– Они боятся, что об этом станет известно! – выкрикнул Пашка звонко. – Даже наши обращения они примут на свой компьютер – ха, да как пить дать, чтобы отфильтровать данные по планетоиду и болезни, если кто-то что-то вякнет лишнее! Это всё шито белыми нитками!

Его, однако, никто не поддержал. Остальные сидели молча, кто-то вообще смотрел в пол. Только Ухура переводила взволнованный взгляд со Скотти на Адлер и стоящего за спинкой её кресла безопасника и выглядела так, будто вот-вот сорвётся с места. Даже крылья приподнялись.

– Вы слышали мой приказ, – повторила Адлер. – Связь по кораблю. Экипаж должен знать.

Ухура, не отводя от неё взгляда, медленно покачала головой.

– Ни за что.

МакКой попытался собраться с мыслями.

– Стойте…

– Лейтенант Ухура, я арестовываю вас за неподчинение приказу вышестоящего по званию. Морган.

Безопасник направился к Ухуре.

Следующее произошло примерно в три секунды. Ухура начала приподниматься со своего кресла. Распушились пашкины крылья, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что произошло с крыльями Скотти. Он как будто стал в два раза больше, взъерошился, раскрыл свои грязно-серые крылья, заслоняя ими Ухуру. Рядом с ним оказался Сулу, направив фазер на Моргана. Тот вытащил свой. Сбоку подскочил Пашка с модифицированным «лабораторным» фазером. В него прицелился Дерек из гамма-смены.

– Только попробуйте её тронуть, – выпалил Чехов на одном дыхании.

– Я и сама могу справиться, – с достоинством сказала Ухура.

– Да вы бунт поднимаете, понимаете вы это?!

Маргарита резко поднялась со своего места.

Пашка перевел свой фазер на неё.

– Я… я оглушу вас! Вы пытаетесь нас убить! – его голос подрагивал, но был решительным. И рука твердо держала фазер. – Капитан Кирк никогда бы так не….

Дерек выстрелил, и Пашка рухнул, как подкошенный. Сулу выстрелил в него в ответ и сшиб оглушением в начавшемся прыжке. Морган замешкался, но выскочил вперёд, прикрывая Адлер. Теперь Сулу и безопасник держали друг друга на прицеле.

– Стреляй, – Сулу, недобро прищурившись, кивнул на его фазер. – Ляжешь рядом.

Безопасник дёрнул крылом, но не сдвинулся ни на миллиметр.

– Мне вмешаться, Леонард? – тихо спросил Хан позади.

У МакКоя чуть мозги не вскипели. Он был не в силах переварить весь этот объём информации, и просто замер на месте, пытаясь не вырубиться.

Эксперимент. Планетоид. Мёртвая Саратога. Бессмысленная гибель сверхлюдей. Пропавшие Джим и Спок.

Хану нельзя было вмешиваться в любые дела корабля, всё это могло повредить ему на будущем суде, но состоится ли сам суд, учитывая, что их должны уничтожить…

И почему в этом случае ему велено заморозить Хана?

Заморозить перед уничтожением. И они не спросили о Хане в прошлом сообщении.

Они не спросили… два корабля… приказ о заморозке…

Они убили всех, кроме Хана. Бессмысленный приказ, учитывая, что флот расписался в провале дорогостоящего проекта реабилитации, о котором было растрезвонено во всех СМИ… то есть, буквально командование выставило себя на посмешище…

Потому что никакого настоящего проекта не существовало.

– Святой космос… – прошептал МакКой, ощущая, как внутри всё словно покрывается льдом.

– Доктор… МакКой. Я обращаюсь к тебе как к старшему офицеру. Ты знаешь, что такое эта болезнь, – заговорила Адлер из-за спины Моргана.

Кажется, она была в отчаянии, но МакКой её почти не слышал. Его тошнило от ужаса и безумного, невыносимого, раздирающего чувства собственной вины.

Их никто не эвакуирует. Четыреста человек будут уничтожены одним выстрелом.

Джим отправился на Саратогу и, возможно, уже мёртв.

У Хана погибла вся его семья.

На кораблях были жертвы – вряд ли все сверхлюди сдались без боя.

Хановы птенчики, защищаясь, точно наполовину перебили экипаж «Орфея»…

И во всех этих смертях так или иначе виноват он, Леонард Горацио Боунс МакКой.

Хан позади тихо назвал его по имени.

Крылья немедленно отозвались выворачивающей болью.

– Мы все видели, что болезнь сделала с живым человеком за пятнадцать секунд, – продолжала Адлер. – Допускать её до обитаемого сектора нельзя! Если мы должны пожертвовать нашими жизнями, как те корабли над колонией Аврора, чтобы эта зараза не достигла ближайших колоний, Земли, родных и друзей, в конечном счёте – мы должны выполнить приказ! Леонард…

МакКой опомнился. Сглотнул пересохшим горлом.

Адлер нельзя оставлять в кресле капитана, даже если Джим мёртв.

МакКой присел у оглушённого Пашки, распушил ноющие крылья, чтобы безопасник его не видел, и мягко вытащил фазер из пальцев Чехова. Так вцепился, что даже в бессознанке умудрился удержать рукоять. МакКой погладил его по золотому крылу, не чувствуя собственных пальцев, и поднялся, разворачиваясь. Секунду казалось, что говорить не сможет – язык казался онемевшим и холодным. Но нет, стоило раскрыть рот, голос вернулся.

– Скотти, – МакКой вытащил свой фазер и отдал инженеру. – Как старший по званию, приказываю тебе взять мостик под свой контроль и принять командование. Коммандер Адлер, вы отстраняетесь от службы по решению старшего офицера медицинской службы. Морган, – обратился к растерявшемуся безопаснику, направляя модифицированный фазер в его сторону, – не советую сопротивляться. Нас больше.

– Леонард… – потрясённо проговорила Адлер. – Ты не можешь… Без подтверждения…

– Я не считаю, что ты здорова, – он подошёл к ней, по-прежнему держа фазер. Морган неохотно отступил. – Видишь ли, я не расцениваю готовность угробить целый экипаж по одному невнятному приказу как адекватное поведение. А так как осмотр провести я сейчас не могу, ты отстраняешься от службы до выяснения всех обстоятельств.

Она рухнула в кресло, как подкошенная. Крылья бессильно дрожали.

– Ты… тебе это так с рук не… я… тебя… уничтожу.

– Морган, – МакКой опустил фазер. – Проводите мисс Адлер с мостика, пусть отдохнёт. Оружие и коммуникатор не давать. Скотти, кресло твоё. Нам надо собрать экстренное совещание. Так, тут, на мостике, есть кто-то, кто сдал экзамен по экстренной помощи выше чем на «удовлетворительно»?

Сулу кивнул, и МакКой отдал ему аптечку. Указал на Чехова.

– Приведи его в себя. Пускай всеми правдами и неправдами пытается доискаться до способа победить дорсаливую заразу – он знает, о чём это. Приведи в себя и Дерека, пусть помогает ему. Хоть держит трикодер, мне плевать. Ухура, пытайтесь связаться с этим чёртовым адмиралом. Я хочу с ним поговорить лично. Если я по какой-то причине не смогу этого сделать – доверяю переговоры вам. Уверен, лейтенант, вам будет, что сказать.

Ухура, неотрывно и с тревогой глядя на него, кивнула.

Оставив их, кого-то ошарашенного, кого-то сразу принявшегося за работу (Сулу вот уже склонялся над Чеховым), МакКой подошёл к Хану. Тот улыбнулся. Спокойно и одобрительно.

МакКой встретил его взгляд, и по крыльям сквозь боль невольно прошла тёплая дрожь.

От этого стало ещё хуже.

– Когда ты понял, что они идут за нами? – спросил Бонус тихо-тихо, глядя в спокойные нечеловеческие глаза. – Сколько ты уже молчишь?

Хан не ответил.

– У тебя есть план? Скажи мне, во имя всего святого, ты знаешь, как нас вытащить?

На этот раз сверхчеловек едва заметно кивнул.

На консоли связи сработал сигнал входящего сообщения.

– Это… с Саратоги! – послышался посреди молчания дрогнувший от радости голос Ухуры. – Запрос связи, они живы!

Хан перевёл на неё взгляд.

– Давно пора.

– Чёртовы… помехи… – Кирк, ругаясь сквозь зубы, мучает панель связиста Саратоги. Пытается раз за разом вызвать своих.

Чи вкатила ему вторую дозу обезболивающего, только на крыльную боль оно почти не действовало. После того, как они спасли корабельного найдёныша, она все больше молчала.

Кексик сидел на полу, положив рядом с собой оглушённого Спока и направив на него фазер. На обратном пути Спок приходил в себя и тут же кинулся на Джима. Кексик попытался закрыть Кирка собой и при этом не задеть его больное крыло, в итоге, пока Цай прицелился в темноте, Спок нехило приложил бедолагу к стенке затылком. Вулканец реально словно озверел, и Джим теперь боялся приближаться к нему, даже оглушённому.