– Убью! – решил он. – Да и драгоценности евоные мене приходятьси!
Весь день он не находил себе места, а в сумерки легко открыл отмычкой дверь и проник в кабинет Михаила. Открыв дверцу сейфа, Селивон вынул ларец, сложил за пазуху деньги, и, вынув нож, направился в спальню.
– Умри, собака! – крикнул он и ударил ножом человека, лежащего под одеялом.
Однако нож не встретил привычного сопротивления, которое оказывает тело человека. В то же время кто-то тяжелый навалился на него, выкручивая руки.
Когда зажгли свечи, оказалось, что двое помощников околоточного сидят на нём, рядом с Селивоном валяется ларец, а из-за пазухи его торчат деньги.
– Поднимите его… Дайте посмотреть, кто же пожаловал к нам… – полноватый купец смотрел на него, пытаясь вспомнить, где его видел. Но этого человека он никогда не встречал. Чтобы убедиться, тот ли это, кого ждал, подошёл и обнажил левое плечо: там красовался Богомол в виде родинок.
– Вот те раз! – удивился Селивон: он тоже впервые обнаружил такую татуировку. – Откуда енто?
– Он… Он самый… Можете забирать! – Михаил поднял ларец, открыв его, показал Селивону, что тот был пуст. – Кто ты?
– Не скажу… Я выйду… – крикнул Селивон Михаилу. – Берехися!
Скоро стало известно, что он сын Мотьки – атаманши Селивон. Получив семь лет за попытку убить купца и ограбление, он был отправлен на каторгу.
– Это что же, так и переходят эти родинки? – удивился Глеб, ощущая странное состояние после пространственно-временного перехода…
3.
«Новониколаевск, май 1901 год.
Сегодня приснился Ли Чен, мой ангел-хранитель. Он предупредил, что Селивона скоро выпустят из тюрьмы. Он горит желанием вернуть себе Богомола и отомстить мне. «Спрятай его понадёжней! – попросил меня Ли Чен. – И не теряй зря времени…»
За обычными делами я не смог немедленно спрятать ларец с Богомолом. Вспомнил о нём только через неделю. Организовал охрану из околоточного и его помощников. Когда околоточного вызвал к себе урядник, я предоставил ему свою крытую коляску. Всё это время ларец был со мной. Взрыв нарушил все мои представления о дозволенном: вместо меня Селивон по ошибке взорвал околоточного… Его схватили и отправили на каторгу как политического. Как спрятать надо этого Богомола, чтобы было понадёжней? Не понимаю»
– Да-а-а… – только и смог сказать я, прочитав эти строчки. – Кто же здесь больше виноват – сам Селивон или его хозяин Богомол? Конечно, сам Селивон!
Меж тем на моей душе становилось всё тревожнее… Самое главное в том, что мне не понятно, почему… Смотрю на огонь и переношусь сквозь пространство и время…
Сегодня Михаилу приснился Ли Чен, его ангел-хранитель. Он предупредил, что Селивон скоро выйдет из тюрьмы. При этом он горит желанием вернуть себе Богомола и отомстить ему. «Спрятай его понадёжней! – попросил Ли Чен. – И не теряй зря времени…»
У Михаила, который привык к спокойной обстановке, не получилось немедленно спрятать ларец с Богомолом. И вспомнил он о нём только через неделю. Тогда снова пригласил околоточного и его помощников, и предусмотрел засаду на Селивона, устроив всё как в прошлый раз.
Селивон меж тем уже сутки наблюдал за домом своего врага: так требовал Богомол. Он не собирался тратить драгоценное время свободы на то, чтобы освобождать какого-то Богомола, но тот, на время освободившись от постоянной опеки Михаила, тут же занялся своим освобождением. А Селивон был лишь пешкой в его игре. Неожиданный интерес и жесткая опёка к себе со стороны Михаила была как нельзя некстати, поэтому он и торопил так Селивона, наказывая и принуждая к решительным действиям, вплоть до устранения Михаила.
Однако уже несколько часов Селивон не ощущал присутствия Богомола в своей голове. Поэтому, решив, что с ненавистным Михаилом нужно кардинально разобраться, он приготовил бомбу. План был прост: в тюрьме, услышав, как некоторые политические разбирались со своими врагами, он тоже решил таким же образом разобраться со своим врагом…
Уже три дня околоточный и его помощники сидели в засаде, поджидая Селивона, но желанной добычи всё не было и не было. Между тем они уже три дня не были на службе, и это сильно нервировало их.
– Господин околоточный, вас срочно вызывают на службу! – посыльный зашёл в дом Михаила и отдал честь околоточному. – Господин урядник очень сердиты…
– Иди и передай, что мы сидим в засаде! – прошипел околоточный: ему так понравилось здесь находиться, что служба показалась раем.
– Передавал… А они-с приказали-с, вас!
Михаил, который раз в эти дни носил с собой ларец с Богомолом, чтобы не теряя времени отвезти его куда-нибудь и спрятать, испугался. – А что ежели Селивон нападёт? Как быть без охраны?
– А ежели сделать так: я даю вам мою коляску, а вы на ней съёздите к свому уряднику и передадите мою просьбу по продолжению охраны? И дополнительную оплату? – Михаил осторожно положил две пачки денег в один карман околоточного и одну – в другой. – А ваши помощники останутся здесь…
Деньги в кармане помогли очень быстро уговориться околоточному, тем более, что не придётся идти пешком. И он кивнул. Довольный результатами сделки, он уселся в крытую коляску Михаила…
Селивон, увидев выезжавшую коляску из дома Михаила, посчитал, что это ненавистный враг его и Богомола находится в ней. С криком: «Чтоб ты сдох!» он метнул в коляску бомбу.
Взрыв на улице заставил вздрогнуть Михаила и метнуться к окну: на улице лежала лошадь, беспорядочно дрыгая ногами. Рядом лежало то, что сталось от коляски, а с краю в луже крови, обхватив уши ладонями, скорчившись, лежал человек…
Селивон от взрыва оглох, в ушах и всей голове стояла невыносимая боль. Схватившись за голову, он застонал и присел на ноги там, где стоял… Так его и нашли помощники околоточного. Он без сопротивления дал себя скрутить, безостановочно бормоча. – Усё… Я выполнил это, Богомол… Топерича усё…
Однако в это время ларец был в руках Михаила, который, закрыв глаза, тихо произнёс. – Это я должен был быть на его месте! Это я должен был быть… Я…
О том, что виновник всего находится в его руках и беспомощно молчит, Михаил даже и не догадывался. В голове Михаила вертелась одна мысль. – Как спрятать надо этого Богомола, чтобы было понадёжней?
Селивону дали десять лет каторги уже не как вору, а как политическому: власти решили, что это было покушение на чиновника, а значит, и на власть…
– Может, понадёжней – это куда-нибудь подальше? Вон ведь, тайга, она какая: шаг шагнул в сторону и заблудился! – выскочившие из моего рта слова тогда мне даже показалось просто блестящим выходом из положения. – Спрятать эту заразу в тайге – и весь разговор!
4.
«Новониколаевск, май 1901 года.
Я решил, что наилучшим выходом спрятать Богомола «понадёжней» будет запрятать его где-нибудь в тайге, подальше от людей. Поэтому через две недели после взрыва околоточного Селивоном и его отправки на каторгу, пойду по одному мне известному пути. Богомол должен быть хорошо спрятан так, чтобы ни одна душа, кроме меня не могла его найти!»
«Дописываю через два месяца: в тайге меня нашёл Алёшка со своим другом остяком Николашкой уже без сознания. Они отвезли меня в аул остяков к родителям Николашки. Там и выходили. Если бы не остяки, вряд ли смог бы ходить, ведь я при падении со скалы сломал обе ноги и два ребра. Но Богомола спрятал надёжно!»
– Как так? Он что, услышал мои мысли? – удивленно произношу, удивляясь тому, как все-таки странно организована жизнь. Перенос из одного времени в другое теперь уже меня не удивлял, но передача мыслей на расстоянии? Этого ещё не было!
Несмотря на протесты Нины и Алёшки, Михаил решил идти один на Ману до крутых утёсов, в которых, по его мнению, должны были быть пещеры. Там в одной из них он и решил зарыть ларец с Богомолом.
За прошедшие дни Михаил долго думал и никак не мог придумать, что же имел ввиду Ли Чен, когда предложил ему спрятать Богомола «понадёжней». В одном Михаил был согласен с ним. – Здесь, в городе оставлять его никак нельзя! В последний раз Селивон здесь устроил взрыв. Погиб ни в чём не повинный человек… А мог ведь взорвать всё в доме! Вот тогда погибли бы и Нина, и Алёшка и все остальные, кто был дома… А, значит, надо ларец спрятать подальше от дома! Где-нибудь, в тайге, например… Пусть ищет!