86 Голотик С. И., Ипполитов С. С. Российское общество Красного Креста (1917–1930-е гг.) // Новый исторический вестник. 2001. № 4. С. 167.

В большинстве случаев внешний облик медсестер (тёмное платье в пол, чёрный или белый платок на голове, белая повязка с красным крестом — отличительным знаком сестёр и санитарок — на плече) напоминает форменную одежду сестёр милосердия, изображавшихся в печатной продукции Первой мировой войны87. Однако на большевистских плакатах на представительницах медперсонала могли появляться платья и мундиры, схожие по цвету с формой мужчин-солдат88, а также определённые элементы одежды, отсылающие к большевистской символике (например, красный платок на шее).

87 Сравни, напр., с плакатом А. Архипова «На передовых позициях работает только Красный Крест» (М., 1914); открыткой «Медицинская сестра на поле боя среди раненых солдат» (М., 1915).

88 См., напр., плакат П. Алякринского «Раненый красноармеец найдёт себе мать и сестру в каждой трудящейся женщине» (Ярославль, 1920).

Вербальные сообщения большевистских плакатов агитировали женщин присоединяться к институту красных сестёр, позиционируя это как вклад советских тружениц в дело по борьбе с контрреволюцией89. Помимо агитационных призывов, большевистские плакаты периода 1919–1920 гг. затрагивают тематику человеческой заботы женщины, приписывая ей роли «матери» и «сестры».

89 См., напр., плакат И. Иванова «Залечив раны красноармейцу[,] мы нанесём рану мировой контр-революции» (Харьков, 1920).

«Буржуйка»

Большевистскими медиа был создан отрицательный образ буржуйки — богатой женщины, сторонницы старого режима. Визуальные репрезентации буржуек отсылают к изображениям домохозяек и богатых дам, характерным для либеральной прессы 1917 г.90

90 Карикатуры: «Трудно жить» (Бич. 1917. № 9); «Демократка» (Барабан. 1917. № 3); «Похороны нового времени» (Новый Сатирикон. 1917. № 36) и др.

Этот образ обладает рядом характерных черт, позволяющих однозначно отделить его от образов работницы, крестьянки, остальных женщин. Так, в отличие от изображений советских тружениц, чьё телосложение обычно скрывалось элементами одежды или композиционными приёмами, к буржуйке вышеупомянутый «запрет на изображение женского тела» не относился91. Такие женщины независимо от своего возраста изображались в полный рост, а их одежда открывала некоторые части тела (например, плечи) или подчёркивала фигуру («Трудовой хлеб». М., 1919; «Буржуй в праздник дарил розы, бриллианты, цветочек с луга...». Окно РОСТА М. М. Черемных. М., 1920). Однако если в либеральных журналах изображения всегда акцентировали сексуальность представительниц буржуазии, то в большевистских материалах это делалось не всегда.

91 Альчук А. Н. Метаморфозы... С. 14.

Характерными элементами внешнего вида буржуйки являются — платье, накидка на плечи и шляпа с широкими полями, украшенные лентами, кружевами и другими декоративными элементами; в руках у неё обычно дамская сумочка или зонт. Нередко женщина-буржуа изображается в верхней одежде — шубе или дублёнке, иногда с меховой муфтой в руках. Эти атрибуты, как и обилие украшений, акцентируют ее враждебность трудовому народу. Иногда буржуйку сопровождает кавалер — мужчина, одетый в чёрный костюм, пальто или шубу, с цилиндром на голове и тростью в руках: все это недопустимые, классово чужие элементы одежды.

В большевистской плакатной продукции представительницы буржуазии противопоставляются советским трудящимся. Заявляется, что прежние сословные преимущества и экономическое положение женщин-буржуа не играют никакой роли при советской власти. Так, например, плакат неизвестного художника «Трудовой хлеб» (М., 1919) репрезентирует буржуйку среди других представителей старого режима, никто из которых не может получить хлеба, даже за деньги, ведь, как гласит подпись к плакату: «Кто не трудится — тот не ест». Аналогичный сюжет встречается и на плакате Д. С. Моора «Прежде[:] Один с сошкой, семеро с ложкой...» (М., 1920), демонстрирующем, что с приходом советской власти народ более не обязан кормить своим трудом представителей буржуазии и других «бездельников».

Отрицательное маркирование представительниц буржуазии делалось через акцентирование их пола (прорисовывание фигуры), гендеризации (обилие декоративных элементов в одежде и атрибутах) одновременно с приписыванием им «ничегонеделания». Подчёркнутая гендеризация служит для демонстрации неспособности тела классово чуждой женщины к физическому труду, таким образом легитимируется мускульная сила нового типа советских женщин. Акцентирование гендерной принадлежности женщин через подчёркивание их сексуальности и пышных форм используется для маркирования «чужих»: например, буржуек, негативно настроенных деревенских жительниц («баб») и других противниц советской власти92. В то время как «свои» — советские трудящиеся женщины — практически лишаются черт, подчёркивающих их гендерную принадлежность. «Своим» женщинам приписываются мужские занятия (работа в кузнице, участие в боевых действиях) или качества (сила, независимость). Подчёркивание женственности для советской пропаганды являлось частью старого порядка, атавизмом, от которого новый строй должен избавиться.

92 Например, карикатура «Маша — да не наша» (Крокодил. 1922. № 11 (23)).

Пропагандистские изображения женщин наглядно показывают социальное конструирование гендера. Активная / пассивная, работающая / домашняя, интернациональная / локальная – все эти смыслы оказываются востребованными для формирования социальной базы «своих» женщин для каждой из воюющих сторон. По тому, как женщина на плакатах брала в руки инструменты или оружие, как у нее укорачивалась длина юбки или длина волос, можно говорить об её активной эмансипации, происходившей в период Гражданской войны. Агитационное искусство советского общества поддерживало революционный рывок в будущее: об этом свидетельствует поиск новой женской героики на «красных» плакатах. В то же самое время «белые» художники в поисках утраченного рая апеллировали к женщине как к хранительнице домашнего очага.

М. Е. Глухова, А. А. Дупак, А. С. Захарова

– К –

КАЗАК

Нам удалось обнаружить лишь незначительное количество плакатов и других материалов визуальной пропаганды времён Гражданской войны, на которых образ казака находится в центре внимания. Возможно, отсутствие большого числа подобных изображений связано с неоднородностью политических настроений внутри казачества, что затрудняло для противоборствующих сторон определение того, каким образом необходимо репрезентировать казаков. В течение гражданского противостояния казаки неоднократно переходили из одного лагеря в другой, следовательно, в разные периоды времени они могли быть причислены то к «своим», то к «чужим» как белогвардейской, так и большевистской пропагандой.

Исторически казаки были в основном выходцами из крепостных крестьян, бежавших в XV–XVI вв. на окраину страны и с оружием в руках защищавших свою независимость и границы государства. К началу ХХ в. казачество представляло собой военную опору царской власти, за что получало привилегии и льготы в экономической и социально-политической жизни (например, землепользование за службу)93. В. И. Ленин называл казачество «привилегированным крестьянством»94, которое характеризуется консерватизмом, сословной и областной замкнутостью. Следует понимать, что казачество представляло собой неоднородную социальную группу, политические настроения которой могли варьировать как в зависимости от территориальной принадлежности (войска), так и от положения во внутренней иерархии казачества, которая в рамках большевистского классового подхода трактовалась как разделение на бедняков, середняков и зажиточных слоев казачества (кулаков)95.

93 Гордеев А. А. История казачества. М.: Вече, 2006.

94 Ленин В. И. Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905–1907 годов / ПСС. Т. 16. С. 410.