— Нужен ацелас. Пожалуйста, найди немного, — попросил он Эомера. — Наверное, ты прав; я чувствую темную магию внутри нее, да и рана не выглядит, как простой порез.

Роханец немедленно отправился на поиски целебного растения.

— Ты выживешь, — прошептал Арагорн на ухо Гермионе и положил на ее лоб холодную мокрую ткань. — Ты обязательно выживешь и станешь еще сильнее! Гнилоуст пал, твоего врага больше нет, ты здесь, со мной, в безопасности. Как же я хочу, чтобы ты очнулась, — он взял ее здоровую руку и осторожно сжал. — Пожалуйста, проснись!

— Арагорн! — в комнату вошел Леголас. — Эомер пошел искать ацелас и рассказал об отравленном клинке. Дай его мне.

Дунэдайн вытащил из куртки кинжал, которым Гнилоуст ударил ведьму, и протянул его эльфу. Тот рассматривал оружие лишь несколько секунд.

— Это яд моргульского клинка, — выдохнул Леголас потрясенно.

— Что?! — Арагорн побледнел. — Но как у них оказался моргульский клинок? Такого не видели уже тысячу лет.

— Не знаю…

И эльф, и человек выглядели одинаково изумленными. Странник поглядел на девушку, чье лицо совсем посерело.

— Она непривычна к таким ядам, — сказал он, внезапно ощутив ком в горле.

— С ней все будет в порядке, — произнес Леголас уверенно, и эти слова помогли Арагорну поверить в лучшее. Он оставался рядом с Гермионой, пока Эомер не принес ацелас. Излечив рану, Арагорн стал молить Эру, чтобы Гермиона очнулась.

Два часа странник ждал и проверял каждые несколько минут, не прошла ли лихорадка, и только после этого девушке стало лучше. Ее кожа уже не пылала, дыхание выровнялось, и тогда Арагорн решил выкурить трубку. Он наконец получил возможность откинуться на спинку стула, но все же никак не мог позволить себе расслабиться: он слишком беспокоился о молодой женщине, лежащей на кровати в другой стороне комнаты. Как такое случилось с ней? Он должен был успеть и спасти ее вовремя. Нет, тут же подумал он, лучше бы с ней никогда такого не происходило.

Но почему все это так сильно беспокоит его? Было странно осознавать, что все его мысли вращались вокруг одной лишь Гермионы. А может, не так уж и странно, как он думал. Арагорн вспомнил момент, когда ему показалось, что Гермиона мертва — тогда он чувствовал себя так, будто его сердце вырвали из груди. А потом он увидел, как она дышит, как мерно приподнимается и опускается ее грудь… Мужчина не мог описать это чувство безумного облегчения. Прикрыв рот ладонью, он вздохнул: все это время он пытался подавить свои чувства, но не смог этого сделать, ведь сердце было сильнее любых разумных причин. Я что-то чувствую к законной наследнице трона, — подумал он с болью, вздохнул и потер глаза пальцами от усталости и отчаяния. Эти его чувства наверняка сделают все происходящее еще запутаннее.

В комнате было прохладно, и это отвлекло его от размышлений. Арагорн подошел к камину, подбросил дров, раздул огонь, а затем передвинулся к Гермионе — проверить ее состояние. Казалось, она спала глубоким беспробудным сном. Дунэдайн заметил, что одеяло соскользнуло с ее ног и плеч, и решить укрыть ведьму получше, чтобы она не простудилась. Из-за одного неловкого движения его рука слишком долго задержалась на ее плече, и Гермиона проснулась. Медленно открыв глаза и приподняв голову, она увидела, кто стоит у ее постели.

Те несколько мгновений Арагорн не знал, что делать. Сначала он хотел уйти, стыдясь того, что разбудил ее своим прикосновением, потом — обнять ее, прижать к себе покрепче; он был так счастлив, что девушка пережила отравление. Все же он понимал, что это будет не лучшей идеей — Гермионе может быть больно.

— Поспи еще, — сказал Арагорн с едва заметной улыбкой, которую не мог сдержать. Он уже хотел уйти обратно к камину и докурить трубку, как вдруг почувствовал холодные пальцы в своей ладони. По руке пробежало легкое покалывание. В удивлении он взглянул на ведьму.

— П-прости, что не доверяла т-тебе, — произнесла девушка хрипло, ее голос срывался. Дунэдайн опустился на колени рядом с ней, чтобы она не напрягала голос.

— Пожалуйста, останься, — прошептала Гермиона.

Арагорн спокойно улыбнулся ведьме и накрыл ее ладонь своей, ощущая, как крепко ее пальцы сжимают его руку. Было приятно держать ее маленькую руку в своей, и все же он решил отстраниться, потому что его чувства и мысли окончательно запутались. Он аккуратно убрал руку и ощутил некую пустоту, вздохнул и все же дотронулся до нее большим пальцем.

— Я буду здесь, с тобой.

С улыбкой Гермиона вновь легла на подушку и тут же заснула. Арагорн немного посидел рядом, все еще держа ее за руку и глядя на девушку с нежностью, но потом все же покинул комнату и отправился в свою постель, зная, что теперь ведьма жива и почти здорова.

***

— Нам нужно поговорить! — Гермиона вошла в палатку, ее взгляд был решительным. Пять дней она спала и уже почти выздоровела, только рука опять болела. Но девушка не была настроена лежать в постели, ничего не делая, она приняла решение действовать. Арагорн все же волновался за нее — ему казалось, что она еще не восстановилась окончательно.

— Ты в порядке? — спросил он с беспокойством.

— Со мной все хорошо, — быстро сказала Гермиона, подходя ближе к страннику. Он быстро осмотрел ее и в особенности ее руку, потом его взгляд задержался на ее глазах. Они обменялись выразительными взглядами, и ведьма ощутила, как сердце забилось быстрее. Она помнила, как держала его за руку и просила побыть рядом, но не могла точно сказать, было это в действительности, или же ей приснился сон. Арагорн, однако, знал, что все произошедшее — правда, и не мог перестать думать об этом. Он уже принял свои чувства, но все-таки не мог представить, что они могут быть взаимными. Все, кто был в комнате, почувствовали напряжение между этими двумя, но ничего не сказали, потому что не понимали, что происходит.

— Вы не спасли Рона и Гарри, — эти слова тут же прояснили непонятную ситуацию.

Арагорн вздохнул, избегая смотреть на нее.

— Мы их не нашли, — ответил он, чувствуя угрызения совести.

— Это было невозможно! — Боромир вскочил с места, глядя в лицо ведьме.

— Я их найду, — сказала Гермиона с уверенностью.

При этих словах Арагорн словно пробудился ото сна; он подошел к девушке, размахивая руками.

— Ты совсем недавно сбежала из башни еле живая, кое-как спаслась, а теперь хочешь опять пойти в логово магов? Это же самоубийство! — странник пытался не кричать на нее, хотя самому ему очень не хотелось опять отправляться к башне.

— Мне плевать, — ответила она с решимостью.

— Ты не должна так говорить! — произнес Фродо и поднялся со стула. То, что сказала Гермиона, ему не понравилось. Она ведь законная королева, единственная надежда на спасение мира, и если она умрет, все будет напрасно.

— Они бы сделали то же самое ради меня! — ведьма повысила голос.

Арагорн понимал, что Гермиона настроена решительно, и поэтому боялся, что все его попытки убедить ее будут бесполезными.

— Пожалуйста, не делай этого, — еще раз попросил он. В его голосе слышалось отчаяние.

— Мы пойдем! — вдруг заявил Леголас. Странник уже хотел было возразить ему, когда эльф повернулся к Гермионе и жестко сказал: — А ты останешься.

— Он прав, — быстро добавил Боромир прежде чем Гермиона смогла сказать хоть слово. — Мы спасем твоих друзей, но ты с нами не пойдешь.

— Что?! — девушка не поверила услышанному.

— Это не игра, Гермиона, — к ней подошел Эомер. — Тогда мы спасли тебя, но в следующий раз можем и не успеть. Ты же не хочешь погибнуть?

Роханец пристально посмотрел на ведьму. Она понимала, что Эомер прав, но признавать его правоту не хотела и потому не знала, как ему ответить.

— Ты нужна здесь! — произнес Гимли. Все это время он сидел в углу, не шевелясь. — Если ты погибнешь, все будет потеряно, ведь ты — наша единственная надежда.

Гермиона взглянула на него и поняла, что тот говорит честно.

— И мы пойдем! — выкрикнули хоббиты. Все это время они слушали остальных снаружи и только теперь вбежали в палатку.