— Почему ты не сказала нам?

Гермиона обернулась: около дерева, к которому она прислонялась, появился Гарри. В глазах друга девушка прочла непонимание, и это вызвало у нее еще большее чувство вины.

— Мы с Роном поняли бы, — Гарри не смотрел на нее, — но ты врала нам! — он медленно прошел мимо, давая ей несколько секунд, чтобы подумать.

— Я не могла говорить об этом, — ответила Гермиона с грустью и чувством стыда. — Прости.

Гарри сел напротив ведьмы и посмотрел на нее понимающе. Тогда она почувствовала, что может продолжить рассказ.

— Я сказала, что приходила сюда с родителями, и это так, — Гермиона глубоко вздохнула, рассматривая лес, и тут же поправила себя. — Если точнее, мы здесь жили. Моя мать была прекрасным человеком. Ее звали Нимфадора, но свое имя она ненавидела и заставляла всех называть ее Тонкс по второму имени, — ведьма слегка улыбнулась. — Она отличалась от других волшебников и ведьм тем, что была метаморфомагом и могла менять свою внешность по желанию. Она любила веселиться и смешить людей тем, что меняла черты лица так, что становилась похожей, например, на свинью. Не этого люди ждут от принцесс, но все изменилось, когда ее короновали. Теперь на ней лежала огромная ответственность, к тому же, она стала матерью.

А мой отец, Ремус, был очень умным. Он научил меня всему, что я знаю о жизни и магии. Я так любила его! Когда я была маленькой, он брал меня в поездки по всем землям, показывал мир и людей. Я знала, что меня ждет, когда я повзрослею и стану королевой, но теперь моей коронации никогда не быть.

Когда мне было десять, на нас напали трое магов. Они были сильны с тех пор, как мои предки дали им эту силу, чтобы защищать страну, и в тот момент они нас предали. Они желали большего — править миром. Им нужно было уничтожить королевскую семью. Они предали огню все вокруг, чтобы отвлечь моих родителей и получить хоть какой-нибудь шанс против них. Сад горел, а мы с родителями стояли в самом центре огня.

Мой папа сделал то, что мог бы сделать каждый любящий отец: он отправил меня на Землю, в безопасное место, — Гермиона закрыла глаза и говорила теперь очень медленно. — Я помню все так, будто это было вчера. Родители отвели меня в огромную холодную комнату с круглой дверью. Я была упрямой и не желала уходить на Землю, хотела сражаться бок о бок с папой. Но когда волшебники нашли нас, я уже не была так уверена в себе. Мне было страшно, я едва ли могла двигаться. Последним, что я видела, было то, как мама защищала меня от пламени. Отец увидел, как мы с ней посмотрели друг на друга. «Я хочу, чтобы ты ушла!» — из всего, что он сказал, я услышала только это. «Беги сейчас же!» — я слышала его крик. Он вытолкал меня за дверь, в ту же секунду побежал к маме, и вместе они стали отбиваться от огня, оставив меня одну. Пламя разгоралось, приближалось ко мне, я ничего не видела из-за слез. Я смотрела сквозь огонь, хотела побежать к родителям и помочь им, но один из тех магов преградил мне путь. Я помню, каким огромным и страшным он казался мне. Я бросилась к двери, которая вела на Землю, открыла ее и оказалась в мальчишеской уборной, где и встретила тебя, — ведьма взглянула на внимательно слушавшего ее Гарри. — В первый год я пыталась вернуться. Я искала любой способ, чтобы возвратиться к родителям, но потерпела неудачу. Говорят, мой отец закрыл все пути в Средиземье и, наоборот, из Средиземья после того, как я вышла в ту дверь, чтобы никто не мог меня преследовать: думаю, поэтому мы не можем аппарировать обратно. Через год ко мне пришел человек и дал медальон моего отца, — ладонями ведьма обхватила украшение, висевшее у нее на шее. — Он рассказал, что случилось с моими родителями тогда, а еще хотел забрать меня обратно, но я отказалась. Я не могла и представить себе жизнь в Средиземье без отца, который мог объяснить все, что было для меня важно, и без мамы, которая всегда могла подбодрить меня, когда я грустила. Я решила остаться со своими приемными родителями, и так продолжилась моя жизнь на Земле, вместе с вами.

Человек, отдавший мне ожерелье, сказал, что мои родители дрались за королевство… — Гермиона сглотнула, чувствуя, как что-то сжимает горло и слезы наворачиваются на глаза, — и погибли, — ее голос дрожал. Гарри отвел взгляд, когда слезы покатились по лицу его подруги. Какое-то время она не говорила ни слова, но потом произнесла: — Ну, а потом… — не договорив, она сделала рукой жест, означавший что-то вроде «ты видел, что произошло, пока меня здесь не было».

-…маги стали править миром и наводить ужас на людей, и никто не мог противостоять им, — закончил за нее Гарри. Гермиона кивнула в ответ.

— Но как стало возможным то, что мы аппарировали сюда, если твой отец перекрыл все пути?

— Не знаю, — призналась ведьма. — Я пыталась найти ответ в книгах, которые взяла с собой, но там не было ничего о перемещении между мирами, — она вздохнула. — Я никогда не хотела вернуться, но во время того нападения на свадьбе, когда шатер загорелся, я подумала о родителях впервые с того момента, когда мне исполнилось одиннадцать, и вот мы оказались здесь.

Гермиона замолчала. Она плакала и не могла остановиться. Никогда в жизни она не оплакивала своих родителей. Тогда она просто предпочла жить дальше, не вспоминая о доме.

— Мне так жаль, Гермиона, — сочувствующе произнес Гарри.

Девушка не ответила. Вытирая слезы с лица, она попыталась встать.

— Я все слышал.

Гарри и Гермиона обернулись и увидели Рона, который только что вышел из-за дерева.

— Я хотела рассказать тебе, Рон. Прости, — сказала ведьма, ощущая себя виноватой.

— Я все понимаю, — ответил рыжий. — Прости, что злился на тебя. Не твоя вина в том, что мы попали сюда, — он усмехнулся, — то есть, твоя, конечно, но ты не виновата в том, что мы тут остались, — внезапно лицо Рона стало серьезным. — Правда, Гермиона, прости.

Ведьма улыбнулась:

— Пойдемте, посмотрим лучше, не закончили ли остальные собираться.

***

Дамблдор отвернулся от каменного сосуда. На хмуром лице было выражение тревоги.

— Они все еще живы и здоровы, — объявил он.

— И как они сбежали? — взъярился Саруман. — Мы послали столько орков и гоблинов в Морию! Они должны были погибнуть там.

— Да, Гермиона становится все сильнее — Гендальф казался таким же взволнованным и озадаченным. — Настало время для твоего плана, Дамблдор.

Волшебник с Земли не ответил. Он лишь подошел к возвышению в центре комнаты и опустился на ступеньки.

— Я думаю, это сработает, — уверенно произнес серый маг. — Мы станем как никогда сильными…

— Читай, — Дамблдор показал книгу, которую держал в руках, и протянул ее Саруману. — Здесь подробно описан ритуал.

Белый колдун едва взглянул на страницы книги:

— Должен признаться, я не большой любитель чтения. Мне просто хотелось бы попробовать.

— Ладно, — сдался старший маг. — Но не забывайте, что случилось с моей рукой, когда я попытался сделать это.

— Да, помню. Я не идиот вроде тебя.

В ответ Дамблдор закатил глаза, но ничего не сказал.

— Начнем! — Саруман с силой захлопнул книгу и взглянул на Гендальфа, который казался неуверенным. — Уверен, что не хочешь первым пройти ритуал? Или, может, опробуем его на курице?

— Ты боишься, друг мой? — спросил белый маг со злобой. — Я всегда могу превратить тебя в курицу!

— Нет, я готов, — быстро ответил серый колдун.

Губы Сарумана растянулись в зловещей ухмылке. Не медля ни секунды, он навел кончик посоха на волшебника, стоящего перед ним, и что-то прокричал. Его сила резко подняла Гендальфа в воздух и рванула к стене. В таком положении он провисел несколько мгновений, после чего упал на пол и остался неподвижным с широко раскрытыми глазами.

— Похоже, он мертв, — равнодушно заметил Дамблдор, стоя поодаль.

Саруман подошел к Гендальфу, который казался мертвым, чтобы понять, что с ним случилось, как вдруг серый колдун открыл рот, жадно вдыхая воздух. Его внешность поменялась: кожа и волосы казались более яркими, а в глазах заметно поблескивали искры огня.