Гендальф был везде; призраки с его обликом окружили путников. Ведьма была единственной, кто видел его сквозь лучи, остальным свет слепил глаза. Голоса также не доносились до слуха Гермионы, и призрачные иллюзии темного колдуна не появлялись перед ней. Девушка обменялась встревоженными взглядами с Арагорном: она была напугана и знала, что тот увидит страх в ее глазах.
Мужчина смотрел на Гермиону в волнении, все крепче сжимая рукоять меча. Смертельная опасность угрожала ведьме, он знал это. «Беги, Гермиона», — прошептал Арагорн, медленно выдохнув и глядя, как она медленно шагает назад, все дальше от него. Когда она скроется из виду, он не сможет защищать ее больше, но другого выхода нет. Гендальф любил демонстрировать, как он силен; возможно, он даст Гермионе уйти, чтобы потом поиграть с ней. Маг хочет, чтобы она кинулась бежать, но все же стоит попытаться отвлечь его и тем самым спасти ведьму.
Гермиона чуть не споткнулась, отступая назад; она все еще глядела на Арагорна, будто боясь разорвать связь с ним. Опасное предчувствие поселилось в ее мыслях. Глядя на странника, девушка знала, что он чувствует то же самое: что-то идет не так, что-то неправильно, и вообще все это похоже на ловушку. Заставив себя оторвать от него взгляд, ведьма посмотрела на Гендальфа еще раз. Маг стоял посреди их группы, подняв посох, и казался огромным и очень высоким. Он посмотрел на Гермиону с усмешкой, и та вновь сделала шаг назад.
Беги, принцесса-ведьма, беги, — голос Гендальфа зазвучал у нее в голове. — От судьбы все равно не уйдешь. Ты погибнешь, Морвен, как погибли твои родители.
Гермиона повернулась и бросилась бежать. Она мчалась так быстро, как только могла, пока смех Гендальфа звучал в ее сознании.
В то же мгновение Арагорн, Леголас и Гимли решили атаковать. Леголас выпустил стрелу, Гимли взмахнул топором, и Арагорн выхватил меч, чтобы немедленно пустить его в ход. Но Гендальф лишь махнул посохом, и стрела эльфа рассыпалась прямо в воздухе, а клинок Арагорна раскалился так, что начал светиться, и странник выпустил его из рук, чтобы не обжечь ладони. Одно в этом было преимущество: когда маг отвлекся, призраки исчезли, и хоббиты вместе с Гарри и Роном тоже смогли сбежать. Боромир же встал рядом с эльфом, готовым сражаться.
Злой смех ворвался в их уши:
— Вы правда думали, что ваше оружие навредит мне? — громкий голос Гендальфа эхом отдавался от деревьев. — Сила трех магов сильнее всего на свете!
Свечение вокруг колдуна было таким ярким, что увидеть что-нибудь сквозь него было невозможно. Четверо воинов зажмурились, чтобы не ослепнуть, и Арагорн прикрыл глаза рукой.
— Что ты такое? — спросил он в неверии. Он видел Гендальфа, но никогда раньше тот не был таким сильным, как маг, стоявший в ту минуту перед ним.
— Мы объединили силы, — довольно произнес маг, давая яркому свету погаснуть. Несомненно, это был Гендальф, и все же он изменился: его посох, мантия и волосы были белыми. С усмешкой колдун смотрел на четверых людей, застывших перед ним с выражением страха и неверия на лицах.
— Но это невозможно, — прошептал Арагорн, скорее пытаясь убедить в этом самого себя.
Гендальф и не взглянул на него: он не стремился удивить людей, но хотел получить кое-что другое.
— А теперь отдайте мне маленькую ведьму Морвен, — его голос стал похож на шипение.
— Никогда, — Арагорн ответил на требование мага упрямым взглядом: он не отдаст Гермиону и не перестанет сражаться за ее жизнь и за то, чтобы ей ничего не угрожало.
Гендальф лишь злобно подмигнул: он знал, что сдаваться Арагорн не собирается. Бедный странник, восхищенно подумал он, бедный Арагорн полюбил дочь последних Короля и Королевы. Все еще не отрывая взгляда от воина, он мысленно призвал своих помощников.
Найдите Морвен и ее друзей и приведите ко мне живыми, если это возможно, — маг был уверен, что сможет использовать в своих целях волшебника из другого мира. Внутри себя он ощущал силы Сарумана и Дамблдора и не сомневался, что это ему поможет.
— Вы слышали господина! — прорычал урук-хай неподалеку. — Взять ее!
Орки появлялись везде, выскакивали из-за деревьев и холмов; все это время они прятались в лесу, ожидая команды Гендальфа, готовые преследовать юную ведьму и ее друзей в лесу Фангорн.
Только через мой труп, — подумал Арагорн, шагая среди орков с высоко поднятой головой и крепко сжимая рукоятку меча. Силы были на исходе, но его это не заботило. Он был готов на все, чтобы защитить Гермиону и удерживать орков как можно дольше, и даже собственная смерть не пугала его — только бы ведьма была жива. Арагорн надеялся, что за то время девушка успела убежать подальше. Со свистом размахивая мечом, он подходил все ближе к врагам, зная, за кого сражается — за прекрасную Гермиону, которая может стать будущей надеждой Средиземья. Мужчина провел клинком перед своим лицом, показывая тем самым, как рвется убить всех тварей, а потом побежал с яростным криком. Его меч со свистом рассекал воздух и рубил конечности окружавших его врагов.
В крови Гермионы кипел адреналин. Тревога и страх заполняли все ее тело, пока она неслась, прорываясь сквозь деревья. С каждым шагом преследовавших ее орков становилось все больше, и это вынуждало ее петлять. Ведьма столько раз меняла направление, что не знала теперь, бежит она на север в Гондор или нет. В какой-то момент Рон и Гарри догнали ее и теперь бежали за ней. Они бегали значительно быстрее девушки, и это казалось ей плохим знаком; она понимала, что не выберется из леса до того, как орки ее поймают, но и не собиралась останавливаться, пока не станет слишком поздно, решив убегать как можно дольше.
Пока Леголас и Гимли вместе с Арагорном пытались задержать как можно больше орков, Боромир пошел за Мерри и Пиппином — хоббиты пытались отыскать волшебников, чтобы те помогли им. Фродо и Сэм решили быть подальше от остальных, чтобы отвлечь гоблинов и других существ и удерживать их на расстоянии.
— Пиппин! — Мерри схватил приятеля за руку. — Вот они! — он указал пальцем на мчавшихся на всей скорости троих друзей. Рванув вперед, хоббиты побежали за ними.
Тысячи орков преследовали ведьму и волшебников в лесу Фангорн. Все знали, что шансов у них почти нет, и тем не менее сражались.
Мысль о том, что Гермионе могут навредить, вызвала у Арагорна страшную ярость, которой он не испытывал никогда раньше. Все его лицо, одежда и руки были испачканы в крови — он уже убил несколько сотен отвратительных существ, снося им головы, рубя конечности и пронзая сердца.
Тем временем трое волшебников увидели Боромира, Пиппина и Мерри. Хоббиты швыряли в орков камни, и Гарри с Роном отвлеклись на них, не заметив огромного корня, выступающего на земле. Споткнувшись о него, маги свалились на землю, но Гермиона этого не заметила. Она продолжала бежать как можно дальше, не обращая внимания на то, что происходит позади.
— Осторожно, Гарри! — Рон потянул друга за рукав, и тот вновь упал. В этот же момент мимо его лица пролетел топор и вонзился в ствол дерева неподалеку от них. Двое магов видели стоящих неподалеку орков — те тяжело дышали и были злы из-за того, что топор не достиг цели. Гарри хотел поблагодарить друга, но вдруг заметил еще одного орка, мчавшегося к ним. Уродливое создание занесло топор, еще более огромный, чем тот, прежний, целясь в двух волшебников. Пока Гарри доставал палочку, Боромир настиг их и заблокировал нападение, заставляя орка биться в конвульсиях от боли, а потом ударил врага его же оружием. Убедившись, что орк мертв, Рон и Гарри вскочили и побежали прочь.
Гермиона вытянула палочку: слишком много орков и гоблинов окружало ее, она не знала, в какую сторону бежать. Она отправила заклинание позади себя, надеясь, что там оно найдет своих жертв, и не ошиблась: двое гоблинов были убиты взрывом, прогремевшим прямо у них под ногами. Если бы ведьма видела результат, она могла бы гордиться собой, но ей было не до того — слишком напуганной и беспомощной она себя чувствовала. Бегство закончилось, она попала в ловушку. Везде были орки и гоблины, и ничего не сработало бы против них. Девушка обернулась, предполагая, что может побежать назад, но было слишком поздно, ведь урук-хай спускался прямо к ней. В ужасе она направила на него палочку и произнесла заклинание, однако оно ударило в доспех существа, даже не оцарапав его. От безысходности Гермиона уронила палочку и огляделась вокруг.
