Я не завидую, нет! Просто представляю себя на её месте и Гарри… Это было бы сказочное путешествие, не будь он таким мудаком. Усмехаюсь про себя, замечая, что думаю о нем двадцать четыре на семь и, кажется, медленно схожу с ума.

По рассказам Камиллы я могу отнести Гарри к типу парней, что крайне неуверенны в себе и в попытках скрыть это надевают на себя маски бесстрашных воинов. Она говорит, что такие, как он, чересчур самоотверженны и до боли в груди трясутся за своих любимых. Оно и понятно, за меня он не волновался ни капли. Я к этому разряду никак не отношусь. К разряду любимых.

—… И она ужалила его прямо в ногу. Нам пришлось поехать в больницу… Белла, ты меня слушаешь? — Камилла дёргает меня за руку, я резко переключаюсь на неё.

— Извини, задумалась.

— Может быть ты всё-таки просветишь меня? — недовольно говорит подруга, откладывая смартфон. — Ты вечно думаешь о чём-то или о ком-то, я вижу, что ты обеспокоена!

— Всё в порядке…

Начинаю я, но она перебивает меня, хватая за обе руки. Её пронзительный взгляд карих глаз встречается с моим:

— Лучше скажи сейчас, чем скрой. Самой легче станет.

Может не так уж это и плохо? Рассказать человеку, который никаким образом к этому не относится. Ничего плохого ведь не произойдёт, да и мне наверняка станет легче.

— Его зовут Гарри, — набрав воздуха в лёгких, говорю я, сжимая полупустой стакан в руках. Как бы не лопнул. — И он настоящий демон… — начинаю я, но мое внимание привлекает парень, сидящий в самом углу кофейни. Белобрысая голова парня приковала мой взгляд железобетонно.

На Найле почему-то были надеты очки, хотя в заведении было отличное освещение, да и за окном давно вечер.

Встаю с кресла, неуверенно приближаясь к парню. Вдруг это не он?

— Куда ты? — шипит ещё более раздражённая Камилла, оглядывающая всех посетителей извиняющимся взглядом.

Прохожу мимо бариста, держа путь к парню. Обхожу столы и, приближаясь ближе, все больше осознаю, что это именно он!

— Найл? — спрашиваю, устанавливая руки по обе стороны от маленького круглого стола. Он ошарашено смотрит на меня, вздрагивая от неожиданного появления.

— Белла?! — в его глазах читается полнейший шок. Найл снимает очки, кладя их рядом с открытым ноутбуком. Нахожу его «экипировку» шпиона слегка подозрительной, но снова гоню глупые мысли прочь, сосредотачиваясь на парне. — Ты здесь откуда?

Пытаюсь вспомнить, говорила ли ему о том, что живу в Шеффилде. Хотя, на мою память положиться нельзя, поэтому принимаю нашу встречу за чистое совпадение.

— От кого скрываешься? — отвечаю вопросом на вопрос, пытаясь скрыть хоть какую-то личную информацию от него. Мало ли кто, маньяк какой.

— Ах, это, — хмыкнул он, показывая на очки, — просто шутка такая! — замечаю, как парень тушуется, нервно поглядывая по сторонам. — Был рад увидеться, но у меня сейчас встреча… — парень стал копошиться, бешено заталкивая вещи в ту же сумку, с которой он был вчера.

Смотрю на его вещи и понимаю, что они тоже не первой свежести… Где он ночует? Кто он такой, черт подери?!

— Что за встреча? — осторожно обхожу тему его преследования, докапываясь до мелочей.

Найл вскакивает с места, нервно запихивая руки в рукава дутой куртки. Его нервозность проявляется во всем: нервный тик, дергающиеся руки и чрезмерная торопливость сборов.

— На работу устраиваюсь, — пожимает плечами он, снова натягивая солнцезащитные очки на глаза.

— Собеседование? — испуганно спрашиваю я, понимая, что, ЧЕРТ ПОДЕРИ, никто не устраивает собеседования в девять часов вечера!

— Ага, типа того! — кидает он и, не попрощавшись, вылетает из кофейни. Только лёгкий ветерок касается моих волос.

Этот парень до чёртиков пугает меня. Мало того, что он встретил меня в аэропорту, так ещё и летел рядом, а теперь каким-то магическим образом, из тысячи маленьких городков Англии, он оказывается в моем родном поместье, так ещё и сидит в одном и том же кафе, что и я!

Оборачиваюсь, в попытках отыскать Камиллу. Но замечаю лишь десять фунтов, одиноко валяющихся на столике, и мою брошенную сумку.

Черт подери, она ушла! Хватаю пальто и сумку, выскакивая из заведения, не забыв заплатить за себя. Холодный ветер встречает резким потоком, от чего меня чуть ли не сносит. Поднимается вьюга, и становится очень трудно разглядеть девушку. Но я умудряюсь заметить удаляющуюся фигуру, слабо освещаемую фарами машин.

Спохватившись, догоняю её в маленьком сквере, в центре которого красуется высоченный фонтан, и по диаметру стоят заледеневшие снеговики. Догнав девушку, хватаю её за рукав куртки и разворачиваю к себе. Лицо Камиллы выражает полное негодование и ярость.

— Прости меня, — говорю ей, стараясь стереть растаявшие снежинки на лице. Она недовольно корчит лицо, вырываясь из моих рук. — Камилла!

— Отвали, Белла! — шипит она, наконец вырываясь из моих рук. — Ты очень изменилась. Говоришь о каком-то Гарри, потом мчишься к непонятному чужаку! Что с тобой стало? — истерический голос подруги выбивает меня из колеи, от чего молниеносная боль пронзает голову. Хватаюсь за больное место и приседаю на месте.

Всё это время я думала, что избавилась от этого недуга, но, по всей видимости, нет. Камилла присаживается рядом и испуганно оглядывает меня, шепча что-то себе под нос.

— Эй, ты как? — спрашивает она, помогая мне подняться. Стараюсь распахнуть глаза, и когда мне удаётся это сделать, бросаюсь девушке в объятья.

— Я всё тебе расскажу! Всё! Всё! — шмыгаю носом, сдерживая слезы.

Какой же я стала мягкотелой. Только плачу и плачу. Аж стыдно перед самой собой.

Камилла испуганно смотрит на меня, крепко держа в руках, словно боясь, что я выпаду. В её глазах я не различаю ни капли злости или ярости, исключительно тёплую любовь и заботу, нежные чувства, что она испытывает ко мне.

Я стараюсь держать себя в руках и у меня выходит, когда я делаю несколько глубоких вдохов. Мне тяжело стоять на ногах, но снова откладывать разговор я не могу, поэтому, совладая с эмоциями и физической дееспособностью, начинаю рассказывать:

— Гарри, Гарри Стайлс — это… — и тут меня снова пронзает боль, но уже ментальная. Кем он был для меня? Имею ли я право рассказывать об этих отношениях?

— Ты можешь не рассказывать, — сдаётся подруга, жмурясь от снежинок, без спроса падающих ей на лицо.

Активно киваю в знак протеста, сдерживая слезы.

— Он, он очень красивый и… он смелый, — стараюсь восстановить в памяти лицо Гарри и понимаю, что даётся мне это очень просто, словно где-то в голове я храню альбом с его фотографиями, — мы отлично проводили время, но порой Гарри становился невыносимым. У него чудовищно сложный характер, но я старалась…

— Детка, — Камилла сжимает меня в объятьях, когда я с новой силой начинаю рыдать.

— Он забрал у меня… он был тем первым, и знаешь, я ведь не жалею об этом, — вытираю слезы с щёк, шмыгая носом. — Я думала, что влюбилась в него, но он сказал, что использовал меня, чтобы понять, способен ли он любить.

Подруга со слезами на глазах смотрит на меня, продолжая поддерживать, будто боится, что я рухну без сил. Стараюсь держать себя в руках, когда внутри разгорается пламя.

— Белла, мне так жаль… — Камилла вновь притягивает меня к себе, и мы дружно плачем под покровом ночи, укрытые теплым снежным одеялом. — Очень ценю то, что ты призналась.

Решаю скрыть от девушки подробности наших отношений. Закрываю глаза на тот факт, что подозреваю Гарри в нехороших делах и подозрительной работе. Мы живём сейчас, только сейчас, в данное мгновение. Мое сердце разрывается на маленькие частицы, словно в дробилке. Я буквально ощущаю то пламя, что бушует во мне. Обжигает все, затрагивая сердце. И это больнее всего.

Не могу сказать, что люблю Гарри Стайлса, но он стал завсегдатаем моей жизни, что не могло не отразиться на моем состоянии. Но я не люблю его, черт возьми! Ох, как бы мне хотелось ненавидеть этого человека, но гордость мне не позволяет, потому что я бы ни за какие деньги не опустила его. Думаю, это именно тот этап, когда я должна отпустить его.