«Ты будешь в порядке, - заверил его Эмсат, ещё немного приближаясь. Наверняка попытается выпихнуть его в реальность силой. – Возвращайся».
«Но я в любом случае успею ускользнуть туда, вниз», - стоило Хьёласу подумать об этом, как вопрос стал ребром. Тьма окутала его, и лёгкий эфир из стабильной реальности снова превратился в тонкую вуаль, оставаться на которой практически невозможно. Нужно решаться – вперёд или назад, прямо сейчас!
И, заранее ненавидя самого себя и гипотетические годы своей никчемной тягостной жизни, Хьёлас отторгнул бездну, возвращаясь в физическую реальность.
Слишком много звуков и света. Слишком много физических ощущений, возни, беспокойства… из последних сил, которых у него уже почти не было, Хьёлас цеплялся за эту реальность, выполняя все инструкции, которые когда-либо получал, и которые теперь мог вспомнить, но его тошнило, выворачивало наизнанку, давило, давило со всех сторон…
Он слышал голоса, но не понимал смысла слов. Он осознавал, что рядом есть люди, но не видел их лиц. Они казались серым бесформенным маревом, как будто лёгкий эфир всё ещё не отступил.
Он продолжал цепляться за стабильную твёрдую реальность, но сам не доверял своим желаниям. С одной стороны, он был полон уверенности, что обязан выжить, сама идея о том, чтобы сдаться, казалась ему ужасной. Лица близких людей калейдоскопом пронеслись у него перед глазами, все незаконченные дела напирали со всех сторон и твердили: «Рано, рано уходить». Но мир был враждебен и неприятен, он не хотел Хьёласа. Даже его собственное тело отторгало его, выдавливало, причиняя нестерпимую боль, причём не в груди и не в шее, как можно было ожидать, а в кончиках пальцев левой руки, словно они были погружены в раскалённую плазму.
- Сделай вдох, - раздался спокойный голос где-то рядом.
Хьёлас подчинился, едва ли осознавая, что это значит. Тошнотворный горячий воздух ворвался в лёгкие, вызывая рвотные спазмы, вытесняя Хьёласа из его собственного тела, но это было наименьшей из его проблем. Руку свело судорогой, острая боль въелась в кость и проникала всё глубже, к локтю, к плечу, впиваясь прямо в мозг. Хьёлас рыкнул яростно и попытался впиться зубами в собственную ладонь, как будто это могло уменьшить боль. Но в следующую секунду кто-то прикоснулся к его скуле, и та занемела, парализуя, расслабляя челюсть, и руку силой отвели в сторону.
- Хьёлас, в чём дело?
- Больно, - выдохнул он.
Оторвать руку, избавиться от неё – это единственный выход, но Хьёлас не мог пошевелиться, кто-то с силой удерживал его от резких движений.
- Тише, постарайся успокоиться. Не дёргайся.
Хьёлас чувствовал магию, которая проникает в его кисть, но она лишь усугубляла неприятные ощущения. Он попытался вырваться, но безуспешно.
- Потерпи минутку, - мягко сказали ему. – Я не понимаю, что не так…
Значит, это не прекратится. Хьёлас чувствовал, как усталость и отчаяние берут верх над упрямством. Уйти в лёгкий эфир, хотя бы ненадолго. Да, есть какая-то смутная причина не делать этого, но как же хочется передохнуть, освободиться от боли…
Но, будто в ответ на смену его настроения, возможность выбора исчезла. Удерживаться за реальность больше не было сложным делом. Мир и тело всё ещё были тягостными и неприятными, но каким-то образом Хьёлас понял, что даже если он расслабится, ничего не случится. Даже если он умышленно попытается погрузиться в лёгкий эфир…
…У него ничего не получится. Он перестал чувствовать границу, больше не ощущал потоков.
И это осознание, больше, чем все прочие неприятности, подкосило Хьёласа. «Никогда ничего хорошего не произойдёт со мной в жизни, - подумал он. – И я сам это выбрал». К счастью или к сожалению, но изменить решение он уже не мог. Теперь ему оставалось только жалеть себя и ждать, пока всё закончится. Так или иначе.
Боль в руке тоже начала утихать. Суета вокруг, голоса, громкие и не очень, неясная бессмысленная активность перестали интересовать Хьёласа. Он пребывал в странном отуплённом состоянии и не мог даже пальцем пошевелить, благо, этого, кажется, не требовалось.
Хьёлас не заметил, как уснул, и не сразу сообразил, что проснулся. Некоторое время после пробуждения его мысли были спутанными и туманными, как будто он продолжал спать, и ему снилось, что мир вокруг окутан блеклым серым туманом, он пахнет пустотой и лёгкостью, и она приятна, но двигаться в ней почему-то не получается, только созерцать. А потом Хьёлас понял, что он погружён в лёгкий эфир, и что-то с этим погружением было не так. А значит, ему нужно как можно скорее вернуться в реальность, чтобы его не заблокировали за срыв.
- Наконец-то. Как ты себя чувствуешь?
Хьёлас моргнул, а потом ещё раз. Дышать, двигаться и даже соображать ему было очень трудно, и хотя умом он понимал, что это состояние является серьёзным поводом для беспокойства, занервничать или огорчиться у него тоже не получилось. Сам он полулежал на узкой кровати в небольшой светлой комнате – должно быть, это лазарет.
Краем глаза он заметил собственные предплечья и обнаружил там причину собственного состояния: защитных амулетов было больше, чем когда-либо прежде, разномастные браслеты полностью покрывали его руки от кистей до локтей, и даже на самой коже виднелись следы от блокирующих идеограмм. Вот только что они блокировали – только эмоции, или что-то ещё?
- Хьёлас, ты понимаешь, что я говорю?
Он снова моргнул и не без труда поднял взгляд на мужчину в униформе целителя, который сидел рядом с его кроватью. Лицо показалось Хьёласу знакомым, и откуда-то из глубин сознания выплыло воспоминание: Юго Модж, старший школьный целитель. Они с Хьёласом уже пересекались раньше, хотя обстоятельства пока что вспомнить не получалось.
Сообразив вдруг, что ему задали вопрос, Хьёлас медленно кивнул. Ему снова захотелось спать и почему-то плакать, и он вдруг вспомнил обстоятельства, при которых он рыдал в прошлый раз: там, посреди трапезной, в луже собственной крови и рвоты, снедаемый нечеловеческой болью и отчаянием. Юго Модж там тоже был. Неприятное воспоминание.
- Как ты себя чувствуешь?
Хьёлас осторожно пожал плечами. Он не ощущал ничего особенного – ни боли, ни дурноты, и целитель наверняка об этом знал. По меньшей мере три из огромного числа амулетов были предназначены для блокировки боли – Хьёлас понял это по пометкам на ярлычках – и ещё два проводили постоянную диагностику. Назначение других вот так сразу угадать не удалось, а шевелиться, чтобы изучить их получше, не хотелось.
- Ты помнишь, что произошло?
Глубоко погружаться в воспоминания не пришлось. Недавние события слились в одно сплошное пятно, которое, наверное, показалось бы Хьёласу ужасающим, если бы он мог испытывать нормальные человеческие эмоции. И дело было не только в атаке агрессивного озлобленного однокурсника, не в боли и страхе, которые Хьёласу пришлось пережить… было что-то ещё, чего он пока что не мог понять. Что-то очень важное, из-за чего его жизнь уже никогда не станет прежней. И нет, дело даже не в блокировках – они временные, Хьёлас каким-то образом понимал это. Что-то большое, важное, непреодолимое – что пока что ускользало от внимания.
- Хьёлас? – целитель вновь привлёк к себе внимание, и Хьёласу понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, какой ему был задан вопрос.
Он неуверенно кивнул. Вряд ли Юго Модж ждал от него полного и детального изложения всех событий, просто хотел убедиться, что пациент осознаёт собственное положение. Но целитель явно не спешил закруглять разговор, а наоборот, чуть наклонился вперёд, чтобы занять больше места в зрительном пространстве Хьёласа.
- Почему ты молчишь? Ты можешь говорить?
Хьёлас в очередной раз кивнул. Он не видел никаких препятствий к тому, чтобы говорить, просто не видел в этом смысла. На все вопросы целителя он вполне мог ответить коротким очевидным жестом, так зачем открывать рот и ворочать языком? Но, пожалуй, стоит всё-таки сказать что-то вслух, просто чтобы не провоцировать лишнего беспокойства.
