Из раздумий его вывел робкий стук в дверь.

- Войдите!

В появившемся проеме появилась голова молодого слуги.

- Господин! Я принес вам ужин!

- Благодарю, поставь на стол, и... разбуди меня завтра пораньше!

- Как будет изволено!

Проводив юношу, Эл уставился в тарелку с жареной рыбой и овощами, и его озарило.

“Эврика! Тут же рядом река. И дно песчаное, а не илистое, а значит песочек то кварцевый..., может быть... Ладно, – мысленно махнув рукой, он подцепил свой ужин рукой и сунул в рот, – завтра проверю”.

Мира натирала глиняную и железную посуду песком, смывая оставшийся после еды жир. Работа была кропотливой и от нее болели руки, но в этот вечер она была не одна.

- Как этой мелочи удается быть в центре внимания. Все-то ей разрешают, и от работы освобождают...

- Мирка, ты чего это, я думала, ты с этой девочкой подружилась. Видела я, как ты с ней за конями ухаживала, со стороны казалось – подруги не разлей вода, – рассмеявшись, ответила ей помощница поварихи, кидая очередную деревянную ложку в котел с кипятком.

- Кто она для Господина Эла? Уж точно не дочь! Может...

- Что, ревнуешь? Граф Себастьян сбежал, теперь прокладываешь мост к новому хозяину?! – дразня, утвердительно задала вопрос толстушка. Все в замке знали о целях юной служанки, и никто не ставил ей палки на пути, так как каждая женщина разделяла ее желание жить сытно и хорошо.

- Я не ревную! – резко ответила Мира, чуть не выронив из рук глиняную тарелку. – Не доросла она еще, чтобы ее ревновать. Даже груди нет, что с нее взять...

- Это пока не доросла! Может наш новый Господин любит помоложе?! – с бесятками в глазах, спрятала ухмылку служанка, ожидая новой гневной тирады от недовольной девушки.

- Наш Господин грозный мужчина! Я не поверю, что его могут привлекать такие, как она...

- Тогда чего кипятишься? Может она ему и не дочь, может просто родственница дальняя?!

- Я... просто... может и родственница. Все равно, он будет моим! – отложив протертую посуду в сторону, уверенно заявила Мира, на что помощница поварихи лишь грустно кивнула, осуждающе поглядев в ее сторону. Она за день очень устала и хотела спать, жалобы молодой дуры ее утомили.

Сае ворочалась во сне, ей снился ужасный сон вперемешку с памятью из прошлого. В темной комнате лежали трупы ее старшего брата и отца, а рядом стояли двое мужчин, играя ножечками, а позади них мать. Один из них вручил ей золотую монету, после чего она тихо ответила, не глядя на свою дочь: “Она ваша!” От короткого ответа матери у Саи перехватило дыхание, а на лицах мужчин появилась наглая ухмылка. Борьба, боль, плач, и когда самое страшное должно было случиться, появился тот, кто спас ее. Высокий рыцарь в черных доспехах с открытым забралом, но со смазанными чертами лица. Он поглядел на нее и приглушенно сказал:

- Хватит валяться! Вставай давай, на тренировку пора!

Сая открыла глаза, прижимая шерстяное одеяло, словно оно могло защитить ее от ночного кошмара, и только она собралась перевернуться на другой бок, как в дверь настойчиво постучали.

- Малявка, просыпайся!

“А, что?” – сообразив, что это уже не сон, девочка подскочила с кровати, шурша руками по столу, где оставила свою одежду.

- Я что, тебя ждать должен? – еще раз послышался недовольный голос за дверью. Понимая, что заставлять господина ждать, есть верх оскорбления, Сая без раздумий поспешила откинуть засов, так как в темноте все равно не могла одеться.

Эл взглянул на пигалицу встретившую его в дверях в одной нижней юбке, освещая факелом комнату.

- А ты точно не мальчик?

- Почему вы так решили? – удивилась она, отходя на два шага назад, освобождая проход.

- Плоская ты!

Сая покраснела и сжала кулачки, сдерживая свой гнев.

- Ну и пусть! – с обидой выплюнула она, что выглядело немного смешным. Эл примирительно замахал ладонями.

- Да ладно, ладно, не переживай ты так, вырастешь еще, и все у тебя будет. В нашем деле это даже хорошо, тренироваться легче. Одевайся, я подожду снаружи, – запалив треногу, стоявшую возле порога, “включая свет”, он вышел в коридор, чтобы через минуту вернуться обратно, забыв сказать ей о важном. – И никаких юбок...

Сая только успела пискнуть, и тут же прижать солдатские штаны к груди, прикрываясь ими от посторонних глаз. Ухмыльнувшись ее сообразительности, Эл снова вышел вон.

- Значит так! – оказавшись во дворе, начал инструктор. – Сила это конечно хорошо, но для тебя главным будет гибкость и скорость, а также выносливость, вот с нее мы и начнем. Десять кругов вокруг замка, за мной. Бегом марш!

На пятом круге Сая готова была возненавидеть своего тренера, на седьмом упасть и не вставать, а на девятом думала, что выплюнет свои легкие, и лишь слова тренера: “Ну что слабачка уже все, выдохлась?” – подстегивали ее и не давали остановиться.

Глядя в спину бегущему и не запыхавшемуся господину Али, она чуть не пропустила команду “стой”.

Затем последовали странные махания руками, наклоны, приседания и много чего другого сопровождаемое колкими замечаниями тренера. К моменту завтрака она была выжита как лимон, а ноги отказывались повиноваться. Сае было страшно представить, но теперь эти пытки ждали ее каждый день. После еды за нее взялся капитан Бартон, который был, слава богу, менее требовательным и не наседал на нее так, как делал это Эл.

Многие посмеивались над ее неловким маханием палкой, а некоторые даже глядели осуждающе, но никто не мешал Бартону Гроссу вести обучение. После обеда занятия продолжались, но уже без контроля со стороны капитана, на котором и без того лежало много другой ответственности.

К вечеру она снова переходила под руководство утреннего “человеконенавистника”, но вместо мук физических он терзал ее муками душевными, заставляя слушать и запоминать то, о чем он говорит, и не все из этого было интересным. Эл вливал в уши девочки общественные науки в нормированных дозах, из того, что у него осталось в голове от школьной программы. Ему почему-то хотелось, чтобы девочка выросла не такая как все.

====== Часть 19 ======

Дни чередовались между собой, но тренировки не менялись, а к концу недели вернулся казначей с несколькими повозками, на которые сбежались посмотреть почти все жители замка, кроме задействованной на посту охраны.

Элу пришлось снова изображать великого и ужасного, забравшись в скафандр и принимая Марка в тронном зале, на подробный доклад. Сопровождавшие его солдаты остались на улице, радуясь возвращению и воссоединению с товарищами, плавно переходя к обсуждению главной новости.

Марк старался сохранять хладнокровие перед своим господином, и не смотреть ему в лицо, скрываемое за длинными краями капюшона, однако чувство, что тот видит его насквозь, не покидало его. Впервые в жизни ему было страшно свое разоблачение. Тратить деньги на молодых девиц было так легко, и так тяжело было оставаться стоять на ногах, оправдывая свой поступок глупыми объяснениями. Чувствуя свою промашку, заросший за недели отсутствия казначей стал нервничать, отчего его речь стала сбивчивой и прерывистой, но основную суть он донести смог.

Выслушав Марка, Эл задумался.

В отношении старого хозяина замка ситуация складывалась вполне предсказуемо. Он ждал возвращения графа, однако предполагал, что его сопровождение окажется немного поменьше. Также не радовало получить вместо каменщиков и кузнецов свору голодных ртов, готовых в любую минуту дать деру. Все ухищрения по внесению глупых предложений Марка, Эл отбрасывал одну за другой, продолжая оставаться в невыгодном положении. И с этим нужно было что-то делать.

“Запереть рабов? Не по-людски! Да и негде. Объяснить им, что тут можно жить, наобещав различных благ?! Хм... не, все равно сбегут, это не их страна! Дать свободу и слегка припугнуть для вразумления?! Хм... может и сработает! Попробовать стоит”.

Придя к нужному решению, Эл остановил начавшего заикаться Марка и, поднявшись с каменного трона ,пошел к выходу, махнув вернувшемуся слуге следовать за ним. В его сопровождении он миновал два коридора, ненадолго задержавшись на кухне, после чего спустился в подвал, у двери в который их встретил до смерти перепуганный стражник и капитан Бартон.