Площадка перед домом встретила меня как-то отчужденно, неприятно. Речушка, покрываясь мелкими каплями дождя, шуршала под деревянным мостом, и весь этот мир как будто бы предчувствовал нагнетающее состояние моей души. Я шла уверенно, неслась по гаражу к двери в здание, попутно прижимая плащ к груди, дабы закрыть вид экипировки подразделения. Какая же она приятная, такая естественная, словно бы я родилась в ней. Помещения сменялись быстро, мне даже не приходилось отдавать себе отчет о том, куда я иду и что меня ведет. Просто топала по направлению в одну единственную комнату, где в подобное время суток мог быть босс. Предчувствие не ошиблось.

Камски сидел в кресле в дорожной одежде. Зеленая расстегнутая толстовка с белой молнией, темно-синие джинсы, серая футболка и белые кроссовки. Его волосы были собраны в хвост, на носу красовались черные очки. Взгляд уставших глаз смотрел в экран телефона, сам мужчина расслабленно откинулся на спинку, установив одну ногу на другую. Несколько Хлой стояло по обеим сторонам от самого босса, учтиво заведя руки за спиной. Я знаю – одна из них та самая Хлоя с неординарным поведением. Однако меня не интересовали ни она, ни Ричард у бассейна в белой экипировке, что тут же сощурил глаза и угнетающим взором преследовал мой приближающийся к Камски силуэт. Откуда-то из колонок сверху доносились звуки пианино, и эти звуки поджигали огонь в моих глазах. Эхо ударяющихся каблуков по кафелю стих в нескольких метрах от Элайджи, и теперь я смотрела на него сверху вниз тяжелым, стальным взглядом.

– Не желаю думать, что мои звонки были нарочно проигнорированы, – туманно отозвался босс, не глядя в мою сторону. Его палец неторопливо листал страницы на экране, мое сознание неторопливо выстраивало систему диалога с мужчиной. Увы, ничего доброго в прогнозах не предусматривалось. – И потому, дабы спасти ситуацию, спрошу: ты потеряла свой телефон?

– Нет, – грубо и кратко отозвалась я.

Босс поднял на меня свое серые глаза, глядя исподлобья. Как много я доверяла этому человеку, как много он утаивал от меня. Помню слезы на женском лице, помню молчание босса, сидящего рядом, что пытался утешить страдающую душу одним лишь присутствием. Месяц совместной жизни был таким легким и простым, я даже испытывала нечто, похожее на материнские чувства к человеку и его безопасности. Первый удар по верности солдата был нанесен еще на приеме по случаю формирования отдела ФБР в Детройте, однако сам эффект от удара был испытан на белом столе с жучком в руке.

Да, я доверяла ему. И теперь желала услышать правду, на основе которой и буду строить свою дальнейшую судьбу своими…

Своими, Хлоя…

…руками.

– Ричард сказал, что ты покинула Джона в одиночестве.

Давай, давай, Элайджа. Дави на меня, задавай вопросы, призывай к охраннику внутри. Пока ты еще можешь это делать.

Прижимая вороты плаща друг к другу, я усмехнулась, все еще глядя надменно на босса сверху вниз.

– А что, наш большой мальчик перепугался?

– Наш большой мальчик должен был сопровождать тебя до дома, – Камски говорил без злости или гнева. Его голос как всегда был спокойным и безучастным, точно он говорил о малозначимых вещах. Наверное, настолько же малозначимых для него, как девиант по имени Маркус, ставший жертвой взрыва из-за несостоявшейся встречи. О которой, конечно, меня никто не предупреждал.

– Прости, я задержалась, – снова холодно ответила я, игнорируя намеки Элайджи на оставшегося в одиночестве Ричарда.

Какое-то время нас обволакивала музыка. По стеклянной стене за спиной Элайджи больше не бесновался дождь, зато неслась река – такая же бурная, как и огонь внутри меня. Сразу три пары глаз смотрели на меня в упор: голубые женские и две пары серых. Кто-то смотрел испуганно, кто-то – злобно и сурово, кто-то – настороженно. Нетрудно было догадаться, кому какие принадлежали. Никто из присутствующих не мог смирить мою боеготовность, мою уверенность. В машине желудок несмело урчал от голода, но сейчас он словно смолк, дав возможность выстоять эту битву за собственное «Я».

Камски усмехнулся в своей привычной манере. Ему не нравился мой взор, но почему-то вдруг он решил сменить тему. Мужчина встал с кресла и сделал несколько шагов по направлению к двери, ведущей в коридор со спальнями.

– Тем не менее, я рад, что ты успела.

Должна была признать, эта фраза на мгновение пошатнула мою стойкость. Я нахмурила глаза, собрав складки на лбу, и Элайджа, заметив эту реакцию, остановился у двери. Да, он ожидал от меня именно этого. И я среагировала ровно так, как он и хотел. Как и всегда.

– Успела? К чему?

Босс слегка улыбнулся. Следующие его слова почему-то не стали для меня удивительными, зато пролили свет на многое.

– Мы уезжаем сегодня ночью, – выждав паузу, мужчина хмыкнул, как бы напоминая о наших былых планах, о которых я могла случайно забыть. – В Японию.

Я смотрела в его глаза. Он смотрел в мои. Мы – ковбои. Мы – двое нанятых друг на друга киллеров, что долгое время делили между собой душевные страдания, крышу над головой. И вот кто-то из нас должен был первым занести курок, чтобы навсегда уничтожить былое. Не знаю, чем это все обернется. Вполне возможно, что я услышу поистине страшную историю, при которой заботливый и внимательный босс останется заботливым и внимательным боссом. И все останется как прежде: друзья, соратники, руководитель и его сотрудник. А может, былое родство навсегда канет в лета, и мне придется оставить этого человека навсегда. Бродить по городу, искать место, куда можно было бы приткнуться. Где можно было бы прожить оставшиеся дни в полном одиночестве.

В одиночестве… самом страшном для меня аду.

– Почему? – опомнившись от смятения, я вернулась в былую уверенность и стойкость своих намерений, все еще держа вороты плаща закрытыми. – Нам ведь до отъезда еще несколько дней.

– Я закончил все свои дела, так что мы можем покинуть штаты гораздо раньше.

– И ты думаешь, я в это поверю?

Камски смотрел на меня выжидающе, точно знал: сейчас будет тяжко. И я оправдала его домыслы. Глядя на мужчину с вызовом, я медленно, как обычно делают стриптизерши, развернула по очереди вороты бежевого плаща. Верхняя одежда сбросилась на пол, и теперь всем взорам здесь была представлена черная солдатская экипировка с множеством карманов и торчащими нитками на груди, где должна быть эмблема.

Я смотрела на мужчину и мысленно усмехалась от прозвучавшего выстрела воображаемого ковбойского револьвера. Пару минут назад Камски ждал от меня реакции на оповещение о приближающимся отбытии. Теперь реакции ждала я. И она последовала.

Женский, облаченный в черный порванный комбинезон силуэт, стоящий посреди комнаты с бассейном, контрастом играл на фоне классической мелодии, витающей в воздухе. Здесь было так светло и красиво: изящная водная гладь, величественные стены, богатая мебель и барный стол. И я – в изрезанной экипировке с наспех заколотыми на затылке волосами, источающая легкий аромат крови и тириума с порохом. Я словно вестник войны в мирном царстве. Камски это знал. Потому его тяжелый взор сменился недоумением, а позже – отчужденным туманом. Диагностический браслет был оставлен на столе в городе Кливленд, но он и не требовался, чтобы кожей ощущать подскочивший уровень стресса возвышающегося мужчины.

Пока я гордо держала боевую осанку, сжимая кулаки и надменно поднимая подбородок, Элайджа слегка вздернул брови. Этот жест был таким легким, как будто перед ним был не сотрудник, уже в наглую вскрывающий его сундук Пандоры, а всего лишь досадное недоразумение в виде изрисованной подростками стены дома. Как будто он лишь сожалел о скором потраченном времени на чистку кирпичных блоков. Всем своим видом показывал легкость восприятия, но меня-то обмануть было невозможно. Я все так же знала все его маски и приемы. Ему был страшно. Мне было уверенно.

Мистер Камски, хмыкнув и отвернув взор в сторону окна, протянул привычным наркоманским тембром:

– Полагаю, разговор будет малоприятным.