— Окей.

Лицо Астахова нельзя было описать словами. По его лбу буквально шла бегущая строка со словами: «Так просто», — и сплошным чередованием восклицательных и вопросительных знаков. Повернувшись к нему спиной, Варя хмыкнула. «Ага, конечно, отделался он», — подумала она, чувствуя, как где-то глубоко шевелится ее мстительная натура.

Она уселась за стол Аллы Степановны и нажала на кнопку включения компьютера. Он был новеньким, чуть ли не пах еще заводской коробкой, что говорило о том, как сильно библиотекарша любила пользоваться продвинутыми технологиями. Компьютер быстро загрузился, даже быстрее, чем Варя нашла мышку, еще запакованную в пленку, и клавиатуру, которая выглядела так, будто к ней никогда никто не притрагивался. Варя чуть ли не прослезилась. Ее ноутбук, несмотря на то, что ему было всего лет пять-шесть, выглядел так, будто его использовали вместо кувалды.

Астахов стал таскать коробки в кладовку, которая находилась в другом конце помещения, а Варя принялась за каталогизацию, подтащив к себе ближайшую коробку с пометкой «Срочно!», написанную красным маркером. Ей нужно было только вбить в программу название книги, автора, количество страниц и аннотацию, а все остальное: сортировка, выставление алфавитного порядка и место на полке, — определялось за нее.

Всего коробок было пять, и Варя практически закончила с ними к тому моменту, как Глеб перетаскал все коробки и валялся на диване, отдыхая. Он сунулся было ей помогать, но Варя на него так посмотрела, что тот счел необходимым восстановить утраченные силы и энергию.

Поставив финальную точку в карточках, Варя сохранила изменения и закрыла программу. Не говоря ни слова Астахову, она встала из-за стола и пошла к стеллажу, под которым оказалась погребена библиотекарша. Глеб понял, что Варя ушла со своего места только тогда, когда услышал скрип стремянки, которую она самостоятельно и очень упрямо поднимала.

— Дай я, — сказал он, подбежав к ней, и, забрав конструкцию из Вариных рук, раскрыл ее и поставил боком к шкафу. Варя наблюдала за сим действом, скептически вскинув бровь и сложив руки на груди.

— Ты чего, обиделась что ли? — спросил Астахов, немного погодя, когда Варя стояла на верхней ступеньке стремянки, расставляя книги, которые он подавал ей, на полке. Сам Глеб находился за ней, на всякий случай страхуя, а то мало ли… Как-то ему совсем не хотелось, чтобы Варя повторила полет библиотекарши и сломала себе что-нибудь.

Варя Астахова царственно проигнорировала, только взяла у него из рук три книги, которые нужно было поставить в конце ряда. Потянувшись к дальнему концу полки, она слегка покачнулась, но устояла. Увидев краем глаза движение, Варя смерила парня недовольным взглядом, так как его руки взметнулись в опасной от нее близости.

— Ты че, серьезно, что ли, обиделась? Варь, — позвал Астахов снизу, — обиделась, да?

«Упрямая ослица» не сказала ни слова, только протянула требовательно руку за новой порцией книг. Астахов закатил глаза, раздраженно вздыхая. Протянув ей очередную стопку, он сказал, строя недовольную рожицу.

— Ну, разве я виноват, что ты правда упрямая? — он еще не терял надежды донести до Вари эту мысль, но та в этот момент визуализировала себя в качестве кирпичной стены, от которой все словно горох отскакивает. — Я говорю только правду, а на правду не обижаются!

Ответа не последовало, только методичное расставление книг по местам.

— Ох, — мученически вздохнул Астахов, устремляя очи в небеса. — Ладно-ладно, был не прав, назвав тебя упрямой ослицей. Ты не ослица.

Варя покосилась на него скептически, показывая, насколько сильно она верит в искренность его слов. Глеб только руками развел, легким движением головы отбрасывая назад отросшую челку. На лбу под волосами показался сероватый след от пыли, которую успели собрать его руки, пока переносили коробки. Он безостановочно убирал волосы («Почти как девчонка», — насмешливо подумала Варя), поэтому успел измазаться.

— Ты не ослица, — повторил Астахов, на лице которого вкупе с раздражением заиграло коварство. — Да и не похожа ты на ослицу. Максимум на ослика. Ушами, знаешь ли, не вышла.

Варя, не ожидавшая такой подлянки, поперхнулась. Прикрыла глаза, посчитала от десяти до нуля. Желание треснуть Астахова чем-нибудь увесистым вроде как приугасло, но когда она услышала сдавленное хихиканье, автором которого мог быть только ее напарник-первопроходец… Тут уже было не до раздумий.

Схватив ближайшую книгу, которой очень удачно оказался толстенный русско-немецкий словарь бородатого года издания, Варя замахнулась от души… И поняла, что стремянка полностью разделила ее негодование и решила замахнуться вместе с ней.

Теряя равновесие, Варя еще успела нелепо взмахнуть руками и увидеть ужас пополам с задержавшимся весельем на лице Астахова, как внезапно он выбросил вперед обе руки, роняя книги, и схватил Варю за ногу и… филейную часть и сжал их, остановив тем самым ее падение.

Варя пискнула, совсем по-девчачьи, и едва ли не подпрыгнула, хватаясь пальцами за полки шкафа и притягивая тело к ним, очень удачно вспоминания скалолазный опыт. Аля бы определенно порадовалась, что в такой компрометирующей ситуации она сумела применить отработанные до рефлексов навыки.

Убедившись в том, что ее трагическая кончина временно откладывается, красная как рак Варя повернулась к Астахову, который с не меньшим ужасом глядел на нее. Он уже умудрился отпрыгнуть на шаг назад, все еще держа руки поднятыми и, как показалось Варе, даже в том же самом положении, в котором они были несколько секунд назад.

Наступило неловкое молчание, в течение которого Варя искренне желала провалиться куда-нибудь побыстрее и желательно надолго, так как по цвету лица она вполне могла соперничать со светофором, подающим запретительный сигнал. Астахов — и это прямо-таки взбесило Варю, но только на секунду — сохранял на лице странную смесь ужаса и невозмутимости. Его, казалось, скорее пугала реакция Вари и ее последующие действия, чем-то, что он, выражаясь изысканным языком благородных лесных разбойников, тяпнул леди за филей.

— Сделаем вид, что ничего не произошло, и забудем об этой неловкой ситуации, — отчего-то слабым и слегка охрипшим голосом произнесла Варя, сжимая полки стеллажа так, будто он был последним плотом с Титаника. В какой-то мере он им и был.

Уголки губ Астахова дрогнули, лицо его изменилось, будто он хотел сказать что-то еще, но предостерегающий взгляд Вари, на который натолкнулись его глаза, дал ему понять, что лучше не стоит.

— По рукам, — кивнул он.

*

Варя сидела в теплом салоне, вокруг едва заметно пахло кожей и парфюмом Астахова. Машина мягко урчала, на средней скорости лавируя в потоке, если постараться, то можно было даже услышать скрип свежевыпавшего снега, который подминался колесами и тут же превращался в чавкающую слякоть. Москва зимой превращалась в бесконечное болото грязи, а уж когда несколько дней подряд мела метель, о чистых дорогах можно было только мечтать.

Радио не работало, в салоне стояла тишина, изредка нарушаемая краткими репликами. Астахов сидел, вжавшись в дверцу, а Варя была слишком занята тупой болью в лодыжке, чтобы вести светскую беседу. Водитель же искусно притворялся манекеном.

Варя сидела, вытянув разутую ногу на сидении, а Астахов прикладывал к ней холодную банку Кока-Колы. Ничего другого в машине не нашлось. Варя была почти уверена в том, что это было простое растяжение, которое пройдет за пару дней, но червячок сомнения все-таки требовал как можно скорее доставить ее тушку в травмпункт. Астахов так и предлагал: заехать сначала туда, а уж потом доставить Варю в ее родные пенаты. Но Варя всеми руками и ногой была против. Леша сам был ходячим травматологом и рентгеном в одном лице. За его богатую на травмы жизнь он переломал практически все кости в теле, а уж сколько раз он подворачивал лодыжки и выбивал пальцы было вообще не сосчитать.

…Книги расставили по местам довольно быстро. Варя все так же стояла на стремянке, а Глеб подавал ей небольшими стопочками литературные труды, но на этот попыток завести разговор не было ни с одной стороны. С Вариного лица все еще не сходил румянец, а Глеб находился в смиренной задумчивости. Он иногда поглядывал на Варю, но та добросовестно делала вид, что ничего не знает, ничего не происходит, и вообще она одновременно все три буддистские обезьянки.