- Мимо меня пролетела книга. – разматывает с моей руки витки и с силой затягивает трос, даже нити оплетки затрещали. – И судя по запаху немного сидра. Но на самом деле Карл сказал, где тебя искать. Остальные не стали пить твой бодрящий бальзам и уже легли спать, а тебя все нет.

- Ну и правильно, пусть отдохнут. – делаю глоток яблочного вина прямо из горлышка. – Будешь? Оно неплохое.

Мы обмениваемся и теперь я вяжу узел, а милый моему сердцу человек отливает немного сидра через край на землю. Кинут меня сейчас. Всю такую темную и алчную.

- Я догадывался, что это ты была в Африке. Как в тот раз, когда чувствовал, что в Лондоне без тебя не обошлось. – смотрит на сияющие фрукты над головой. – Ты везде, где творится «паранормальщина».

- Не думай, что мне принесло это удовольствие. Мне даже пришлось снять торквес в тот раз. Не потому, что его нельзя было замаскировать, уж поверь. – золотые спирали на концах приятно холодят шею и ссадину на ладони.

- Понимаю. Я тоже не всегда доволен приказами руководства ЩИТа. – садится рядом скрестив ноги, как и я. Наблюдает мои неловкие попытки закрепить последний узел. – Покажи руку.

Он осторожно поворачивает под свет золотых яблок мою ладонь, рассматривая небольшой красный след от веревки и легко касается его подушечками больших пальцев, как моих мозолей когда-то. Как крылом бабочки.

- Мелькор – лжец. Все, что он говорит, надо делить надвое. – сглатываю горькую слюну, пока Стив изучает линии, что чертила на коже Судьба. – Я больше всего на свете ценю свободу. И никогда не отниму твою, мо анам. Я могу поклясться в этом, как только мы попадем обратно в твой Мир.

- Не стоит. Я это знаю, Астрель.

Он оставляет поцелуй на моей ладони, и еще один, и еще. От прикосновений губ горит кожа, а пальцы сами осторожно прикасаются к его подбородку. Когда он перебирается к запястью, то мое глупое сердце начинает стучать еще сильнее и клубком извивающихся змей отдается внизу живота. Я научилась сдерживать свой цветной ветер, но еще немного – и весь контроль пойдет прахом.

- Что ты делаешь? – трудно дышать, трудно говорить.

- Не держу в себе огонь, который так тебе понравился. – поднимает на меня потемневшие глаза. Нет в них больше безмятежного неба, только скорая гроза. – Разрешишь?

Вместо ответа я переползаю к нему на колени и вдыхаю запах нагретой травы с открытой кожи над краем футболки, а Стив прижимает меня крепче к широкой груди. Собственной грудной клеткой я чувствую чужие сдавленные стоны, когда начинаю оставлять на шее влажные поцелуи. Я не собиралась сегодня никого видеть, и просто надела на голое тело обрезанные джинсы и старую майку. Между нами сейчас лишь два тонких слоя ткани. Руки моего мужчины забираются под одежду, чтобы проводить сильными пальцами вверх по позвоночнику, не чувствуя преграды. Мне остается только бесстыдно скрестить ноги на его пояснице, вцепиться в короткие светлые волосы и целовать открытые губы, проникая языком в жаркий рот. И самой стонать, чувствуя сквозь джинсы горячую твердость, рядом с которой свиваются мои невидимые змеи.

Красный ветер не удержать, стоило Стиву нечаянно задеть руками грудь под майкой. Он даже дернулся обратно. И это его огонь? Одним движением скидываю через голову драную тряпку и бросаю назад.

- У меня сегодня больше нет тайн. Как и у тебя, мо анам.

Его глупая белая футболка летит еще дальше, откинутая сильной рукой, что в бою сжимает щит. Теперь он целует меня в шею, задевая витой металл, что вдруг потяжелел. Мне тоже нравятся его широкие плечи, поэтому я вцепляюсь в них, как будто боюсь отлететь в иллюзорное небо. Стив прижимает меня к себе за поясницу, и я не выдерживаю, выгибаюсь и откидываюсь назад так, что коса змеиными кольцами сворачивается на дубовых досках. Да-а… Не успеваю вернуться обратно, как меня осторожно опускают, чтобы тут же нависнуть тяжелой скалой, закрывающей весь Мир. Последние преграды откинуты, и я вижу, как ярко полыхает в голубых глазах душа воина с предками-ирландцами. Сквозь сжатые зубы у него вырывается стон, когда я скрещиваю на напряженной пояснице голые ноги.

Еще!

Яблоки сияют еще ярче, а листья над нами колыхаются от взбесившейся красной магии. Хорошо, что мы сейчас не в доме, ведь стенам не сдержать моих сдавленных криков.

Еще!!!

- Давай никуда отсюда не уйдем? Спускаться далеко, идти Темным Путем неохота… А здесь только свет немного мешает. – под ухом дрожит широкая грудь, выпуская наружу смех.

Я слушаю самую прекрасную музыку во всех Мирах, когда рядом грохочет ток крови человека, что наступил мне на сердце. Который снова вздумал смущаться и старается не смотреть на меня, пока я лежу рядом без одежды. Только пальцы гладят кожу на спине, проходя вдоль позвоночника.

Прячу руку за себя, пытаясь вытащить из небытия еще одно покрывало – на одном толстом мы уже лежим. Но на свет я извлекаю подушку.

- Это тебе, мон шер. – бросаю добытое рядом с растрепанными пшеничными волосами.

- А ты? Возьми себе. – ага, щаз.

- У меня уже есть подушка. Стивен Грант Роджерс называется. Слышал о такой штуке? – опять копаюсь за спиной. Мне. Нужно. Укрыться! Рука снова немеет, чтобы вытянуть из Щели между Мирами большой кусок ткани, на краях которого нашиты петли. И цвет мой любимый. Накидываю на нас синий хлопок. – Стивен, я только что украла у кого-то штору.

Угу. Все дело было в стеснении и наготе. Он наконец оторвал взгляд от висящего каната и смотрит, как я сидя расплетаю надоевшую растрепанную косу, закрыв все стратегические места синей тканью. Хорошо… Особенно если запустить пальцы в волосы и массировать уставшую кожу головы. Даже глаза закрываются, хотя бальзам Кахара еще должен действовать.

- Так красиво… – перебирает в руке конец длинной пряди. – Я заметил это еще при нашей первой встрече, но не думал, что увижу это в такой обстановке. Ай, что ты делаешь? – дергается, когда я пальцами ног пытаюсь щекотать его ребра.

- Я? Порчу момент, конечно же. – скручиваю волосы в слабый жгут и откидываю назад, чтобы не мешали слушать, как стучит горячее сердце. – Если нравится, то сам можешь так сделать. А я пока расскажу тебе сказку на ночь, если сама раньше не усну.

Быть мне утром лохматой. Стив зарывается пальцами в волосы, пока я обнимаю его, перекинув руку и рассказываю, как в славном городе Ехо появился Мастер ветров и закатов. Она выгнала на небо множество солнц и цветные ветра. Просто потому, что была умирающей художницей, которая считала Ехо своим последним сном. Сэр Макс показал мне их в своих воспоминаниях и это меня так восхитило, что с тех самых пор моя магия – цветной ветер. Так уж захотелось этой своенравной даме.

Я засыпаю и мне кажется, что плоды яблони стали сиять чуть слабее. Ну хоть свет не так сильно в глаза бить будет. Главное – не начать храпеть или пытаться убить сквозь сон невидимых врагов.

- Аста, ты поменяла иллюзию после рассказа? – тихо говорят мне на ухо, пока что-то дергает меня за волосы. Опять Пушок гнездо вил.

- …ничё не знаю… я в отпуске, обращайтесь каждый шестой вторник… Хр-р…

- Знаешь, два солнца – это на самом деле очень красиво. – не унимается голос. – Только гор жалко. Они гармонично смотрелись на горизонте.

Открываю один глаз чтобы увидеть, как Стив пытается распутать клок волос, что непостижимым образом обмотался вокруг руки. И его освещает с двух сторон.

Два солнца.

Паранормальщина!

Комментарий к Глава 14. Открытая правда. Дракон – 9 метров.

Поздравьте меня – я домучила откровенную сцену, пытаясь уложиться в рейтинг R. С боевым крещением меня. х_х

====== Глава 15. (Не)мелкие неприятности. ======

- Раньше я бы назвала это «перетанцевала на радостях», но сейчас я теряюсь в формулировке, мон шер. – показываю надкушенное яблоко, что теперь стало еще слаще.

Мы с ничего не понимающим Стивом стояли около низкой каменной стены, которая обозначала мои прежние владения. Как я прежде и говорила – два километра от дома во все стороны, а дальше только туман. Вместо которого за оградой простираются покрытые цветами холмы, освещенные двумя только что взошедшими солнцами. Радует, что они катятся параллельно, а не друг за другом, иначе осталась бы я без звездных ночей. Чьих созвездий я еще не видела. А жаль – был бы случай проверить мою теорию. Я все еще помню старое положение светил Мира, от которого мне отрезали кусок. И привычные для него растения.