– Офицер МакКой, – зло произносит Кирк, проходя внутрь. Охранники следуют за спиной, ожидая приказа.
– Я выполнил приказ. Кровь в количестве, необходимом для получения сыворотки, находится в моей сумке в герметичном контейнере, – МакКой указал на сумку. – У Спока – кстати, он в себя пришёл? – восемь готовых образцов. Хан не опасен для нашего экипажа и готов служить Федерации.
– Сейчас проверим. – Джим кивает охранникам. – Кексик и Дорнен, проводить офицера МакКоя в его каюту под стражу. Хан, – их взгляды встречаются. – Идёшь со мной, послужишь Федерации.
– Леонард, – Хан, не опуская взгляда, негромко обращается к Боунсу. Кирку хочется взвыть – да какого ж хрена МакКой продолжает делать вид, что у него всё под контролем, когда такое происходит?
– Я сделал тебя частью моей семьи. И знаю, что ты достоин этого доверия, – отвечает ему Боунс, прежде чем безропотно передать себя в руки охраны.
Его уводят. Это первый раз, когда Джиму пришлось так поступить со своим другом. Остаётся только он, Хан и безопасники.
– Так значит, Боунс теперь доверяет тебе? – Кирк адресует это Хану.
– Доверяет, – тот спокоен.
– А я могу доверять ему, а?
– Можете, капитан. – Он чуть щурится. – Но, кажется, у вас ко мне было какое-то дело?
Хан шёл за ними спокойно, только иногда слегка раскрывая крылья на поворотах коридора, из-за чего перья задевали о стенки. В лифте он и вовсе, казалось, занял всё пространство – при том, что скромно стоял у стенки.
Джим ударил по кнопке остановки лифта – он только надеялся, что получилось более спокойно, нежели он себя ощущал.
– Мы достучались до Саратоги. Вызов принял один из твоих. На корабле заражение, и он тоже заражён, так что спасти его мы не сможем. Твоя задача – узнать, остались ли те, кто не заразился, и где они, потому что с нами он разговаривать отказывается. И нам нужно будет организовать для них инструкцию к переправке на Энтерпрайз.
Хан как будто не отреагировал на сообщение о неминуемой смерти одного из своих, только крылья за спиной вздрогнули и взъерошились.
– Я понял, капитан, – ответил он прохладно.
На мостике капитан сразу подошёл к Ухуре – она оставила вызов в режиме ожидания.
– Вызывал шесть минут назад, капитан, – доложила она тихонько. – Сейчас на линии.
– Выводи на экран.
Хан, не дожидаясь разрешения, прошёл к экрану и встал напротив него. Сложил руки за спиной. Чуть размял плечи.
Появившийся на экране сверхчеловек выглядел ещё хуже, чем при предыдущем контакте. Сквозь его кожу уже начали проклёвываться ростки – некоторые прорастали через кровящие расчёсы, он хрипел при дыхании, был бледен и горбился. При взгляде на Хана всё же принял попытку выпрямиться – и она далась ему с огромным трудом.
– Господин, – он сипел, – я заражён. Весь корабль заражён. Но вы должны знать, я остался верен вам, как и остальные. Господин, отдайте приказ, я свяжусь с ними с этого корабля, они…
– Вольг, – Хан прервал его. – Я разберусь, что делать. На корабле есть уцелевшие?
Вольг замер.
– Господин… – неверяще выдохнул он, – что вам до них.
– Я задал вопрос, Вольг,– Хан был несгибаем. – Не твоё дело, чем я руководствуюсь. Мне нужен ответ.
Удивительно, но того как будто успокоил ответ Хана. Может, поняв, что Хан ведёт себя по-прежнему, он подумал, что и цели Хана не могли поменяться. Кто знает.
– Насколько я знаю… – Он перевёл глаза вниз и вбок, что-то набирая на панели. Видимо, выводил данные. – В медотсеке должны быть. Я слышал, как доктор говорила с кем-то, что на корабле началась ветрянка, и нужны изолированные палаты. Пара групп, одна рядом с инженерным, вторая у пищеблока, сбились в кучи.
– Сейчас тебе нужно передать по всему кораблю сообщение капитана Кирка.
Джим встаёт рядом с Ханом – на него Вольг смотрит почти брезгливо.
– Экипажу Саратоги, – начинает говорить Кирк. – говорит капитан Кирк, звездолёт «Энтерпрайз». От заражения защищают пояса жизнеобеспечения. Те из вас, кто ещё здоров, должны надеть их и ждать нашего прибытия. Мы долетим до вас в течение восьми часов. Вам же будет нужно погрузиться в шаттлы, мы примем вас на борт. Всем пострадавшим будет оказана необходимая помощь. Повторяю, через восемь часов «Энтерпрайз» будет готов принять вас на борт. Продержитесь до этого времени.
Вольг в течение его сообщения смотрел за экран, на панель, водя там рукой. И Джим очень надеялся, что Хана тот не ослушается даже из нелюбви к людям.
Закончив говорить, Кирк смотрит на Хана. Тот кивает на экран, поясняя, что ещё не закончил со своим.
Его право попрощаться.
Кирк отходит к месту Ухуры.
– Теперь посмотри на меня, – говорит Хан, но Вольг не поднимает глаз, и тот повторяет громче. – Посмотри на меня, Вольг!
Медленно, будто нехотя, Вольг поднимает глаза на своего вождя.
Кирк смотрит на него, измученного болезнью, и видит человека. Не сверх, не железное чудовище, просто человек, которому больно и страшно. А ещё – ему на вид не больше двадцати пяти.
– Вольг, – Хан говорит уже спокойнее и мягче, – я знаю, что происходит с тобой. И это страшная смерть. Но даже её ты должен принять как воин. Ты силён, Вольг. Ты был мне славным товарищем. Ты воевал в моих рядах, со мной же принял поражение и бегство. Я же буду рядом, пока ты умираешь.
– Господин…
Вольг снова горбится, стиснув зубы. Волосы завешивают его лицо, и не видно, голос сипит сильнее. Тихо-тихо себе под нос ругается Чехов, Ухура вздыхает на своём месте.
– Господин, мне страшно, – шепчет он неразборчиво. – Я хотел быть с вами во время вашего триумфа. Но я умру и не увижу его.
– Но ты многое сделал для его наступления. – Крылья Хана чуть дрожат, а взгляд прикован к умирающему сверхчеловеку. – Ты можешь умереть спокойно, мой друг. Ты не будешь забыт.
МакКой сидел на диване, хлебал остывающий чай и читал последние отчёты из лабораторий. Но слова – термины, описания, версии – сознанием не усваивались, как слишком жирная и тяжёлая пища организмом долго голодавшего. Краем сознания Боунсу было интересно, что сделает Спок с восемью дозами воскрешающей сыворотки.
Но большую часть его мыслей занимали крылья. Они не болели. Болели, когда он пришёл к Хану и начал выкачивать кровь…
Но стоило сказать «я тебе доверяю», и боль унялась – как по чёртову волшебству. Почему? Что вообще не так с этими крыльями?
Джим прервал его на середине этой мысли, зашёл без звонка… Ах да, МакКой же под стражей. Кирк использует свой код доступа к каюте.
– Чай будешь? – спросил Боунс, отставляя свою чашку. – Взъерошенно выглядишь, друг мой.
Кирк смотрит на него хмуро, но кивает, усаживаясь. Он действительно как-то взъерошен.
– Через восемь часов будем у Саратоги, примем выживших, – сразу переходит к делу, пока Боунс занимается чаем. – Ты же не знаешь. Они заразились. И ты мне будешь нужен не под стражей, а в медотсеке.
МакКой делает ему чашку его любимого фиолетового чая, сладкую. Обязательно сладкую. По привычке реплицирует чашку с толстыми стенками и отдаёт капитану в ладони.
– Предсказуемо было, правда? – садится на пол рядом с Джимом, скрещивая ноги. – Сколько выживших?
– Не имею понятия. Больше тридцати вряд ли.
Джим сжимает чашку в ладонях, чуть постукивая по ней пальцами.
– Ты рисковал своей жизнью, – решается. – Жизнью, безопасностью корабля, и всё ради… кого? Хана.
– Надо было бы рискнуть ради других – было бы ровно так же, – МакКой пожимает плечами. Крылья с тихим шорохом чуть шире раскрываются за спиной. – Он такой же человек, а после того, что с ним сделали… заслужил попробовать ещё раз.
– И я ведь, чёрт возьми, даже понимаю, почему ты мне ничего не сказал…
Джим, чертыхаясь ещё раз, отставляет кружку на подлокотник. Опирается на колени.
– Я оставил его на мостике. Из охраны – двое безопасников. И Спок, конечно, но это неофициально. Я тоже должен его проверить на безопасность.
– Он пройдёт. Хотя… – промелькнувшая мысль кажется слишком весёлой для такой ситуации, но МакКой всё равно её озвучивает, – а ты уверен, что оставлять Хана со Споком в одном относительно небольшом пространстве – хорошая идея?
