Это не успокаивало.

Маргарита Адлер сжала губы.

– Что произойдёт, если мы не выдадим преступника?

– Мы разнесём ваши щитовые системы и системы жизнеобеспечения, а ещё кое-где пробьём обшивку. Хан не погибнет, коммандер. Мы сумеем его забрать. А срок ваших жизней сократится до считанных минут.

Женщина ещё секунду впивалась в него взглядом, затем махнула кому-то рядом, тихо сказав «вызови МакКоя». На экране мелькнуло грязно-серое оперение.

– Будет вам Хан, – ответила Адлер с праведной ненавистью, возвращаясь взглядом к экрану. – А пока мы его ждём, может быть, скажете, что вы сотворили с капитаном Ортегой и его экипажем?

Йоахим молчал. Он не собирался больше тратить на неё время.

На мостик вбежали ещё двое. Тот, что старше, был растрёпан и выглядел так, словно тяжело болен.

– Что случилось? – спросил он резко, останавливаясь возле коммандера. Второй, совсем молодой, с золотыми, как у самого Йоахима, крыльями, остановился за его спиной и попытался оттуда выглянуть.

– Выстрелили по нам, – сказала Адлер, – а теперь связались и требуют предоставить им Хана.

– Это сверхлюди, – очень ровным голосом сказал больной, и вид у него стал спокойно-обречённым. – Я поговорю, если ты не против.

– Будь добр, Леонард. – Женщина кивнула и отошла.

Он поднял на экран тяжёлый бесцветный взгляд. Йоахим лишь раз взглянул на стальные крылья – интересный цвет – и облокотился о подлокотник удобнее. Они подписывают себе смертный приговор, тяня время.

– Я доктор МакКой, старший медик «Энтерпрайз» и куратор того, кого вы называете Ханом, – произнёс обладатель стальных крыльев. – Зачем вы стреляли в наш корабль?

– Я уже сказал коммандеру, что буду говорить только с Ханом, – Йоахим подавил в себе злость. Он ещё спрашивает, зачем они стреляли. После того, что Федерация с ними сделала.

– Хан, значит, – доктор оперся ладонями на консоль. – И зачем вам мой подопечный?

– Какой он вам, к чёрту, подопечный! Я объясню, если не совсем понятно. Мы выжили. Нам нужен Хан. И где бы вы его ни держали, у вас есть три минуты, чтобы привести на мостик. Или мы будем бомбить по вам, пока не разнесём вашу посудину в щетки. Нам терять больше нечего.

Лата обернулась, ловя его взгляд, и кивнула. Она была готова дать ещё один залп. Сначала слабые внешние щиты, потом система жизнеобеспечения, а уж без неё им никто не помешал бы найти Хана и принести на корабль. Регенерация не дала бы ему умереть.

Однако реакция доктора была неожиданной.

– Хан отдал приказ не начинать боевых действий! – рявкнул он, впиваясь взглядом в экран. Помолчал и продолжил тише и спокойней, но голос его звучал уверенно. – Это было при мне. Он отдал умирающему Вольгу приказ свернуть вашу операцию по захвату кораблей, поскольку отказался от идеи сопротивления. Он сделал это, чтобы вас спасти! И вы, ослушавшись, смеете являться сюда на захваченном корабле? Однако я завидую вашей смелости. Я успел заметить – Хан не любит, когда его приказы нарушают.

Йоахим машинально приподнялся на своём месте, смотря на Лату. Её взгляд был так же ошарашен.

Они получили сообщение Вольга. И там как раз говорилось о начале восстания. И Вольг не мог ослушаться Хана – это немыслимо для любого из них, значит…

Лата моргнула и указала взглядом на экран. Кажется, она подумала о том же. Этот человек врал.

Йоахим принял прежнее положение в кресле.

– Это не ваше дело. Хан. Или ещё один залп, а потом продолжим разговор.

– Хорошо, – произнёс стальнокрылый по-прежнему без капли страха. – Но я вас предупредил.

Он повернулся к экрану крыльями и ушёл с мостика.

Первым делом Хан проанализировал внешний вид доктора. Взвинчен, сердит.

– Явились твои, – он прищурился, и между бровей тень прочертила резкую складку. – На захваченном федеративном корабле. Подбили нас, вывели из строя почти все оружейные системы и требуют лицезрения тебя во всей красе. Переговоры вёл почти мальчишка, Чехов и то старше! Сидел в капитанском кресле, а у самого пух ещё на крыльях, точно говорю! Но он с кем-то переглядывался, так что явно не один. Я сказал, что ты отдал приказ свернуть операцию по захвату. Как будто в первый раз услышал. Сколько этой златокрылой мелочи лет, скажи ты мне?!

Хан мягко перехватил руку доктора за запястье, прерывая его жестикуляцию, удержал взгляд.

– Если это тот, о ком я думаю, ему пятнадцать, Леонард. Без учета криосна. И его не должно быть в капитанском кресле. Здесь что-то не то.

Хан взял его руку и быстро повёл за собой. Его люди не могли ослушаться приказа. Должна была быть ещё какая-то причина.

Это был Хан, Йоахим видел его – впервые в этом обличье, но видел. Да даже если бы он раньше не нашёл его фото в базе, всё равно узнал бы. По походке, по осанке, по выражению лица. Даже в такое мрачное для них, сверхлюдей, время Йоахим был счастлив видеть его.

Правда, Хан вёл за руку этого больного и хмурого человека. Властно и спокойно. Как свою пару.

Сглотнув, Йоахим поднялся с кресла. И когда Хан остановился напротив экрана, опустился на одно колено в приветствии.

– Господин.

Со своего места ему вторила Лата. Она не могла поприветствовать его, как подобает – держала руку на консоли, да и на видеосвязи её видно не было. Но всё же она склонила голову.

– Йоахим, – медленно произнёс Хан, глядя ему в глаза. – Я запретил вам развязывать войну с Федерацией.

Доктор на этих его словах высвободил свою руку из его хватки, не отводя взгляда от экрана.

– Войну с Федерацией!

Йоахим выкрикнул это в отчаянии, вскочил на ноги и поднял голову. Хан не знал, иначе не реагировал бы так спокойно.

– Господин, Вольг дал нам сигнал к наступлению. Всем нам. И после этого…

Хан смотрел на него хмуро и неподвижно, и этот взгляд давал сил.

С Латой они об этом не говорили – не могли произнести вслух. Не могли признать.

– Остались только мы двое, господин. Остальные мертвы.

– Ты врёшь мне… – поражённо прошептал Хан.

Хан выступил на шаг вперёд, его резко распахнувшиеся крылья почти закрыли МакКою вид на экран. Они дрожали.

– Скажи мне, что ты врёшь, Йоахим! – заорал он.

МакКой на автомате обхватил его сзади, под крыльями, но это конечно было всё равно, что держать выпущенную торпеду. Хан однако не дёрнулся, он только схватил его ладонь и больно сжал пальцами.

– Да какого чёрта?! – громко заговорил МакКой, чтобы его было хотя бы слышно из-за Хана. – Кураторам отдали приказ заморозить подопечных до прибытия за базы! Не убивать!

– Я не вру, господин. – Голос мальчика дрожал. – Нас приказали убить. Лата перехватила отчеты об исполнении. Теперь остались мы. Только мы.

Хан дёрнулся вперёд, он был напряжён, как тетива.

– Трое… Из семидесяти трёх.

– Что здесь происходит? – резким тоном спросила Адлер.

– Не сейчас! – МакКой выпустил Хана, чертыхнулся, оббежал раскрытое крыло. Ему сейчас было плевать, что на них смотрит весь мостик – скорей всего, притихший в ожидании, что Хан начнёт буйствовать. Оказавшись перед своим подопечным, МакКой зажал его руку (рука дрожала) между своих ладоней.

Попытался заглянуть в глаза.

Но Хан на него не смотрел – его полубезумный взгляд был устремлён на экран.

На мостике повисло молчание. Грудная клетка Хана сильно вздымалась, будто у человека после бега. Наконец, он перевёл взгляд на МакКоя. Такого Хана до этого Боунс не видел. Видел в трауре – когда тот сдал своих людей. Видел в бешенстве. В тоске. Сейчас было хуже.

Сейчас он окончательно потерял тех, кого считал семьёй.

– Я должен поговорить со своими людьми, – это еле слышно и прикрыв глаза. – Лата зашифрует канал.

МакКой кивнул, но прежде чем выйти из-за Ханова крыла, сказал:

– Я клянусь, мне пришёл приказ тебя заморозить. Не больше. Я ничего не знал о других.

Хан положил руку на его щёку, и МакКой в ответ накрыл его пальцы своей ладонью. Кожу кололо из-за наложения силовых блоков.