гарри, но не решалась посмотреть ему в глаза.

— Где Рон? — спросила она.

— Он объясняет Теодену и всем остальным, как ты нас спасла и что мы слышали, пока сидели взаперти.

— Это все моя вина, — Гермиона вдруг вновь разрыдалась. — Он ушел, потому что… — она остановилась на мгновение, прерывисто всхлипывая, а потом с дрожью в голосе продолжила, -…потому что я хотела этого, я заставила его пойти. Он рискнул жизнью ради меня. Все они погибли по моей вине, — слезы вновь потекли по щекам, девушка закрыла лицо ладонями.

Гарри собрался что-то сказать, как вдруг неподалеку от них открылась дверь. Увидев мужчину, стоящего на пороге, Гермиона вскочила: она не узнавала его в тусклом свете, но ощущала что-то странное, глядя на него. У этого человека были длинные темные волосы и борода. На мгновение сердце Гермионы едва не остановилось.

— Арагорн? — тяжело дыша, прошептала она, боясь услышать его ответ.

— Нет, — сказал мужчина, озадаченно глядя на нее. Он не знал, что в этой башне кто-то есть, и тем более не ожидал, что его назовут чужим именем. — Простите, — добавил он, видя, как улыбка сползла с лица девушки и как оно вновь приняло печальное выражение. Человек, который издалека был так похож на Арагорна, еще раз сочувственно посмотрел на нее и закрыл дверь. Гермиона упала на ступеньки рядом с Гарри и положила голову на плечо другу; его одежда тут же намокла от слез.

— Ты ни в чем не виновата, — юноша взял подругу за руку. — Эти люди сами сделали выбор и пошли туда. Они приняли решение сражаться, ты им этого не приказывала.

***

— С меня хватит! — в ярости закричал Гендальф.

— Согласен, — ответил Дамблдор, подойдя к нему, и со злостью добавил, — они забрали нашего дракона!

Пока их узники улетали на драконе, маги занимались тем, что создавали новые и новые армии орков в шахтах под башней, поэтому они не заметили, как ведьма оказалась на их территории и не была поймана.

— Ты же сказал, что аппарировать в башню и из нее невозможно! — завопил Гендальф на другого волшебника.

— Да, я сделал так, чтобы это было невозможно, — сказал Дамблдор более спокойно, чем его соратник. — В любом случае, она гораздо сильнее, чем мы думали. И ей все же не удалось аппарировать отсюда, — добавил он озадаченным тоном, глядя куда-то.

— Конечно, нет! Они ведь улетели на драконе!

— Отправим войско в Хельмову Падь. Я видел, как там ищут беглецов, — Дамблдор пытался успокоить его, но безуспешно.

— Почему бы нам не пойти туда и не убить их самим?

— Потому что я считаю, что эта башня — то место, где мы должны оставаться.

Прежде серый маг развернулся и, громко топая, направился к выходу.

— Гендальф, куда ты? — все это время Саруман наблюдал за происходящим из угла комнаты, но сейчас решил заговорить.

— Никуда! — с силой выкрикнул тот, подходя к дверям. — Подожду, пока случится чудо! Убью их всех, наконец! — с этими словами он ушел, оставив двоих магов.