- Я живу долго. Все эти люди и нелюди были мне очень дороги. Каждого из них я люблю всем сердцем. Кого-то как брата или сестру, кого-то как отца или мать. Много среди них друзей. Есть и те, кого я любила как мужчин. Их объединяет то, что все они покинули меня. Их души отлетели на перерождение, а дух слился с Душой Мира. Я не должна о них печалиться, но печалюсь. – я никогда не видел ее такой грустной.

- Я… не краду человеческие жизни. Каждый из них должен был пройти свой путь. Я только помогаю пройти его тем, кто мне дорог. Я с ними до их смерти. Стивен, я сотни раз закрывала глаза своим друзьям и любимым, бросала три горсти земли на их могилы и проливала вино в их честь. Вот мое личное кладбище. Ты здесь тоже есть. На радостях я забыла, что тебя надо убрать отсюда. Вот на этом месте. Я не успела заказать портрет, так что там только имя. – указывает на стену.

Я подхожу ближе. И правда – мое имя, а на полке лежат нож и друза прозрачного камня.

- Это нож того придурка, друг мой. – Аста стоит рядом. – Помнишь, в сорок втором.

- А камень?

- Кварц, горный хрусталь. У тебя такой же дух – сильный, прозрачный и твердый. А душа горит, как весенний костер. – грустно смеется. – Я семьдесят лет вспоминала тебя такими словами в своей душе, а теперь смотри – сама их тебе сказала. Как, однако, вывернулся Мир, чтобы это произошло.

Я не могу сделать ничего другого, кроме как обнять ее рукой за плечи.

- Я к времени нашей встречи устала вешать новые портреты в эту комнату и запретила себе подпускать людей близко, но ты мне очень понравился.

- Я тогда был меньше. И слабее.

- И что? – поворачивается и поднимает бровь. – Я вижу человеческие души. Они для меня главнее. Я даже сокрушалась, что такая славная душа оказалась в слабом теле. Ведь пропадет же ни за что, и отлетит раньше времени. Даже хотела остаться тогда, но вот это… – показывает на голову, где на мгновение появляются звериные уши. – Я первые несколько лет это не контролировала. Останься я – и меня бы раскрыли. А потом бы я очнулась на лабораторном столе, чтобы глядеть в пустые глаза людей. Которые меня раскроят и не поморщатся. Это страшно. – Аста вздрагивает. – Потому и отпустила тебя из сердца, назвав другом. А потом, после пуска ракеты поцеловала, ведь думала, что мы умрем. Ты песня, которая никогда не будет спета, да будет так.

- А если я… – набираюсь храбрости. – Если я хочу быть тебе не только другом?

Она опять грустно улыбается и наставляет палец мне на грудь.

- Невозможно взять сердце, уже отданное кому-то другому. Я видела ее в твоих воспоминаниях. Темноволосая женщина в военной форме.

- Пегги…

- Да. Ты ее еще любишь. А мной хочешь закрыть дыру в сердце после ее смерти.

- Она еще жива. – резко переводит взгляд на меня. – Но я ее не навещал.

Аста с шлепком уткнулась лицом в ладонь.

- Балбес! Тебе судьба такой подарок подкинула, а ты его даже взять в руки не хочешь. Я в шоке.

Вот как на это реагировать?

- И кстати, о судьбе. – говорит уже веселее. – Я говорила Карлу, что она нас настойчиво сталкивает лбами. Перед пуском ядерной ракеты я пообещала себе, что буду сражаться за ваш Мир до тех пор, пока ты жив. Мир принял это за предложение Договора. Так что мы теперь с тобой заложники. Пока твое сердце будет биться – я буду мотыляться где-то рядом и помогать. Нравится тебе это или нет, но так и будет. И раз уж ты знаешь все это, то можешь выбирать, кем ты будешь для меня. – вскидывает голову. – Оставишь нож и камень на полке – значит уйдешь. Заберешь – останешься другом. Выбирай, Стивен Грант Роджерс – здесь место только для тех, кто покинул меня.

Камень и нож лежат в моей руке, когда Аста решительно выдыхает, сжимая кулаки.

- Стив, у человека есть три имени. – отгибает один палец. – То, как его назвали при рождении. – отгибает второй. – То, как зовут его люди. – отгибает третий. – То, как он называет себя сам.

- К чему ты это говоришь? – я ничего не понимаю.

- У меня есть еще одно имя. То, которым меня можно призвать из любого Мира. Если попадешь в серьезный переплет, то позови меня – и я услышу. – тянет меня вниз, чтобы прошептать на ухо. – Меня зовут Астрель, мой милый друг. И я даю тебе право меня позвать.

Я не знаю, что сейчас произошло, но у меня на миг перехватило дыхание, словно окатили ледяной водой.

А потом, закрывая дверь, Аста бормотала «все принципы в жопу». Ее сквернословие неистребимо. Может пусть так и остается?

Наше отсутствие заметили, но никак не прокомментировали. Аста бы сказала «ибо нефиг», а я просто промолчал.

Пора обратно. Аста плевалась и шипела, когда передавала мне очищенный костюм. Сказала, что пролезет ночью ко мне через окно, украдет это «орудие самоубийства» и с песнями и плясками спалит на костре. Грозилась призвать дух Фила Колсона с того света, чтобы как следует поглумиться. Всем было весело, но не мне. Хотя… я тоже немного смеялся. И пригласил в кино. Она согласилась.

- Так, друзья мои, ничего не забыли? – говорила она и дымила трубкой за порогом. Халк опять был спрятан в кулаке. Его долго пришлось уговаривать. – Я заприметила одну дверь поближе к башне Тони, так что быстро доберемся до бесхозного Локи. Прибудем в тот момент времени, когда корабль читаури окончательно упадет.

Вытряхнула трубку, спрятала ее во внутренний карман куртки-доспеха, поправила ремни ножен с мечом и закинула извечный рюкзак на плечо. Сказала, что там запасы на всякий случай.

- Тор Одинсон, опять же без обид, но Локи я бью после Бартона.

И открыла дверь в побитый читаури Нью-Йорк.

Конец POV.

Комментарий к Глава 7. Заложники Миров. В тексте много упоминаний славного города Ехо и сэра Макса. Их подарил нам Макс Фрай.

Руна Соулу, как и всегда, значит то же, что и в тексте.

И наконец наш Капитан понял, что бороться со сквернословием бесполезно. Ведь эти слова идут из сердца, минуя мозг.

====== Глава 8. Три закрытых Договора. ======

- А-а-а… понятно, почему я заприметила именно эту дверь. Это мне внутренний Хомяк подсказал прийти именно сюда. – держу в вытянутой руке сапог, который сбросила со звериной лапы при первом столкновении с читаури. – Я думала, что больше не увижу милые сердцу говнодавы. А оно вон как получилось.

Нью-Йорк все так же побит и подкопчен. И это неудивительно. Мы, можно сказать, только на секундочку вышли. Негоже это – Локи из вида надолго упускать, Тор этого не переживет. Романофф сказала, что когда она с Бартоном бежала на злополучную улицу с дохлым кораблем читаури, Локи валялся без памяти, глубоко вмятый в бетонный пол Халком. Подтверждаю свои слова – против Халка я не выйду. Хорошо, что мы подружились. Кстати, о Халке.

– Мне кажется, что пора выпускать нашего зеленого друга на свободу. Он там, наверное, уже заскучал в пригоршне сидеть. – бросаю сапог к другому в пару, встряхиваю рукой над разбитым асфальтом и на землю падает Халк. Кабаний окорок, который он наотрез отказался отдавать, все так же зажат в могучей лапище.

- ААА!!!

- Только не драться! Мы же вроде нашли общий язык. – отхожу, поднимая руки. – Сейчас пойдем все вместе Локи пугать.

Но похоже, что он передумал «Халк – крушить». Совсем передумал. И, видимо, все же решил вернуть нам доктора Бэннера – отвернулся и начал стремительно съеживаться. А его штанцы так же стремительно падали… кхем… к земле. Я конечно многое повидала, но ненамеренно оголенные человеческие тела меня до сих пор немного смущают. Поэтому я быстро отвернулась и начала копаться в рюкзаке.

- Ну что-то вроде этого я и предполагала. – достаю припрятанный спортивный костюм в упаковке. – Где сейчас доктор Бэннер?

- За машину забежал. Прямо за тобой. – Старк попинывает завернутый в плед бесполезный железный доспех. – Что это у тебя на лице, Аста? Неужели я вижу смущение и покрасневшие уши? Это выглядит так мило, кошка.

- Молчали бы лучше, мистер Старк. А то придется свои железки самому нести. – Стив и Бартон пытаются высмотреть мои пылающие уши. Отлично.