Она поставила ногу на скамейку и наклонилась, чтобы восстановить справедливость и расправится-таки с двумя надоедливыми веревочками. И очень вовремя наклонилась: стоило ей нагнуться, как произошло две вещи — над её головой что-то пролетело, врезавшись в шкафчик, и громко завизжала Вика.
Варя, дёрнувшись от неожиданности, отскочила в сторону, опрокидывая скамейку на бок. Вика стояла позади неё, вся красная, готовая буквально метать молнии взглядом. Варя попятилась и наткнулась на красивую бежевую туфлю, которая только что была пущена в качестве снаряда.
— Ты нормальная? — поинтересовалась она, глядя на Вику, которая медленно приближалась. Одна рука была сжата в кулак, в другой она держала вторую туфлю, явно намереваясь оставить высокую шпильку в Варином виске.
— Я тебя прикончу, — пообещала угрожающе Вика, обходя скамейку. Обычно ровно уложенные волосы сейчас встопорщились и торчали во все стороны, а лицо перекосила злобная гримаса. — Думаешь, увела Глеба, да, скотина? Мало тебе того, что жизнь мне всю сломала, так теперь еще и это?
— Я никого у тебя не уводила, — произнесла Варя, кося глазом на руку с туфлей. — Насколько я помню, Глеб сам тебя бросил. Еще до Нового года.
— Меня не бросают! — взвизгнула Вика, покрываясь багровыми пятнами, будто бы и без того была недостаточно красная. — Тем более меня не бросают из-за такой придурошной, как ты!
То ли это была абсурдность ситуации, то ли общий стрессовый фон дня, но Варя не выдержала и расхохоталась. Хорошо расхохоталась, от души, да так, что слезы выступили на глаза. Правда, на Вику это подействовало, как красная тряпка на быка: выпучив и без того большие, обведенные черной подводкой глаза, она запустила в Варю второй туфлей. Варя легко увернулась. У Вики всегда было не важно с метанием в цель, даже если между ней и целью было всего несколько десятков сантиметров.
Увидев, что шпилька в ее голове свой безвременный конец не нашла, Вика взвыла и бросилась на Варю, выставив вперед руки с длиннющими ногтями, символично выкрашенными в красный цвет. Варя выдохнула и внутренне собралась. Несмотря на то, что лицо ее еще смеялось, внутри в мыслях она плавно провалилась в гулкую тишину, в которой не надо было думать, не надо было беспокоиться. Оставались одни только инстинкты и движения, заученные до автоматизма.
Даже не обратив внимания на то, как тело будто само легко уклонилось с пути бреющего полета Вики, Варя заломила ее руку за спину, придерживая другую, и впечатала ее лицом в шкафчики. Вика успела повернуть голову так, чтобы не разбить себе нос, но больше она ничего сделать не могла. Попытавшись вывернуться из Вариной хватки, она только усугубила свое положение и громко вскрикнула от боли, когда Варя дернула ее за заломленную руку.
В раздевалке повисла тишина, прерываемая только Викиными угрозами. Она ругалась и не уставала перечислять, что сделает с Варей, пусть та только ее отпустит. В ответ на это Варя сильнее надавливала на руку, и угрозы на какое-то время прекращались. Не надолго правда.
Вика как раз пошла на третий заход, когда дверь, ведущая в спортивный зал, распахнулась, и в проеме появился внушительный силуэт Петра Петровича.
— Какого… здесь происходит? — взревел он, щурясь с непривычки. Освещение в раздевалках было куда тусклее, чем в спортзале.
Вика заверещала, причитая, что больная одноклассница накинулась на нее и стала избивать. Варя от таких инсинуаций опешила, но противницу не отпустила, наоборот, прижала к шкафчикам посильнее. Вика была выше, но Варя была куда сильнее.
— Воронина! — гаркнул Петр Петрович, когда глаза привыкли к полумраку. — Что это здесь происходит? Отпусти немедленно Новикову! Устроили мне тут разборки, блин.
Закатив глаза, но не посмев противиться учительскому указу (все-таки Петр Петрович и по ушам надавать мог, это тебе не Ирина Владимировна с ее вечным причитанием), Варя разжала руки и сделала шаг назад, чуть не споткнувшись об опрокинутую скамейку.
Не глядя на то, как Вика, вся красная и злая, отряхивается и потирает плечо, Варя отвернулась и пошла к физруку, готовясь выслушать очередную нотацию. Она даже помахала ручкой планам окончить год без еще одного посещения кабинета директора. В голову закралась неприятная мысль: ее ведь из-за этого не выгонят? Осталось-то каких-то несколько месяцев до окончания учебы. Петр Петрович уже открыл рот, чтобы бахнуть что-нибудь не совсем понятное, но в меру укоризненное, как вдруг…
На этот раз Варя увернуться не успела, потому что подлого нападения со спины уж никак не ожидала. К тому же она думала, что у Вики осталось достаточно здравого смысла, чтобы не кидаться на нее в присутствии учителя, но у той отказали последние мозги. Увидев, что Варя повернулась к ней спиной, Вика размахнулась и со всей силы толкнула ее.
Варя нелепо взмахнула руками, спотыкаясь о забытую на полу туфлю, и полетела вниз, видя перед собой только металлическую пластину, торчащую из дерева прямо по курсу падения ее головы. В последний момент успев загородиться руками, Варя больно ударилась боком о жесткие перекладины скамейки. Правую руку обожгла резкая боль.
В ушах зашумело, но Варя все равно услышала крик Петра Петровича, который, проявив неожиданную ловкость, в мгновение ока подбежал к ним и схватил Новикову за ухо. Та завизжала, теперь уже точно подвергая барабанные перепонки присутствующих коллапсу.
Варя, не переставая морщиться, села на полу. На ладони зиял длинный порез, из которого лилась кровь. Она посмотрела на железку, покрытую ее кровью, все также жизнерадостно поблескивающую, и снова засмеялась. Смех вышел громким, истерическим, так что Петр Петрович, не долго думая, отправил ее в медпункт, а сам пошел к директору, ведя Новикову за собой. Ухо ее он так и не отпустил.
Варя, схватив рюкзак, который оставлять в раздевалке не хотелось, отправилась к медпункту, стараясь не заляпать себя кровью. Лиля, вытаращив глаза, дала ей платок и хотела пойти с ней, но Петр Петрович запретил ученикам покидать спортивный зал, а она не смела ослушаться учителя.
Когда Варя пришла к медпункту, кровь уже почти перестала течь, но платок Лили был пропитан ею насквозь. Ей повезло, что медсестра оказалась на месте. Она поохала-поохала над раной, промыла ее и сообщила облегченно вздохнувшей Варе, что швы не понадобятся. Поколдовав над порезом, она, наконец, забинтовала его, туго стянув кончики бинта и сделав из них крепкий бантик на тыльной стороне ладони. Все это не заняло и пятнадцати минут. Варя уже собиралась уходить, как медсестра, встав на защиту двери грудью, потребовала объяснений. Варя даже не покривила душой, когда сказала, что упала и поранилась в раздевалке. Она ведь правда упала, а Вика свое получит. Если она не напала на Варю со спины, возможно ничего бы и не было, и Петр Петрович вел бы в кабинет директора Варю.
Промучившись еще десять минут под допросом с пристрастием, Варя-таки вышла из кабинета, морщась при каждом неосторожном движении руки. С тоской подумав о том, что ведь еще и возвращаться в спортзал придется — она до сих пор была в спортивной форме — Варя закинула рюкзак на плечо.
Но до плеча рюкзак не долетел. Он замер в воздухе, по крайней мере так показалось Варе. Недоуменно обернувшись, она увидела возникшего из ниоткуда Глеба, который одной рукой сжимал ее рюкзак, а другой собирался ее коснуться, но не успел.
Тот на физкультуру явно не собирался, так как до сих пор был при полном, как говорится, параде. С того момента, как она видела его все полтора урока назад — а ей показалось, что прошло куда больше времени — ничего не изменилось. Разве что на этот раз выражение лица у него было тронутое любопытством, а не просто тронутое.
Варя почувствовала, как едва угасший истерический смех снова готовиться вернуться. У него сегодня был день выступлений на бис. Если бы Глеб внезапно начал по-казацки приседать и ухать, она бы не удивилась. Она вообще уже была готова ко всему, что мог преподнести ей этот богатый на события день.
